И они, конечно же, убьют несчастного Ноэля.

Лидия повертела список в руках. При мысли о том, что Джейми придётся осмотреть все эти места (без этого не обойтись, надо убедиться, что нигде не подстерегают никакие неожиданности), её охватывал страх.

А что потом?

Возможно, Лайонел Гриппен вернёт ей Миранду в целости и сохранности, если только его смертные помощники не впадут в панику. Но вероятность того, что он – или они – отпустят Нэн Уэллит, была ничтожно мала. И хотя больше всего ей хотелось уже сегодня вручить вампиру список недвижимости (где? как? даже если она сегодня даст объявление в «Таймс», газета выйдет только завтра утром), она понимала, что должно пройти несколько дней, прежде чем найденный Исидро служащий из Банка Англии сообщит о местонахождении принадлежащих Гриппену участков. Прежде чем она и Джейми смогут отследить, где же держат Миранду.

За это время может случиться что угодно.

Как бы ни старалась она отогнать эту мысль, не пустить её в сознание, всё же её преследовал едва слышный шепот: «Забери Миранду как можно быстрее, и будем надеяться, что они отпустят и Нэн тоже…».

Она знала – не отпустят.

Поможет ли Исидро организовать побег?

Осмелятся ли они просить его об этом?

Не всё сразу. Она сделала глубокий вдох.

Завтра вечером (при условии, что Армистед не отложит свадьбу) в Уиклифф-хаусе должен был состояться обед. Сорок человек, как сказала тётя Изабелла, а затем – выступление «Русского балета». В такой толпе она сможет незаметно ускользнуть и более тщательно обыскать библиотеку в надежде найти Liber Gente Tenebrarum (господи, ну почему они не знали об этой книге раньше, когда были там в первый раз!). Она получила от тёти Изабеллы строгий наказ: подойти к леди Мэри, которая, конечно же (Изабелла была в этом уверена), к этому времени устала от американца и его дочери (а также их сыщиков) и будет совсем не прочь рассказать об условиях помолвки…

Движение у входа в кафе привлекло её внимание. Несмотря на внутреннее сопротивление, Лидия надела очки. В дальнем конце кафе она уже различила цвета и немодный силуэт мужчины, который стоял на противоположном берегу озера из белых скатертей: чёрный, мешковатый, довольно нелепый. Явно не та одежда, в которой джентльмены приходят в «Метрополь» выпить поздний и очень дорогой чай.

Наверное, она должна была изображать королеву Мэб или Духа леса и ей не следовало надевать очки… но меньше всего ей хотелось, чтобы её застал врасплох очередной Тимоти Роллстон.

Мужчина, который смотрел на неё поверх столиков, был моложе Роллстона и выглядел нездорово худым, как те курильщики опиума, которых Лидия встречала в Лаймхаусе. Старый бело-голубой школьный галстук выцвел, приличный чёрный пиджак и брюки висели, как на пугале. Несмотря на гладко выбритое лицо и чистые волосы, была в нём какая-то неряшливость, свойственная любителям опиума.

В обращённых к ней запавших глазах читалось потрясение: рыжеволосая дама в зелёном, на белоснежной блузе блестит русалочье ожерелье. Благодаря очкам она видела, как потрясение сменилось ужасом и отчаянием.

Это правда. Сон, который тебе приснился, – правда. Чего бы то существо, то создание из сияющей тени ни пообещало тебе во сне, сейчас ты не спишь и видишь её – она ждёт тебя, как он и говорил…

Просит тебя нарушить все те клятвы и обещания, которые ты давал своим работодателям.

Сердце у неё сжималось от жалости…

… пока он не развернулся, внезапно решившись, и не направился к дверям фойе.

Лидия вскочила на ноги. В панике она начала пробираться между столиками, проклиная правила хорошего тона (и конструкцию модных туфель), которые не позволяли ей перейти на бег, и въевшийся с детства запрет на крик.

– Подождите! – окликнула она его тем приглушённым голосом, который исходит из горла, а не из груди. – Пожалуйста, подождите!

Он выскочил за дверь, до которой ей оставалось ещё двадцать футов. Когда Лидия выбежала на Нортумберленд-стрит, его уже нигде не было.

20

Эшер в красном галстуке стоял на платформе одиннадцать вокзала Паддингтон и поверх раскрытого томика «Касиды» Бёртона посматривал на пассажиров, дожидаясь отбытия оксфордского поезда в восемь ноль пять. Он увидел, как Лидия села в вагон, и продолжил следить за людьми в попытке заметить едва знакомый силуэт, походку, обличие, шляпу…

И не увидел ничего и никого, что в былые дни работы на разведку заставило бы его бежать к ближайшей границе, побросав вещи.

Лидия даже не взглянула на него.

Прибыл бирмингемский экспресс, и Эшер притворился, будто встречает его, затем покинул вокзал и снова вернулся за несколько минут до отхода поезда в девять пятнадцать, когда небо ещё сохраняло слабый молочный отсвет. Он вскочил в вагон уже после того, как поезд тронулся. Никто за ним не последовал.

То, что он никого не увидел, означало лишь, что он никого не увидел.

Тень, которую он краем глаза заметил рядом с автомобилем Блэки Уирта (как он и ожидал, в газетах не было ни строчки о найденном в Вулидже или окрестностях трупе, хоть изувеченном, хоть нет), не выходила у него из головы. Некто в плаще на станции метро. Отзвук страха в голосе миссис Роли: «Кто здесь?»

Одно было ясно – это не Загорец. Кому-то из «ребят» Армистеда хватило ума выследить его через Софистера? Эта мысль тревожила его всё то время, пока он смотрел в окно на проносившиеся мимо поля, иногда уступая место воспоминаниям о задымленном полумраке «Косы»: колбаски, пиво и столько соседских сплетен, что хватило бы написать трёхтомный роман.

На станции в Оксфорде Эшер оглядывался до тех пор, пока не покинул платформу. Идя по Джордж-стрит, он вслушивался во тьму.

Он свернул на Холиуэлл-стрит и увидел свет, пробивающийся сквозь занавески на окне в комнате Лидии. Эшер прошёл через садовую калитку и услышал доносящийся из-под свода деревьев тихий голос жены:

– Как вы думаете, вам удастся убедить его прийти завтра? – за обычной её деловитостью скрывались утомление и страх.

Эшер увидел их в падающем из окна столовой свете: Лидия сидела на садовой скамье, кутаясь в шаль поверх дорожного платья, в котором она была на вокзале Паддингтон. Она смотрела на Исидро, который стоял рядом со скрещенными на груди руками. Из-за серой одежды он почти сливался с окружающим сумраком.

– Какие имена вам нужны, сударыня?

Лидия назвала их, выдав тем самым, насколько глубоко она проникла в тайны вампирского гнезда. Испанский вампир не раз рисковал самим своим существованием ради помощи им, но Эшер понимал, что истинные его чувства и намерения скрыты под покровом теней. Именно Исидро различными приманками… обманными личинами вынудил его и Лидию стать приемниками и последователями Иоханота Вальядолидца – слугами немёртвых.

И разве не могло происходящее – или хотя бы его часть – быть игрой против Гриппена? Все его знания о вампирских гнёздах подсказывали ему, что такой возможности нельзя исключать.

– Мне так жаль, что я не догнала… мистера Болларда, ведь его так зовут? – произнесла Лидия после короткой паузы. – Я пыталась.

О степени её отчаяния (и о доверии, которое она питала к вампиру) можно было судить по тому, что она не стала снимать очки. В отражённом свете ламп она снова превратилась в ту угловатую школьницу, которую Эшер впервые встретил в доме Амброуза Уиллоби, декана Всех душ.

– Я наняла кэб и объехала весь район от Набережной до Трафальгарской площади. Он выбежал из кафе так, словно увидел дьявола.

– Возможно, именно так он и считал.

– Вы сможете вернуть его?

– Или привлечь кого-нибудь ещё? – Эшер выступил из темноты. Он прекрасно понимал, что Исидро давно заметил его, но то, как обрадовалась Лидия при виде мужа, у любого здравомыслящего человека рассеяло бы все мысли о ревности… хотя он знал, что она любит Исидро.

Он предпочел бы, чтобы она не питала таких чувств, но дело было скорее в беспокойстве о её безопасности, чем в неприязни к её чичисбею^[35]. Лидия обняла его, и он спросил поверх её плеча:

– За мной следят?

На мгновение взгляд вампира утратил остроту.

– Я ничего не слышу, – затем он протянул Эшеру руку. – Надеюсь, с вами всё благополучно?

Взгляд прозрачных глаз коротко задержался на лице Эшера, словно прозревая всё то, что произошло с ним после возвращения в «Палаццо Фоскари», где его ожидала телеграмма от Лидии.

– Мадам сообщила мне, что в Лондоне, возможно, есть ещё один чужак, и ему удаётся скрыться даже от бдительного взора Лайонела.

– Я не вполне уверен в том, что видел, – Эшер оглянулся на калитку и подумал, что вампир, которому удаётся избежать внимания Гриппена, может точно так же ускользнуть и от Исидро. – Она уже рассказала вам, что Тит Армистед пытается нанять вампиров для борьбы с непокорными шахтёрскими профсоюзами? В Соединенных Штатах есть вампиры?

– Если и есть, я не испытываю желания встречаться с ними. Мне становится дурно от одной мысли о манерах американских вампиров, особенно во время еды. Предположительно, он уверился в нашем существовании благодаря «Книге детей тьмы»?

– Вы слышали о ней?

– А кто нет?

– Птенцы Гриппена, числом четыре.

Исидро шевельнул длинными пальцами, словно прогоняя неблагодарных свинобразов:

– С птенцами о таком не говорят.

– Потому что в книге есть рецепты зелий, которые позволят разрушить власть хозяина?

– Джеймс, – вампир слегка склонил голову, став похожим на богомола в лунном свете. – Только не говорите мне, что вы верите в эту чушь.

– Дамиан Загорец ведёт себя так, словно верит. И Гриппен тоже.

– Никогда не считал Лайонела образцом ума. С птенцами не говорят о книге потому, что они поверят. Они так напуганы собственной неопытностью, что поверят во что угодно. Никому не хочется провести следующие несколько десятков лет, избегая коктейлей с крысиной кровью, которые непременно нужно выпить в новолуние.

– Наверное, это было бы утомительно.

– В большинстве из этих зелий содержится серебро или боярышник, как вы, вероятно, уже заметили. Недостаточно для того, чтобы убить сильного вампира, но некоторые из этих снадобий могут свести его – или её – с ума, и уж точно ослабят его. Эта книга – ловушка, Джеймс. Её создали, а потом передавали из века в век как средство убийства вампиров… чтобы вынудить их убивать друг друга или самих себя.

Эшер криво усмехнулся:

– Чертовски умно.

Исидро посмотрел на него с неудовольствием, как волк, который не желает признать, что овцы тоже могут обманывать и загонять волков.

– Похоже, Загорец заглотил приманку, хотя и не готов отправиться в пятидневное путешествие через океан, отдавшись на милость американского миллионера и его «ребят». Хотелось бы уверить Гриппена, что рано или поздно его противник доберётся до книги и сам себя отравит, но он изо всех сил старается скрыть от Лидии, да и меня тоже, что именно он ищет в логове Загорца.

– Слабое утешение, если до книги доберутся птенцы Лайонела, – аристократические ноздри едва заметно дрогнули, что для Исидро было неприкрытым выражением насмешки. – Некоторые из этих рецептов вполне действенны. Вряд ли он хочет стать очередной жертвой хитроумного замысла Иоханота Вальядолидца.

– Этот Иоханот начинает мне нравиться. Вся беда в том, что погибнуть может не только намеченная жертва, но и кто-нибудь ещё, как бывает с отравленной приманкой, – Эшер положил руку на голову Лидии, которая снова опустилась на скамью. – Днем я был в «Косе».

– Гриппен и раньше пользовался кабаками в своих целях, – заметил Исидро. – Хотя с последнего раза прошло почти шестьдесят лет. Надеюсь, вы не стали пробовать колбаски.

– Колбаски там… запоминающиеся, – Эшер коротко хмыкнул. – Я поболтал с Вайолет, сестрой Генри Скруби, и кое с кем из их соседей. Жена Скруби, его брат и зять куда-то делись, их никто не видел с седьмого мая. Все, с кем я говорил, относятся к «доку Г.» с почтением и страхом, но также сходятся во мнении, что ни на Мика Скруби, ни на Реджи Барнса – это зять – нельзя положиться. Барнс известен дурным нравом и раздражительностью. Оба они склонны к пьянству.

Лидия быстрым жестом прижала руку к губам и тут же снова опустила на колени; лицо её стало почти таким же бледным, как у вампира. Исидро лишь снова скрестил руки на груди, бесстрастно размышляя над его словами. Эшер знал, что при жизни Исидро был не чужд разведывательной деятельности и потому понимает, что грозит заложникам, оставленным под присмотром пьющих сторожей со скверным характером. Наконец Исидро посмотрел в лицо Лидии:

– Завтра вы получите все интересующие вас сведения, сударыня.

– Спасибо, – она взяла его за руку.

– Когда вы узнаете всё, что вам нужно, – Исидро перевел взгляд на Эшера, – поговорите со мной, прежде чем начнёте действовать.

На долгое мгновение их глаза встретились, и сквозь пение сверчков в летней ночи Эшер услышал голоса Миллуорда, ребе Карлебаха и самого Иоханота Вальядолидца: «Им нельзя доверять. Обман, морок и ложь проклятых – вот благодаря чему они охотятся и существуют».

– Хорошо, – сказал он.

Исидро проводил их до задней двери, вслушиваясь (как показалось Эшеру) в ночную темноту. Только после того, как Лидия вошла в дом, Эшер произнес:

– Спасибо, что присматриваете за ней. И за всё, что вы сделали.

– Не за что.

Их взгляды снова встретились. Эшер подозревал, что в его глазах вампир прочел горькое знание: если Миранду убьют, между ним и Лидией уже ничего не будет как прежде.

В бархатной тишине Большой Том пробил один раз. Час ночи. В чёрном небе над спящими шпилями старого города сияли звёзды и луна.

– Из-за меня Гриппену стали известны ваши имена, – продолжил Исидро. – И хотя добрая половина детей в стране живет в пренебрежении, дрожит под лондонскими мостами и железнодорожными насыпями, где почти никто не обращает на них внимания, я понимаю ваше отчаяние при мысли об опасности, в которой оказалась ваша дочь. Но не сочтите меня сентиментальным: я также осознаю, что если мисс Миранду постигнет несчастье, никакая сила на земле не удержит вас от мести всем известным вам вампирам, включая и меня. И я понимаю, что убить вас будет чрезвычайно трудно.