АРИЭЛЛА

ВЫГЛЯЖУ ПРЕКРАСНО, ЧУВСТВУЮ УЖАСНО

Он, конечно, красавчик — из тех, на кого хочется взобраться, как на дерево, — но если он думал, что я соглашусь притворяться его девушкой, особенно с таким скудным объяснением, то он явно свихнулся. Он что, никогда не смотрел «Dateline¹⁰»?

Ух. Должно быть, здорово быть мужиком и никогда не думать обо всем этом. И где, черт возьми, моя кузина?

— Мэм, я совершенно серьезен, — его голос был мягким, с медленным южным акцентом, который приятно тянул слова.

Он слегка наклонил свою ковбойскую фетровую шляпу, позволяя взгляду своих зеленых глазах встретиться с моим. В мягком свете бара их цвет напоминал мне лес. С тех пор как я переехала в Даллас, я повидала немало горячих парней в таких шляпах, они были буквально на каждом углу, особенно после жизни в Сан-Франциско, где ковбоев не водилось вовсе.

Но никому шляпа не шла, как ему.

Его крепкие, мускулистые руки и широкая грудь были идеально обтянуты белой футболкой. Я даже не хотела опускать взгляд ниже стойки, потому что если его бедра такие же мощные, как остальное тело, то мне потребовалось бы божественное вмешательство, чтобы удержаться от согласия на его просьбу.

Если бы он сказал: «Ариэлла, станцуй на барной стойке».

Я бы ответила: «Да, конечно, горячий, таинственный ковбой, сэр».

Мне следовало прогнать его еще до того, как я начала пускать слюни, но отчаяние в его голосе и на лице действовало на меня, как корм для собак. Будь проклята черта Контрерасов, из-за которой я такая сплетница.

Он воспринял мое молчание как зеленый свет и продолжил умолять.

— Слушай, это всего на минутку. Потом я исчезну из твоей жизни. Обещаю. В общем, за это я оплачу твой счет.

Я отвлеклась на легкую щетину на его точеной челюсти, гадая, такого же ли медового каштанового цвета волосы у него под черной шляпой. Но как только он дошел до части про оплату, я тут же вышла из своего гипноза, вызванного горячим парнем.

— Почему каждый мужчина думает, что может разбрасываться деньгами, чтобы заставить женщин делать то, что им нужно?

— Я… Это… — его глаза расширились от удивления. — Я не это имел в виду, мэм. Я не хотел обидеть, честное слово. Просто… извините.

Лед в моем сердце немного растаял от его искренности.

Честно говоря, он выглядел таким милым, когда растерянно уставился на барную стойку, словно искал в ней поддержку. Я заметила его мозолистые ладони, когда он потер лицо в замешательстве. Руки у него явно рабочие.

Против собственной воли я все же опустила взгляд. Когда я добралась до его бедер, мне захотелось рассмеяться. Конечно, он был в светлых джинсах. Могу поспорить на все деньги, что на его заднем кармане вышито то самое, чертовски сексуальное «В».

Точно испытание от бога.

Я жила себе спокойно, придерживаясь обета безбрачия, и тут вдруг в моей жизни появляется горячий парень, которому срочно нужна фальшивая девушка. Или…

Я наклонилась ближе к нему, настолько, что наши носы почти соприкоснулись. Его ноздри слегка раздулись, но он даже не вздрогнул от нашей близости.

— Граси тебя подослала? — спросила я, игнорируя внезапную легкость в животе.

— Кто?

— Невысокая, мексиканка, с милым каре и командирскими замашками, но в какой-то странной добродушной манере. Она, скорее всего, уговорила тебя еще до того, как ты сам понял, что соглашаешься.

С каждым моим словом он выглядел все более озадаченным.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — ответил он, как будто я сказала что-то совсем безумное.

Хм.

Последний шот текилы явно был ошибкой, потому что в этот момент я должна была сказать ему, чтобы он отвалил. Вместо этого я сказала совсем другое.

— Для кого этот спектакль?

— Так ты согласна? — в его голосе прозвучало удивление.

— Не факт, — я сделала глоток коктейля, стараясь не улыбаться, глядя на то, как между его бровями залегла морщина. — Как мужчины вообще выживают с такой ужасной способностью слушать? Я спросила, перед кем тебе нужно притвориться, что я твоя девушка?

— Эм… перед моей бывшей, — он поморщился, проведя рукой по затылку, а на его щеках выступил легкий румянец.

И вот так все мои хорошие мысли о нем испарились.

Конечно. Всегда бывшая девушка, нынешняя девушка или какая-нибудь запутанная ситуация. Я еще думала, может, это для агента или начальника. Но нет. Скорее всего, он что-то натворил, и теперь хочет, чтобы я помогла ему выкрутиться.

— Прости, «Дальняя дорога», — сказала я, пожав плечами. — Кодекс девушек. Я не помогаю парням прятаться от их бывших.

Он тяжело вздохнул, провел рукой по голове, словно неся на плечах весь мир.

— Ты права. Извини, что побеспокоил. Не знаю, о чем я думал… Ладно, хорошего вечера, мэм.

Я уже собиралась сказать что-то, но нас прервали.

— Какой сюрприз видеть тебя здесь, — раздался ядовитый голос.

Я повернулась и увидела высокую блондинку, которая подошла к нам с выражением откровенного презрения.

— Серьезно? В ЭТОМ ты решил выйти в свет впервые за долгое время? — она с пренебрежением дернула за край его футболки, а затем демонстративно стерла воображаемую грязь с пальцев. — Боже, ты вообще не можешь без меня, да? И что твой отец скажет на этот наряд?

Он замер, грудь почти не двигалась, будто задержал дыхание. Его лицо стало совершенно бесстрастным, но что-то в этой неподвижности казалось мне неестественным, словно он сдерживал каждую мышцу, лишь бы не реагировать.

Моя тревога тут же взлетела до небес.

Я понятия не имела, о чем думает этот мужчина, черт возьми, я даже его имени не знала, но каким-то образом нутром чувствовала, что он мечтает, чтобы пол под его ботинками раскололся и поглотил его целиком.

Или ее. Хотя, честно говоря, может, это просто мои желания.

— И ты надел эту шляпу? — с презрением протянула она, полностью игнорируя, насколько некомфортно он себя чувствует. Его язык тела буквально кричал, чтобы она оставила его в покое.

Он не произнес ни слова.

Мой взгляд метался между этой сногсшибательной женщиной, которая с каждой секундой становилась все менее привлекательной, и таким же потрясающим, но молчаливым большим мужчиной рядом со мной. В ее глазах сверкал холодный, злой блеск, от которого у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Но больше всего меня выбесило не то, что она говорила, а то, как он при этом сжимался, словно каждое ее оскорбление было ему привычно. Будто она делала так не в первый раз.

Гнев закипал у меня под кожей, готовый вырваться наружу. Я сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Мне не нужно знать имя человека, чтобы захотеть за него заступиться.

Ей нравилось издеваться. Было видно по ее позе — высоко поднятая голова, расправленные плечи — она наносила один словесный удар за другим, прекрасно зная, что в ответ не получит ни одного.

Ему повезло, что он выбрал меня для этого маленького спектакля. Потому что про меня всегда были верны две вещи.

Во-первых, я заказываю холодный кофе независимо от погоды.

А во-вторых, я обожаю давать сдачи.

Кроме того, меня чертовски раздражало, что она даже не соизволила признать мое существование. В мою сторону был только один мимолетный, презрительный взгляд. Тот, которым одаривают, когда считают тебя слишком незначительным, чтобы тратить внимание.

— Прости, ты контактную линзу потеряла? — я нарочно сделала голос приторно-снисходительным. Говоря, я немного отошла в сторону, вынуждая ее меня заметить.

На мгновение в ее глазах мелькнуло удивление. Она моргнула, обдумывая мои слова. А потом ее лицо скривилось в презрительной гримасе. Или это просто ее обычное выражение? Трудно сказать, врожденное у нее чувство превосходства или предназначено специально для людей, которых она считает ниже себя.

— Что? — огрызнулась она.

— Эмма, отстань, — вдруг подал голос мужчина. На его лице больше не было безразличия, теперь в его тоне звучало что-то вроде… заботы.

Эмма. Отлично. Очередное имя, которое я не смогу дать своим будущим детям.

Не то чтобы я собиралась заводить детей в ближайшее время, но, судя по всему, список возможных имен у меня резко сокращался. И если честно, меня больше беспокоило не это, а то, как по ее шее расползались красные пятна раздражения.

— Ой, да не будь таким чувствительным, — отмахнулась она.

— А ты не будь такой грубой, — резко ответил он.

У меня внутри потеплело. Мило, что он хотел меня защитить. Но он не знал, что мне защита не нужна.

Если ты вырос в такой же большой семье, как моя, то быстро учишься постоять за себя. Никто не умеет ударять по больному так же, как родня.

Только разница в том, что они — любимые засранцы. А эта женщина просто засранка.

Если Эмма думала, что ее подколы смогут меня зацепить, то ее ждало большое разочарование.

— Я спросила, ты потеряла линзу? — я указала на ее глаза. — Или ты просто настолько слепая, что не заметила, как вторглась в разговор, даже не попытавшись признать мое существование?

Парень захлебнулся смехом, пытаясь прикрыть его кашлем. Я чувствовала, как от него исходит веселье, но продолжала удерживать взгляд на Эмме. Ее губы то открывались, то закрывались, как у рыбы, выброшенной на берег.

Безмолвие.

Такие люди, как она, никогда не знают, что делать, когда кто-то не сгибается под их взглядами, плохим настроением и колкими словами. Я умела разбираться в людях, и что-то мне подсказывало, что в их паре именно она была проблемой.

— Кто ты вообще такая? — процедила она, наконец удостоив меня внимательным взглядом. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Ты слышал, что она мне сказала? — возмущенно повернулась Эмма к нему, явно ожидая поддержки. — Ты что, просто позволишь ей…

— О, он мне ничего не позволяет, — перебила я. — Забавно, что ты вдруг решила беспокоиться о манерах, хотя с момента, как пришла, не проявила ни капли.

Ее голубые глаза сузились, губы скривились, как будто она только что лизнула лимон.

— Слушай сюда, ты…

— Эмма, — его голос был низким, с предупреждающими нотками. — Я бы на твоем месте очень осторожно подбирал следующие слова.

Ее лицо стало карикатурным — широко раскрытые глаза, отвисшая челюсть, даже громкий, возмущенный вздох.

Было очевидно, что он обычно не ставил ее на место. Наверное, он терпел ее поведение все время, пока они были вместе.

Бесит.

— Милый, — я подошла ближе и положила руку ему на бедро. Его глаза чуть расширились, но он сразу же подыграл, переплетая наши пальцы и поднося их к губам.

Черт.

Мое сердце ухнуло вниз, а по коже пробежали мурашки.

Просто спектакль. Не по-настоящему.

— Что, черт возьми, здесь происходит?! — завизжала Эмма. — Ты не мог так быстро забыть меня! Я бы знала!

— Может, тебе стоит перестать его преследовать, — я пожала плечами.

— Да уж, серьезно, — пробормотал он себе под нос.

Прежде чем я успела передумать, я встала между его ног, обвила руками его шею и посмотрела прямо в глаза.

— Он живет дальше, но, похоже, ты — нет.

Ее лицо побагровело.

Его руки скользнули мне на талию, и прежде чем я поняла, что происходит, я уже сидела у него на коленях, прижатая крепкими руками.

— Есть вещи, вокруг которых мой мир не вращается, Эмма, и ты — одна из них, — спокойно сказал он.

Она раздраженно выдохнула.

— Милый, — я склонилась к нему ближе и улыбнулась, — пошли отсюда… в более уединенное место.

Его хватка на моей талии усилилась.

— Если ты продолжишь так двигаться, мы никуда не пойдем, — пробормотал он.

Вот черт.

— Но да, милая, — его голос был как мед. — Как пожелаешь.

Я вскочила с его колен, прежде чем сделала что-то глупое.

— Надеюсь, ты найдешь свои линзы и улучшишь поведение, — бросила я через плечо, увлекая парня за собой.