ДАЛТОН

КОДЕКС ДЕВУШЕК НЕ РАБОТАЕТ, ЕСЛИ ТЫ СТЕРВА

Она повела нас в сторону главного зала, который сегодня использовали как танцпол. Для такой маленькой женщины она держалась с большой уверенностью, без труда тянув меня за собой.

Я наклонился ближе, чтобы прошептать ей на ухо, сокращая расстояние между нами:

— А как же Кодекс девушек?

С тех пор как она соскользнула с моих колен, мне не терпелось снова почувствовать ее рядом, уловить теплый аромат кокоса, исходящий от ее кожи.

— В Кодексе есть четкий пункт — если ты стерва, то теряешь на него право. А твоя бывшая — дрянь. Черт…

Она так резко остановилась, что я едва не налетел на нее. Я схватил ее за бедра, помогая удержаться, а ее руки ухватились за мои предплечья.

Мои пальцы снова коснулись гладкой полоски кожи на талии, и мне пришлось сдерживать стон, потому что в голову полезли совсем нецензурные мысли о том, как было бы держать ее так… но совсем в других обстоятельствах.

— Прости, — одновременно сказали мы.

— Прости? За что ты извиняешься? — спросил я.

— Ну, называть чью-то бывшую стервой — мягко говоря, невежливо.

Судя по хитрой улыбке, она не слишком переживала из-за этого.

— Мэм, думаю, извиняться тут должен я. Эмма… — я замолчал, подбирая слова, которые не заставят меня выглядеть как полный козел.

Судя по всему, я уже оставил у нее не лучшее впечатление. Сначала попросил притвориться моей девушкой, потом позволил бывшей на нее наехать. Хотя, если быть честным, она справилась более чем хорошо.

Я вспомнил, как вспыхнуло ее лицо, когда Эмма вторглась в наш разговор. Это была не ревность. Ее разозлило отсутствие элементарной порядочности. Такой же взгляд у наших игроков бывает, когда кто-то грубо нарушает правила. Она не терпела несправедливости.

— Стерва, — подсказала она с насмешливым вызовом.

Я хотел ответить, но она потянула меня на танцпол.

— Пойдем. Никто не поверит, что мы пара, если мы будем стоять как два столба. Посмотрим, можешь ли ты танцевать, güerito¹¹.

Голос моей матери эхом отозвался в голове: «Расслабься, Далт. Ты тоже имеешь право делать то, что нравится».

Эта тема была болезненной между нами последние несколько лет. Не думаю, что мама имела в виду это, когда говорила, чтобы я больше наслаждался жизнью. Хотя зная ее, возможно, она имела в виду именно это.

На моем лице сама собой появилась улыбка, пока моя ненастоящая девушка тянула меня на танцпол. Она обвила руки вокруг моей шеи, а я замешкался, не зная, куда деть свои.

— Только не говори мне, что ты не умеешь направлять женщину на танцполе, — поддела она, положив мою руку себе на спину и чуть ниже. Настолько ниже, что мой мизинец почти касался ее…

Это сон или пытка? Моя выдержка была на пределе.

Я прокашлялся, отчаянно вспоминая самые худшие игры в своей карьере, чтобы отвлечься.

— Ну, спасибо за помощь, — я сделал паузу, давая ей шанс не раскрывать имя, если не хочет, но черт возьми, как же я хотел его узнать.

Ее карие глаза сверкнули, на лице появилась хитрая улыбка. Она закусила нижнюю губу.

— Ариэлла. Но друзья зовут меня Ари.

Ариэлла.

Я мог бы выдохнуть это имя ей прямо в губы.

Словно одержимый, я наклонился ближе, мои губы почти касались ее уха:

— Скажи мне, Ариэлла, мы друзья?

Ее тихий вдох отдался прямо в моем паху. Но, разумеется, она не дала мне взять верх. За десять минут я уже понял, что она — та еще провокаторша.

— Ну, не знаю. Друзья обычно знают имена друг друга, а ты мне своего еще не сказал, — прошептала она в ответ.

Мы отступили друг от друга, но оба улыбались во весь рот. С ней было так легко, словно мне не нужно было притворяться.

— Далтон. Друзья зовут меня Далт.

— Скажи мне, Далтон, мы друзья?

В ее взгляде блеснул вызов, а губы тронула та самая дразнящая улыбка.

— Да, Ари. Мы друзья.

Я скользнул ладонью по ее спине, задержавшись на изгибе талии. Ее мышцы под пальцами были упругими. Я взял ее руку в свою, поменял нашу позу и провел бедром между ее ног, фиксируя нас в позиции для танца.

Ее улыбка расплылась в полное, солнечное сияние.

Солнечный лучик.

Она чуть склонила голову набок, ее темные глаза сверкали:

— Ты умеешь танцевать бачату, Далт?

Я усмехнулся и провел пальцем по ее запястью.

— Мой лучший друг доминиканец. Если бы я не научился танцевать, он бы со мной не дружил. Ты бы видела, как он учил меня правильно двигаться. Никогда в жизни я не был так близко к другому мужчине.

Она рассмеялась, даже не моргнув от моего странного признания.

— Ладно. Давай посмотрим, чему тебя научили.

— Не стоило тебе рассказывать, — улыбнулся я, ведя ее назад, в первый медленный шаг.

— О, да ладно. Друзья же должны делиться секретами?

Ее тело легко двигалось в такт музыке, бедра покачивались в унисон с моими движениями. Я позволил себе едва-едва коснуться ее кожи кончиками пальцев, ловя малейшие сигналы, улавливая ритм.

Бар вокруг нас исчез. Мы двигались как одно целое.

— Ну ладно, Ари. Расскажи мне секрет.

Она запнулась на долю секунды. Ее легкая улыбка дрогнула, в глазах появилось что-то закрытое. Я заметил, как она сглотнула.

— Знаешь… Я вообще-то так не делаю.

— Не делаешь что?

— Это. — Она кивнула на нас. — Не притворяюсь чьей-то девушкой. Не позволяю незнакомцам вот так держать меня. Честно, Кит Моррисон бы меня осудил.

Я рассмеялся, ее неожиданный комментарий застал меня врасплох.

— Тот самый ведущий «Dateline?»?

Она вскинула бровь, ее губы тронула лукавая улыбка.

— Ты что-то знаешь про криминальные шоу?

— Достаточно, чтобы понимать — если бы я был убийцей, я бы не танцевал с тобой в толпе свидетелей.

— Хм-м, — она сузила глаза, и я использовал момент, чтобы закружить ее, а потом притянуть обратно. Ее тело идеально подходило моему, и от этого сердце сжалось. — Хорошая мысль, — выдохнула она чуть тише. — Но нам нужны правила. Никаких фамилий, профессий, номеров телефонов, адресов. Договорились?

Я нахмурился.

— Почему? Я такой плохой компаньон?

Ее взгляд смягчился.

— Нет. Ты слишком хороший компаньон, — она выдохнула слабо и горько усмехнулась: — Я не могу позволить себе соблазниться красивым мужчиной с красивыми глазками. Если я ничего о тебе не знаю, то не смогу связаться с тобой позже… когда мне будет особенно тяжело.

Ее честность ударила по мне сильнее, чем я ожидал.

— Это… странно логично. Я одновременно разочарован и впечатлен твоей самодисциплиной, — признался я, не понимая, почему от этой мысли у меня кольнуло в груди, хотя разумом я знал, что так будет лучше. Я решил, что мне не нужны отвлекающие факторы в этом сезоне, а Ари стала бы самым большим из них.

Музыка сменилась на более быструю, но я не был готов отпускать момент — еще нет.

— Ну, если у нас только одна ночь… — я замялся, почесав затылок. — Может, сделаем ее настоящим свиданием?

Я не шутил, когда говорил, что готов делать все, что она захочет, особенно теперь, когда у нас есть срок.

Но как только из ее уст вырвалось короткое «черт» и она схватилась за телефон, у меня внутри все похолодело.

Идиот. Я полный идиот. Я даже не знаю, свободна ли она. Черт, я даже не знаю, нравятся ли ей мужчины.

Между нами повисло напряженное молчание. Я заставил себя не двигаться, хотя все внутри кричало, что нужно сделать что-то — отшутиться, отступить, что угодно, лишь бы избавиться от неловкого, тянущего чувство в груди.

Она лихорадочно что-то печатала, прикусывая нижнюю губу.

— Помнишь, я говорила про двоюродную сестру? — наконец, она подняла на меня взгляд, будто проверяя, следую ли я за мыслью. — Так вот, когда я отчитывала твою бывшую, я совершенно забыла, что должна быть здесь с ней.

Я выдохнул, хотя тяжесть в животе не исчезла. Может, это не тот момент, когда она говорит мне, что мы просто случайные знакомые, и я должен исчезнуть.

— Pendejo¹², — пробормотала она себе под нос и покачала головой. — Прости за это.

— Все нормально, — мой голос чуть дрогнул, но она, кажется, не заметила. А если и заметила, то не подала виду.

Ее губы изогнулись в лукавой улыбке, пока она строчила сообщение.

— Тебе повезло, — от тяжести на душе чуть-чуть убавилось. — Похоже, моя «компаньонка» на этот вечер… занята в горизонтальном положении. Она написала, что можно не ждать ее.

Ари спрятала телефон в карман, покачав головой.

— Ну, — я расправил плечи, возвращая уверенность, — хочешь, я схожу за выпивкой?

Она склонила голову набок, изучая меня своими проницательными карими глазами. Я почувствовал, что она взвешивает — стоит ли мне доверять.

Я увидел момент, когда она приняла решение. В ее глазах вспыхнул свет, а на ее губах расцвела озорная улыбка. От этого взгляда у меня по коже пробежали мурашки, в равной степени от волнения и восторга.

— Ладно, — наконец сказала она. — Но вести сегодня буду я.

Не отпуская моей руки, она потащила меня сквозь толпу, на ходу бросая рассеянные «извините», а порой просто подталкивая плечом профессиональных спортсменов, как будто это пустяк. От этой картины я невольно улыбался, как дурак. В ней было столько уверенности, и, черт возьми, это делало ее еще привлекательнее.

— Кто теперь тут потенциальный убийца? Куда ты меня тащишь? — спросил я, наклоняясь, чтобы открыть перед ней дверь.

Пусть она и хотела водить меня за собой, но дверь самой я открывать ей не позволю.

Взгляд, который она на меня бросила, говорил, что она, похоже, не разделяет мою точку зрения.

— Ари, неужели это будет наша первая дружеская ссора? — я склонился ближе, понижая голос, чтобы нас не подслушали. Одна из неприятных сторон быть игроком НХЛ — отсутствие личного пространства. В последнее время казалось, что все желают влезть в мою жизнь, хотел я или нет. — Потому что при мне ты сама дверь не будешь открывать.

Она фыркнула, отмахнувшись, и прядь ее темных волос упала ей на лицо.

— Женщины сами могут открывать двери, знаешь ли.

— О, я знаю. Уверен, что ты можешь делать многое сама, Ариэлла, но не значит, что ты должна, — сказал я тихо, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

Ее губы поджались, а в глазах сверкнуло упрямство, будто она решала, какое еще возражение привести.

Но я заметил момент, когда она осознала, что эту битву не выиграет.

— Ладно, — она ткнула пальцем мне в грудь и слегка поморщилась, наткнувшись на мышцы. — Но ты не платишь за мой ужин, ясно? Я могу сама за себя заплатить, «Дальняя дорога».

— Я же не наездник на быках, — рассмеялся я. — И, кстати, разве у нас не было правила — никаких должностей?

Она издала какой-то звук, медленно оглядев меня с ног до головы, задержавшись дольше, чем надо, на моих ногах.

— Мои глаза выше, Ари.

— Спасибо за урок анатомии, — усмехнулась она, но, клянусь, ее щеки стали чуточку розовее.

— У тебя есть машина? — спросила она, доставая телефон. — Или нам придется вызывать такси?

Моя была у катка, и мы могли бы просто дойти туда пешком, но она пока не показала ни одного признака того, что знает, кто я такой, и мне, черт возьми, это нравилось.

— Нет, машины нет, — сказал я, полуправдиво. — Приехал с друзьями.

Она кивнула и открыла приложение в телефоне.

— Будет через пару минут. Разрешу тебе оплатить половину, — добавила она с лукавой улыбкой. — Я не настолько независимая.

Господи, от ее яркой улыбки и то, как теплые карие глаза словно светились изнутри, я терял голову. Я пытался списать свою реакцию на месяцы воздержания и то, что не разговаривал с новыми женщинами целую вечность.

Эмма была моей любовью со студенческих лет. Мы познакомились на первом курсе после хоккейного матча, и тогда мне казалось, что дальше все сложилось само собой. Но месяцы разлуки позволили мне взглянуть на наши отношения иначе. Теперь, оглядываясь назад, я не уверен, что вообще когда-либо любил ее.

И в глубине души знал — она тоже никогда меня не любила.

Я был так одержим тем, чтобы быть хорошим партнером, чтобы всегда быть рядом, быть тем, кто нужен, что даже не задумывался, что она может просто уйти.

Что я могу оказаться недостаточно хорош.

И вот, четыре месяца назад, почти шестилетние отношения закончились запиской «Мне нужен перерыв».

Серебристая «Королла» подъехала к обочине, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы открыть дверь.

— Ха! — Ари победно посмотрела на меня. — Прошу вас, сэр.

Она театрально поклонилась, а я невольно отметил слишком удачный ракурс на ее декольте.

Иногда не быть джентльменом — тоже приятно. Очень, очень приятно.

— Перестань пялиться на мою сиськи и садись, Далтон.

Я ухмыльнулся и уместился, как мог, в маленьком салоне.

— Если бы ты позволила мне открыть дверь, — пробормотал я, когда она устроилась рядом, — проблемы бы не возникло.

— Да, но тогда ты пялился бы на мою задницу, — парировала она, захлопнув за собой дверь.

Она была полной противоположностью моей бывшей. Эмма любила, когда за ней ухаживают, когда все делается для нее. Она не хотела платить ни за что. Черт, я оплачивал даже те обеды с ее друзьями, на которые меня никто не звал.

Ари, напротив, словно шарахалась от мысли позволить мне сделать что-то за нее. Даже дверь открыть не хотела позволять.

И, что удивительно, мне нравилось.

Это не может быть наша единственная ночь.

От этой мысли сердце пропустило удар, а я позволил себе поверить, что, может быть, у нас с Ари будет еще один вечер.