Роман

Черт.

— Забудь, что я это сказал.

— Трудно забыть, — осторожно отвечает Вилла. — Я сказала, что не хочу съезжаться с тобой, а твой ответ — поселить меня здесь и потом самому сюда переехать? Ты ведь даже не хочешь жить в этой квартире!

— Я этого не говорил.

Она хмурится.

— Но я же спросила, почему ты тут не живешь?

— А я не успел ответить, — я наклоняюсь и беру ее за руку. Ее пальцы кажутся крошечными по сравнению с моими. — В ту ночь, когда мы встретились… я впервые сюда поднялся. Я купил эту компанию всего за месяц до того и был очень занят. Пентхаус не имел для меня значения. Я вообще не строю такие квартиры в своих зданиях. Вон в том, что через дорогу, их нет.

Я делаю паузу, глубоко вздохнув.

— Но та ночь сделала эту квартиру важной для меня. В последующие дни я пытался проводить здесь время. Хотел быть здесь постоянно, но… это было слишком тяжело. Знаю, ты не хочешь это слышать, но тогда мне казалось, что я встретил свою родственную душу.

Я сжимаю ее руку сильнее.

— Я не верю во всю эту чушь. Не хочу, чтобы меня поглощали такие чувства. Но судьба, похоже, наплевала на мои предпочтения, потому что я влюбился в тебя, Вилла. Влюбился до чертиков, до потери головы. И я одновременно хотел быть в том месте, где все произошло, и не мог здесь находиться. Так что насчет этой квартиры… да, она мне нравится. Очень. Чертовски сильно. Заполнить ее продуктами для тебя — это сделало меня счастливым. Готовить для тебя здесь — делает меня счастливым. Видеть, как ты закатываешь глаза от того, какая она шикарная, — делает меня счастливым. И если тебе нужно расстояние между нами, я понимаю. Но когда я уйду, мое сердце останется здесь, с тобой. А я вернусь при первой же возможности.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза. А потом резко отшатывается на стуле.

— Ох!

— Ох? — я вскакиваю, сердце уходит в пятки.

Ее глаза расширяются, на лице вспыхивает восторг.

— Кажется… малыш шевелится.