Капитан-лейтенант Дмитрий Макрушин, заместитель командира по политической части ПЛ «С-11». До этого: комсомольский работник, а затем замполит электромеханической боевой части с гвардейского БПК «Гремящий» оказался симпатичным, с развитым чувством юмора офицером, вполне соответствующим своему предназначению. С подчиненными и коллегами был неизменно ровен, тактичен, умело поддерживал, как свой статус, так и безобидные розыгрыши, без которых на боевой службе невозможно. Охотно резался в «козла», в ходе игры поведал немало забавных историй из жизни партийной верхушки и вертевшихся возле них «комсомолистов», к которым некогда относился и сам.

Конференция во Дворце съездов. По холлу мерно бредет генерал армии Епишев — Начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. Навстречу выскакивает энергичный прапорщик: «Товарищ генерал армии. Разрешите обратиться. От имени нашего гвардейского, ордена Суворова…. полка выражаю единодушное желание бойцов и командиров стать инициатором социалистического соревнования в Советской Армии в текущем году!»

Глуховатый Епишев, смертельно уставший от многочисленных обращений по разным поводам, включая личные, принимает прапорщика за жалобщика и покровительственно- успокаивающе хлопает его по плечу: «Ни-ча-а-во!»

Излюбленное слово «германский», причем, с ироническим подтекстом. К примеру, проверка результатов большой приборки. Дима Макрушин подходит к матросу и, качая головой, спрашивает: «И это вы называете «германским порядком»?

При игре в «козла»: «Ну что, штурман, зайду-ка я по-нашему, «по-германски».

Как ни странно, никто не возмущался, потому что каждый раз это означало что-то новое… и ход событий это подтверждал. Обычно же любое слово воспринималось противниками как условный сигнал и вызывало бурную реакцию соперников.

После полутора лет совместной службы наши пути разошлись. Меня перевели на подводную лодку «С-7» с дальнейшей перспективой перехода старпомом на «С-28», а замполит Д. Макрушин навсегда покинул Видяево. «С-11» переводилась на Черноморский флот, и не куда-нибудь, а в его родную Феодосию. Экипаж получил возможность насладиться упоительным двухмесячным «круизом» по внутренним водным путям: Беломоро-Балтийскому каналу, Мариинской системе, матушке Волге, Волго-Донскому каналу, Азовскому морю и т. д… Не задержавшись в родном городе, Дмитрий Александрович ушел на атомоходы, оставив о себе наилучшие воспоминания, как среди офицеров, так и команды. А со временем стал самым молодым в ВМФ начальником политотдела флотилии подводных лодок, да не простых, а атомных, ракетных и стратегических. Полагаю вполне заслуженно… А в Москве он оказался уже после развала Союза, когда политработников начали откровенно шельмовать, причем, как правило их вчерашние коллеги, оперативно сменившие жизненные ориентиры в строгом соответствии со сложившейся конъюнктурой… Дима сохранил свои лучшие качества, среди которых уважение к потерянной стране и нашему подводному прошлому, о чем и поведал народу в своей остроумной и познавательной книге с непритязательным названием «Где служил и что видел».