ДАЛТОН

«АМИНЬ, МАМИ!»

Подготовка к медиа-дню шла полным ходом, когда мы вошли через боковую дверь на арену. Каток гудел от активности. Фотографы, маркетологи и журналисты настраивали оборудование, и я уже собирался направиться к Хименесу и остальной команде, как вдруг сквозь толпу позади нас прорезался громкий голос:

— Так-так, и где тут у вас все горячие мужики? — девушка с черным каре влетела в зал, балансируя поднос с кофе в одной руке, а в другой — целой грудой непонятно чего. — Значит, это ты тот белобрысый красавчик, из-за которого моя кузина трусики постоянно выжимает, — сказала она, оценивающе пробегаясь глазами по моему телу, задержавшись на ногах. — У тебя есть тату на бедре? Если нет — самое время задуматься. Ей прям очень нра…

Её речь оборвалась, когда Ари стремительно подскочила и зажала ей рот ладонью, выглядя при этом так, будто готова провалиться сквозь землю.

— Ya cállate³⁴, — процедила она сквозь зубы.

Но кузина лишь закатила глаза с видом невинной святоши. Монро подошел к нам, с поднятой бровью, явно не в восторге от увиденного.

— Знакомьтесь, это моя кузина Грасиэлла, — представила Ари, все еще не убирая руку с ее рта.

— У нас тут не «Приведи родственника на работу», Контрерас, — буркнул Джош в своем обычном ворчливом тоне, скрестив руки на груди и уставившись на них исподлобья.

Граси отлепила руку Ари от своего лица:

— Как раз кстати, я здесь по работе, — сказала она с широкой улыбкой, абсолютно невозмутимая.

Монро поднял бровь, кивнув на поднос с кофе и ворох вещей у нее в руках:

— И какая это работа? Фуршетный сервис?

— Вообще-то нет, — не моргнув глазом, ответила Граси, тыча ему перед носом пропуск. — Я работаю в спортивном маркетинге, специализация — контент. Видите? Меня пригласили. Обычно моя работа — делать таких, как вы, презентабельнее. Обычно за советы я беру деньги, но вам, похоже, они нужны позарез, так что держите бесплатный: попробуйте иногда улыбаться, а то все думают, что вы наполовину гризли.

Слова прозвучали вроде бы любезно, даже с дружелюбием… но подача была такая, что сомнений не оставалось, она только что послала его нахрен.

Лицо у Монро скривилось еще больше, а ее улыбка, наоборот, только засияла шире.

Ари покачала головой:

— Так, все, мы пошли, — и потянула свою кузину прочь.

Я улыбнулся, глядя, как лицо Монро дернулось, когда Граси подмигнула ему через плечо.

Она его сожрет.

С улыбкой.

Сияя во все тридцать два.

Я забыл, насколько громким может быть пресс-зал. Яркость от софитов, постоянные щелчки затворов и гул разговоров — все это могло сбить с толку, если ты к такому не привык. Мы все уселись за длинный стол, перед микрофонами. Мы с Хименесом заняли места рядом с Ари и Монро, чей хмурый вид стал еще мрачнее, когда он заметил Граси среди репортеров, та театрально жестикулировала ему — «улыбнись».

Мое внимание все время возвращалось к Ари, сидящей рядом.

Она выглядела потрясающе на фоне логотипа команды, источая уверенность в своем ярко-розовом костюме. Видя ее здесь… я был невыносимо горд. Черт, я хотел бы, чтобы ее имя красовалось у меня на футболке. Или, не знаю, огромный пенопластовый палец с надписью «ТРЕНЕР № 1», просто чтобы показать, как сильно я ею горжусь.

Я наклонился, положив руку ей на колено под столом:

— Готова? — пробормотал я, мягко сжав.

Увидел ее кивок краем глаза.

— У тебя все получится. Я рядом. Всегда. Я хочу, чтобы ты добилась успеха.

Во всем.

С виду она была спокойна и сияла, но я знал, внутри бушевали нервы. Я начал медленно рисовать пальцем маленькие фигурки у нее на бедре, надеясь снять напряжение, заставлявшее ее плечи приподниматься до ушей.

Граси показала нам огромный «палец вверх», когда начались вопросы.

Сначала все касались планов на сезон, тренировочного графика и состава команды, но потом разговор перешел к самому новому члену тренерского штаба, и я снова сжал ее колено.

Один из репортеров на первом ряду наклонился вперед:

— Далтон, как команда воспринимает новую тренировочную программу под руководством мисс Контрерас? Есть ли уже заметные изменения?

Я выпрямился, одарив зал быстрой, уверенной улыбкой:

— Честно? Да, уже заметны перемены. Она принесла на тренировки новый уровень интенсивности и точности. Благодаря ее акценту на профилактику травм мы чувствуем себя более собранными и здоровыми. Думаю, вы увидите более быструю и сильную команду в этом сезоне, и все это благодаря ей.

Несколько репортеров заскрипели ручками по блокнотам, их определенно заинтересовало. Я чувствовал взгляд Ари на себе, и в уголках ее губ появилась теплая, благодарная улыбка.

И я вовсе не подлизывался. Это была чистая правда. Ее упор на функциональные тренировки давал реальные результаты на льду. Ее не волновало, сколько мы жмем лежа. Ее интересовало, как быстро мы можем подняться из приседа.

Поднялась еще одна рука:

— Хименес, что оказалось самым сложным в новой программе?

Он наклонился к микрофону с ухмылкой:

— Ну, скажу так: она не шутит. Строгая, когда дело доходит до порядка, — он взглянул на нее с озорной улыбкой. — Честно? Я и не ожидал ничего другого от латиноамериканки. Наверное, нет никого более подходящего, чтобы управлять такими идиотами, как мы, — он повернулся обратно к залу, включив весь свой режим обаяния. — Но настоящая жесть — интенсивность. Она заставляет нас выходить за пределы возможности, как мы думали. Я и не знал, что гантели по полтора килограмма могут быть адом! Она придумала нам такие подъемы на передние дельты, что потом я с трудом могу руль поворачивать, когда еду домой.

Комната разразилась смехом. Даже у Монро уголок губ дернулся.

Улыбка Граси в толпе сияла, как прожектор — от гордости за свою кузину. Черт, я сам сиял. Щеки ныли от того, как сильно я улыбался.

Но как только встала знакомая блондинка в последнем ряду, мой желудок сжался.

Какого черта она здесь делает? Медиа-день был закрытым мероприятием, только по списку. Я очень ясно дал понять, что она не входит в список.

Эмма подняла взгляд от блокнота с этой своей натянутой «слишком милой» улыбкой, поправила микрофон и заговорила:

— Итак, Далтон. Как ты себя чувствуешь перед стартом сезона? Думаешь, команда готова поддерживать тебя так, как ты того заслуживаешь, будучи звездным игроком?

Я едва сдержал гримасу при звуке ее голоса.

Рука Ари нашла мою под столом. Теперь уже она сжала мою ладонь в ответ.

Или, может, так сильно злилась, что просто искала, за что схватиться, потому что хватка у нее была мертвая.

— А, то есть правило «никаких бывших» на нее не распространяется? — пробормотала она себе под нос. Я закашлялся, прикрывая смех, покачав головой на ее довольную ухмылку, похоже, ни один из нас не собирался дарить Эмме ту реакцию, которую она так явно пыталась вызвать.

Я собрался с мыслями, прежде чем ответить — годы медиа-тренингов, через которые меня пропихнул отец, давали о себе знать. Я собирался обращаться с Эммой как с любым другим репортёром. Профессионально.

— Каждая победа и каждое поражение — заслуга всей команды. Мы поддерживаем друг друга, особенно когда у кого-то неудачный матч. Включая меня, — ответил я.

Я говорил искренне. Мои товарищи по команде были для меня всем, особенно Хименес, который всегда прикрывал мне спину. Может, я и играю хорошо, но без них я никто.

— Конечно, — произнесла она, голос ее сочился притворной невинностью. — Но в прошлом сезоне у тебя, похоже, было меньше «неудачных матчей», чем у остальных. Ты всегда на высоте. Впечатляет.

Она наклонилась чуть ближе, посмотрела на меня с кокетливой улыбкой, включив обаяние на полную катушку.

Что, блять?

— Как я и сказал, мы сильны только вместе, — ответил я твердо. — В этом вся суть нашей команды. Мы дополняем друг друга. Именно это дает нам преимущество.

— Конечно, — снова выдала она, но теперь повернулась к Ари. — Вопрос к мисс Контрерас. Как новый главный тренер по физподготовке, что вы можете предложить команде такого уровня? Действительно ли вы квалифицированы для этой роли? Что если команда пострадает из-за ваших... недостатков?

Губы ее чуть изогнулись, и презрение, едва скрытое, прорывалось в каждом слове.

Я крепче сжал микрофон, слова уже горели на языке. Я чувствовал, как мои товарищи по команде напряглись, готовые встать на защиту.

— Эй…

Ари перебила как минимум четверых, ее тон был настолько холоден, что мог заморозить лед на катке.

— Меня разочаровывает, что женщина выбрала напасть на другую женщину, вместо того чтобы поддержать, — ее голос был спокоен, и комната замерла. Самодовольное выражение лица Эммы слегка дрогнуло от этого прямого укора. — Если я не ошибаюсь, ваш вопрос ставит под сомнение мою квалификацию на основании того, что я не мужчина, что не имеет никакого отношения к этой должности, — она выпрямилась, и я видел, как загорается огонь в её глазах. — Я окончила университет с отличием, став первой в семье мексикано-американкой с высшим образованием. У меня годы опыта в высокоинтенсивных тренировках, силовой подготовке и профилактике травм. Я посвятила карьеру развитию выносливости спортсменов — на льду и за его пределами. И я точно знаю, что нужно этой команде для лучшей формы, потому что знаю своих игроков. Ещё вопросы?

Гордость жгла мне грудь.

Граси встала, уставившись на Эмму взглядом, от которого даже мне стало не по себе, и повернулась к своей кузине:

— Мисс Контрерас, как лидер и образец для подражания в традиционно мужской сфере, что бы вы хотели сказать женщинам, которые хотят пробиться в эту индустрию? — она сделала паузу, улыбаясь шире. — Кроме «не быть тварью по отношению к другим женщинам».

Монро издал звук, который был одновременно похож на смех и на то, что он может прямо сейчас захлебнуться.

Ари улыбнулась, прежде чем ответить:

— Я бы сказала: ломайте границы. Не позволяйте стереотипам определять вас. Культурным, гендерным или любым другим. Ищите союзников, которые верят в ваше видение, и не позволяйте страху удерживать вас от мест, в которых вы имеете полное право быть. Занимайте свое пространство. Потому что вы его заслужили.

Граси начала хлопать, толкая в плечи ближайших репортеров, если они не начинали хлопать достаточно быстро, и я понял, что с кузиной Ари мы определенно найдем общий язык.

Тем временем щеки Ари стали одного цвета с ее костюмом, и она метала в Граси молнии глазами.

Я наклонился ближе, шепнув ей на ухо:

— Ты заслужила это сполна. Ты молодец.

Она взглянула на меня, наши глаза встретились, в моменте, который будто бы существовал только для нас, несмотря на то, что на нас смотрел целый зал. Если бы мы были одни, я бы поцеловал ее сейчас.

Границы между настоящим и притворством больше не были размытыми, они исчезли полностью. Я даже не был уверен, существовали ли они вообще.

Я был по уши влюблен, и хотел быть с ней столько, сколько она позволит.

Эта последняя мысль ударила как под дых. А долго будет это — «столько»? Вопрос остался висеть в воздухе, задевая что-то болезненное и уязвимое внутри.

Но прежде чем я успел погрузиться в это, Эмма снова поднялась, с лицом, полным едва сдерживаемого самодовольства. Она подняла планшет, на экране которого была фотография меня и Ари в «In-N-Out».

— Но разве не подозрительно, что она получила эту должность вскоре после того, как вы начали встречаться? — ее тон был полон намеков, и она даже не пыталась это скрыть. — Вы действительно утверждаете, что ее найм никак не связан с вашими отношениями?

В чем ее, черт возьми, проблема? Мы не общались месяцами, ни сообщений, ни звонков, ни чертовой открытки, и теперь она внезапно рассыпается в комплиментах мне, за счет моих товарищей, и ставит под сомнение трудоустройство Ариэллы?

Глаза Ари сузились, но на этот раз я вмешался.

— Позвольте прояснить, — я встретился взглядом с Эммой. — Ариэлла Контрерас была принята в эту организацию исключительно за свои навыки, опыт и заслуженное уважение в индустрии. Она одна из лучших в своем деле, и каждый игрок команды уже ощутил на себе результат ее подхода и самоотдачи.

Я изо всех сил старался сохранять спокойствие, но не смог скрыть, как сжимаю микрофон до белых костяшек пальцев.

— Мои отношения с ней никак не влияют на ее работу здесь. И, откровенно говоря, это оскорбительно — предполагать обратное. Ее не пропихнули на это место. Она его заслужила. Так что, отвечая на ваш вопрос — нет, наши отношения не имеют к этому никакого дела.

Ари разжала кулак у меня на коленях, переплетая пальцы с моими. Частично я опасался, что она разозлится из-за того, что я ответил за нее, вместо того чтобы дать ей снова сказать слово. Но когда я повернулся, ее глаза пылали благодарностью.

Краем глаза я заметил, как Монро подался вперед на своем месте, сверля взглядом мою бывшую.

— Чтобы все было ясно, — сказал он. — Я нанял мисс Контрерас задолго до того, как она вообще встретила Далтона. В следующий раз, когда решите оспорить чью-то профессиональную компетентность, советую опираться на факты, а не на устаревшие или оскорбительные предположения. Это ведь ваша работа, верно? Ирония в том, что вы намекаете на ее некомпетентность, а сами пришли сюда с голословными обвинениями и личными обидами.

На лице Эммы проступили красные пятна.

— Я… ну… она…

— Сядьте, мисс Фолк. Думаю, мы уже достаточно от вас услышали, — сказал Монро, глядя на нее, пока она не подчинилась, после чего прикрыл микрофон и повернулся ко мне. — Почему, черт возьми, твою бывшую пустили на Медиа-день? Как думаешь, кто ее сюда отправил?

Я не знал, что ответить. Обернувшись, я увидел, как Эмма опустилась обратно на свое место, и проследил за направлением ее взгляда, к задней части зала, где в дверном проеме стоял мой отец, наблюдая за происходящим с выражением, которое я не смог расшифровать.

Этот взгляд… заставил мою кожу покрыться мурашками.

Она здесь из-за него?