И она не издала ни звука.

Сиси подскочила к служанке и схватила её за руку:

– Не вздумай шантажировать меня, чёрная дрянь…

В тот момент, когда Миранда бросилась к двери, Эшер перешагнул через порожек и направил дробовик на женщин:

– Не двигайтесь.

Если бы тётя Лавиния увидела, как Сиси и Эллис выражают свои чувства, она бы не удивилась – чего ещё ждать от американок. Миранда обхватила ногу отца и прижалась к ней лицом:

– Папа, – её била дрожь.

– Мама ждёт тебя внизу, – спокойно сказал он. – Поторопись. Держись у стены…

Неужели они выберутся отсюда?

У него за спиной из темноты раздался крик Лидии:

– Джейми, берегись!

30

Эшер повернул голову. Элли схватила свою госпожу и толкнула на него; вес американки пришёлся на правую сторону, и больная нога тут же подвернулась, словно по ней ударили молотом. Он попытался откатиться в сторону, но Сиси вырвала дробовик у него из рук и, откинувшись назад, выстрелила. Каким-то чудом он отбросил от себя Миранду – до самой смерти он не мог понять, как это ему удалось в такой суматохе. Срикошетившие дробинки впились в кожу на руке и голове; Миранда и Сиси закричали. Пока он неуклюже пытался подняться на ноги, мимо в шелесте юбок пронеслась женщина, едва не споткнувшись об него.

В следующее мгновение ошеломляющий удар по рёбрам отбросил его почти на край галереи. Он схватился за обломок балюстрады, подтянул свесившиеся в чёрный провал ноги и при свете разгоревшейся лампы увидел на лестнице Дамиана Загорца, который за талию прижимал к себе Лидию, заломив ей правую руку.

Стоявшая на коленях Сиси зажимала окровавленное предплечье – рикошет зацепил и её тоже (и поделом ей). Она всхлипнула:

– Убей её!

Рядом с ней на полу лежал револьвер – должно быть, его принесла с собой Лидия, – и Сиси потянулась за ним. В тот же миг Миранда с криком «Мама!» бросилась к Лидии, вытянув перед собой ручки.

Лидия извернулась и ударила Загорца по глазам серебряными цепочками, намотанными на левое запястье. Вампир отпустил её с громким проклятием, и она рванулась к дочери. Она бы поймала девочку, если бы Сиси не выстрелила – промазав на несколько ярдов, но всё же Лидию шатнуло в сторону, и Загорец тут же с нечеловеческой скоростью догнал её, отшвырнул прочь сильным ударом и схватил Миранду на руки.

Девочка закричала, укусила его и начала вырываться, как маленький демон, но ей на горло легла холодная когтистая рука, и Загорец прокричал:

– Назад!

Лидия, которая уже поднималась на ноги с таким выражением в глазах, которого Эшер никогда не видел у своей обычно спокойной молодой жены, замерла, скорчившись. Сиси навела на неё пистолет, и Загорец снова закричал:

– Брось его!

Его власть над юной американкой была достаточно сильна для того, чтобы та замерла, но всё же Сиси не выпустила оружия и даже не опустила его.

– Сесилия, – мягко произнес вампир, – Caro^[38]. Ты ведь знаешь, мне нужна эта женщина – не двигайтесь, Лидия, meine Liebling^[39]… Это и есть ваш храбрый супруг?

Взгляд голубых глаз упал на Эшера, который подтянул под себя локти и едва дышал. Вампир продолжил на правильном старомодном немецком языке Империи:

– Не глупите, mein Held^[40]. Ваша красавица жена нужна мне живой и послушной, а если вы вынудите меня убить вас, то мне придется убить и её, а также и ваше дорогое дитя. Конечно же, вы уже видели, как это происходит, и знаете, что мне нужно.

– И что же вам нужно? – выдохнул Эшер.

Возможно, он и сумел бы дотянуться до вампира, если бы бросился на него, но в этом случае Миранда умрет. И Лидия тоже, как только Загорец отвлечется от впавшей в истерику девушки с пистолетом.

«Будь начеку, – сказал он себе. – У тебя будет лишь доля секунды…»

– Мне нужно то же, что и всем людям, – серьёзно ответил Дамиан, – как живым, так и мёртвым. Свобода.

В свете лампы он выглядел намного хуже Исидро: истощённый едва не до состояния скелета, глаза прячутся за тёмными волосами, некогда крупное тело иссохло. Серебряная цепочка с запястья Лидии оставила у него на лбу воспалённый шрам, словно после удара раскалённой кочергой. И всё же в нем сохранялось сходство с Ноэлем Редимеером. Интересно, как долго ещё он сможет поддерживать иллюзию? Как долго сможет любить Сиси Армистед в её снах?

– Три сотни лет я был рабом – три сотни лет! Подходящее наказание для того, кто некогда хвастался, будто способен поработить любую женщину, с которой встретится взглядами, как сказал бы мой старый исповедник…

Он вновь перевёл взгляд на темноволосую девушку в красном. Она по-прежнему целилась в Лидию, но глаза её были устремлены на Загорца, в них читались подозрение, непонимание, ревность, обожание.

– Шутка, достойная самого дьявола. Говорили, что у Ипполиты Враницы, колдуньи, еретички и полноправной владычицы гор за Царой, сердце из обсидиана, его не трогают улыбки мужчин. Конечно же, я должен был заполучить её. Я даже не подумал о том, что всегда встречал её только после захода солнца… слишком поздно я узнал причину. От правительницы всех вампиров Динарского нагорья мне было не уйти. Как бы ты поступил, англичанин? Жизнь капля за каплей вытекала из меня, я висел на краю смертельной пропасти, и тогда она предложила мне стать её творением, её слугой, её вечным возлюбленным. Что бы ты сделал?

Эшер осторожно принял сидячее положение:

– Я встречался с этой дамой, – сказал он. – Но если вы жаждете свободы, зачем вам услуги Лидии, да и мои тоже? Зачем вам лондонское гнездо и «Книга детей тьмы»? Кстати, где вы её взяли?

– Во дни жизни и солнечного света я слыл человеком учёным, – ответил вампир. – Я прочёл её так же, как «Пантагрюэля», «Утопию» и диалоги Платона и придал ей не больше значения, чем прочим сказкам. Она хранилась в моём особняке в Венеции. Долгие годы рабства в горах я с отчаянием вспоминал о ней. Когда пришли солдаты и Ипполита бежала, первым делом я направился именно туда. Оказалось, её продали вместе со всем остальным имуществом…

– О чём ты говоришь? – Сиси придвинулась к нему поближе, по-прежнему целясь Лидии в сердце. – Я принесла тебе книги, все, которые были. И с нами Ноэль. Он сейчас в имении и завтра женится на мне… Почему же невозможно избавиться от неё прямо сейчас?

– Красавица моя, – ласково сказал Загорец, – она нужна мне…

– Зачем? Что в ней такого, чего нет во мне?

– Ein Gehirn^[41], – пробормотал Загорец себе под нос, но всё же ответил с льстивой мягкостью, – она учёная, моя прекрасная спасительница. Мне нужны её умения.

– Я могу всему научиться, – широко раскрытые глаза молодой американки горели тем огнём, который Эшер видел у солдат, входящих в вельд. – Она сказала мне правду? Что ты приходил к ней так же, как ко мне? Целовал её так же, как целовал меня… Любил её так же, как меня?

– Право же, – запротестовала Лидия, – я его не просила…

– Заткнись! – американка со вспыхнувшим взглядом повернулась к своему немёртвому любовнику. – Ты обещал ей то же, что и мне? Что она навеки будет твоей? Говорил ей, что любишь её, как говорил…

Эшер ничего не услышал, но голова Загорца внезапно повернулась со щелчком. Проследив за его взглядом, Эшер увидел Элли – несколько мгновений служанка ещё стояла, потом её колени подогнулись, по плечу и груди потекла лента крови. Без малейшего колебания Эшер бросился на Загорца и схватил того за ноги, заставляя упасть. Он услышал крик Миранды и револьверный выстрел и скорее почувствовал, чем увидел, что Лидия бросилась прочь.

Топот её ног по деревянному полу затих за одной из тёмных дверей, которые вели из галереи.

Клыки впились ему в загривок, колено придавило позвоночник, затем Загорец вдруг застыл.

Эшер почувствовал запах крови. Большого количества крови.

О том, что произошло, он догадался, когда бросил взгляд в самый темный угол галереи и увидел, как мертвая Элли опускается на колени и падает на пол.

Стоявшая за ней женщина выпрямилась и поверх трупа посмотрела на Загорца, её гордое бледное лицо с орлиными чертами было спокойным, как у мраморной статуи, хотя его и покрывала кровь. Кровь блестела на тёмном платье, которое было на ней прошлой ночью в римских развалинах; на шее и груди виднелись огнестрельные раны, тут и там её тело пересекали рваные следы когтей.

Должно быть, она столкнулась с Исидро…

Ипполита небрежным пинком сбросила тело Элли с галереи. До Эшера донесся влажный удар о каменный пол. Насколько он мог видеть (а обзор у него был неважный, так как Загорец стоял рядом с ним на коленях и прижимал его к полу), Лидии и их дочери нигде не было.

– Дамиан.

Загорец отпустил его и встал:

– Госпожа…

– Думал, удастся сбежать? – она говорила на старомодном правильном немецком языке, некогда распространенном в Империи.

Сиси начала стрелять, выпуская из револьвера последние пули, но вряд ли попала хотя бы близко от своей цели. Ипполита повернула к ней голову, глаза её напоминали солнце во время затмения:

– Потаскуха. Убей её, Дамиан. Так, чтобы я видела.

Она по-прежнему говорила на немецком, но когда Дамиан повернулся к Сиси, та по его лицу поняла, что сейчас произойдет. Девушка крикнула:

– Дамиан, нет! Я люблю тебя!

Он замер, лицо его исказилось от боли:

– Разве ты не понимаешь, – прошептал он, – что любовь немёртвого не похожа на любовь живых?

Не совсем верное утверждение, подумал Эшер. До сих пор он разницы не замечал.

Дамиан прыгнул на девушку, но то ли он не хотел подчиняться приказу своей госпожи, то ли эликсиры лишили его былой скорости и ловкости. Сиси увидела его приближение. Щёлкнул разряженный револьвер, Сиси швырнула его Загорцу в лицо, уклонилась от его хватки и бросилась к одному из чёрных дверных проёмов. Эшер слышал топот её ног по старым доскам пола – она искала лестницу.

– Найди её, – горловой голос Ипполиты обдавал холодом.

Дамиан дернул головой, словно избегая захвата, затем вынужденно, через силу взглянул в тёмное сияние её глаз.

– Приведи её сюда. Я найду вторую мерзавку. Я хочу видеть, как ты их убьешь.

Дамиан простонал:

– Нет…

– Да, – она подошла к ним, остановилась рядом с Эшером и заглянула ему в лицо, затем улыбнулась. – Малышку мы тоже убьем.

С этими словами она сбросила его с галереи.

Отчасти он был готов к такому повороту событий, и будь она смертной женщиной, схватил бы её за лодыжку или подол юбки, чтобы утащить за собой. В реальности же ему едва удалось зацепиться за обломки сгоревшей и обрушившейся балюстрады; он слышал шаги Дамиана, бесплотные, как шорох деревьев на ветру – вампир отправился за Сиси. Уход Ипполиты он смог лишь почувствовать.

Лидия.

Миранда.

До пола пятнадцать футов. Если я разожму руки, то разобьюсь; по ступеням мне больше не подняться…

На лестнице шелохнулись тени. Затем ледяная рука, костлявая и сильная, как у Мрачного Жнеца, обхватила его за запястье и потащила вверх; вторая рука ухватила его за куртку.

– Куда?

Это был Исидро.

– Та дверь…

На руках и одежде Исидро виднелась кровь – Ипполита в самом деле столкнулась с ним. Выглядел он так, словно в этой схватке проиграл, но, по крайней мере, он сумел замедлить её.

– Она ищет Лидию и Миранду…

Он вдруг обнаружил, что в одиночестве лежит на краю галереи. Исидро исчез в указанной им двери, как дымок на ветру. Дрожа, Эшер подполз к брошенному дробовику, нащупал в кармане несколько пуль с серебряными наконечниками, нашёл среди них охотничий патрон и вставил в патронник. Исидро был сильно изранен, Ипполита тоже…

Она может призвать Дамиана.

Подтягиваясь на руках, он добрался до стены и кое-как встал, опираясь на неё. Сколько ещё понадобится серебра, чтобы обездвижить владычицу вампиров, он не знал, но подозревал, что Исидро будет рад любой помощи, а небо как раз расчистилось достаточно для того, чтобы можно было прицелиться. Сквозь чёрный дверной проём, в котором скрылись Лидия с дочерью, он заметил лунный свет, и страх сменился уверенностью. Дверь вела к винтовой лестнице в старинной башне форта. Каменные ступени без перил спиралью уходили вверх мимо проваленных перекрытий.

Эшер упёрся плечом в стену и сделал шаг, затем второй. Голова закружилась, и он опустился на колени, чтобы не растянуться по полу. Над ним склонилась большая тень, от неё пахло кровью. Холодная когтистая рука вздёрнула его на ноги. Дамиан. Должно быть, он убил Сиси, чтобы залечить ожог от серебра…

В лунном отблеске перед ним предстало лицо Тита Армистеда.

Тит Армистед стал вампиром.

Глаза американца отражали свет, как у кота. Проседь в волосах почти исчезла, кожа обрела шёлково-белую гладкость вампирской плоти. Влажно блеснули клыки:

– Где моя дочь?

Эшер ответил отцу, а не вампиру:

– Загорец ищет её. Он должен живой привести её к Ипполите.

– Ипполите?

– Его госпоже. Той, которая сделала его вампиром.

– Где она?

– Где-то там…

– Вы Уилсон, – сильная рука обхватила его поперек туловища и повлекла вверх по узким ступеням. – Вы не слишком-то похожи на него, если бы не глаза… Ваша плоть пахнет так же, как у него, и ваша кровь… И это его одежда…

– Я Уилсон, – казалось, после их разговора в Линкольнс-Инн миновало несколько месяцев. – Смотрю, вы всё-таки нашли своего вампира.

– Это он нашёл меня.

– Я пытался вас предупредить…

Тонкая губа дёрнулась, приоткрывая клыки. Армистед улыбнулся:

– Да нет же. Я заплатил ему, чтобы он обратил меня. Значит, этот ублюдок должен привести Сиси к своей Ипполите?

Эшер заставил себя кивнуть. Как бы Загорец ни нуждался в крови, вряд ли он нарушит приказ своей владычицы. Слева, сразу за узкой лестницей, открывалась чёрная пропасть. Справа ветер завывал сквозь бойницу, за которой терялся во тьме бесформенный холм, усеянный оставшимися после ледника валунами.