Вилла

У меня кружится голова от всего, что только что сказал Роман, но я никогда раньше не чувствовала, чтобы малыш шевелился так сильно.

— Прости, — выдыхаю я, переводя взгляд на Романа. Он уже отодвигается от стола. — Ты говорил такие… хорошие вещи. Продолжай.

— К черту все это, — рычит он, падая на колени рядом со мной. Легко разворачивает мой стул, будто он, вместе с беременной мной, ничего не весит, и зависает ладонями над моим животом. — Можно?

Я киваю, смеясь сквозь слезы.

— Не знаю, почувствуешь ли ты это тоже, но, по-моему, малыш вот здесь… — я беру его руку и прижимаю к боку живота.

— Как это ощущается? — тихо спрашивает он, глядя на меня снизу вверх.

— Это был настоящий пинок и перекат. Невероятно. Раньше я ощущала только легкое порхание, но ничего подобного. — Я дрожу. — Немного было и раньше, когда ты готовил. Я подумала, что это просто бабочки в животе… от того, что ты со мной флиртовал.

— Флиртовал, значит? — он ухмыляется. — Ладно, признаю, флиртовал. Может, малышу понравилось.

Я затаиваю дыхание, но ничего не происходит.

Роман не двигается.

Вокруг нас воцаряется тишина. Мы оба ждем.

И вдруг — перекат, мягкая волна ощущений изнутри.

— Подожди, — шепчу я.

Хватаю его руку и пытаюсь угадать, где это будет в следующий раз. Скольжу его ладонью ниже, к самому низу живота, и угадываю.

Малыш бьет точно в его ладонь, резко и сильно.

Лицо Романа озаряется светом.

— Святой… — он выдыхает.

— Ага, — шепчу я, не в силах сдержать улыбку.

— Привет, малыш, — мягко говорит он, опуская голову так низко, что его губы касаются моего живота. — Я твой папа. Нам с тобой придется вместе убедить твою маму, что я никуда не уйду, хорошо?

Горячие, счастливые слезы мгновенно выступают у меня на глазах.

Я хочу сказать: «Хорошо». Но не могу произнести ни слова, ком в горле слишком велик.