В один из вечеров в 2035 году, когда мы сидели на террасе вдвоём, я рассказывала Лизе о наших разговорах о книгах во время плена. Я говорила тихо, о том, как он приносил Оруэлла, Замятина — и рассуждал о цензуре, о Большом Брате, о том, как люди должны быть свободны в мыслях и словах. А сам перед этим держал меня в клетке, на цепи, да и потом контроль был полный, абсолютный.

Лиза слушала молча сначала, глаза её вспыхивали огнём, кулаки сжимались. Потом фыркнула горько, голос хриплый, полный ярости: «Свобода? Он говорил о свободе? Ха-ха. Монстр теперь заботливый, а тогда — Большой Брат в подвале. Клетка его — Зона полного контроля. Цепь, ток, унижение — а сам «1984» читал? Ирония. Бесит вечно. Хотела бы я ему тогда в лицо сказать: «Свобода для всех, кроме неё? Ты моя навсегда — это твоя свобода?» Как ты терпела эту ложь? Он монстр был — и остался в тех разговорах. Он теперь тебе манго режет, но противоречие то — вечное напоминание. Монстр о свободе мечтал? Трос короткий ему за лекции те. Метр. Как цепь его».

Я улыбнулась сквозь слёзы: «Терпела молча. Выживала. А теперь — новая жизнь с новым человеком». Лиза кивнула, и сказала теплее: «Tвоя жизнь теперь светлая. Моя тоже. Но монстр спит глубоко внутри. Надзор пожизненный».