ДАЛТОН

ПОДКАЧАЙ МЕНЯ, ПАПОЧКА

Звон металлических блинов эхом разносился по спортзалу, когда я вошел внутрь. В нос ударил резкий запах резинового покрытия и магнезии — мгновенно заземляющий, до боли знакомый.

Не потребовалось много времени, чтобы найти ее.

Ари стояла у стойки для приседаний, на плечах у нее лежал гриф с весом, который казался вдвое больше ее самой. Ее техника была безупречной, ноги — устойчивыми, когда она опускалась в глубокий присед, мышцы бедер и ягодиц напрягались от движения. Во рту пересохло. Она встала, спиной ко мне, полностью сосредоточенная на упражнении.

Она еще не заметила меня, и я успел разглядеть ее.

На ней были те самые обтягивающие шорты. Те, что должны быть вне закона, настолько хорошо они на ней сидели. И спортивный топ, подчеркивающий изгибы плеч и рельеф рук.

У меня не было ни малейшего права пялиться, но, черт возьми, я не мог остановиться. Смотреть, как она в своей стихии — сильная и несгибаемая — это… вызывало во мне нечто.

— Ты должна была встретиться со мной в гараже.

Мой голос отдался эхом по почти пустому залу, и она застыла на полпути в присед.

Она с шумом зафиксировала штангу на стойке, затем повернулась, вытирая лоб тыльной стороной ладони:

— Мне нужно было выпустить пар, — ответила она, запыхавшись, но голос был уверенным.

Я поднял бровь, скрестив руки на груди и облокотившись на ближайший тренажер.

— Значит, ты кинула меня ради приседов?

— Я тебя не кидала. Я просто отдала приоритет своему ментальному здоровью. Приседы отлично сочетаются с терапией.

В ее тоне прозвучала уязвимость под шутливой оболочкой, и мне захотелось понять, что именно ее тревожит. Но для этого нужен был осторожный подход.

— Ладно, — сказал я, оттолкнувшись от тренажера и подойдя ближе. — Но если уж ты заставила меня ждать, то хотя бы сделай это зрелищно. Покажи, на что способна.

— Осторожнее с желаниями, — она кивнула в сторону скамьи и нагруженной штанги рядом. — Я как раз собиралась делать ягодичный мост.

Ну конечно.

Как будто я и так не сражался со своими грязными мыслями.

— Ты пытаешься меня убить.

Ее ухмылка стала шире, когда она скользнула на пол:

— Это ты хотел смотреть. Не вини меня, если не справишься с увиденным.

Я даже не смог ответить. Мозг отказался работать, когда она покатила гриф к себе, уложив его на бедра. Каждое ее движение было четким, выверенным. Черт, она прекрасно знала, какую силу таит в каждом сантиметре своего тела. Уперевшись ногами, она толкнула бедра вверх, и штанга пошла за ней, ягодицы напряглись на пике движения.

Я стиснул челюсть, пытаясь унять реакцию собственного тела на увиденное. Потому что, сколько бы я ни наслаждался зрелищем, я знал, у нее что-то на уме. А мой стояк, торчащий под спортивными шортами, явно не помогал донести мысль, что я здесь, чтобы ее выслушать.

— Ты в порядке? — спросил я, опершись о стойку, пока она ставила гриф на пол после очередного подхода.

— Ага. А с чего бы мне быть не в порядке? — бросила она, снова вытирая лоб, избегая моего взгляда.

— Врешь, — сказал я. Она резко подняла голову, губы чуть приоткрылись от неожиданности, что я раскусил её. — Когда я так яростно сбрасываю пар, обычно что-то случилось.

— Ну, мы не один и тот же человек, — огрызнулась она, но в словах почти не было злости.

— Тогда докажи, что я не прав.

Она замялась, ее пальцы чуть сильнее сжали гриф.

— Твой отец заглянул ко мне, — наконец призналась она. — Представиться.

Я нахмурился. В целом, это не то чтобы было неожиданно, он ведь владелец команды, и они рано или поздно должны были пересечься, но в ее голосе звучало что-то такое, что я не мог сразу определить.

— И как все прошло?

Она отвела взгляд, уставившись на белые «Чак Тейлорс» на своих ногах:

— Нормально. Он сказал, что с нетерпением ждет Медиа-день.

Я понимал, что «нормально» — это завуалированное «ни хрена не нормально».

— Что еще он сказал? — настаивал я, оттолкнувшись от стойки и приблизившись к ней.

Она пожала плечами, но жест вышел напряженным.

— Ничего неожиданного. В основном, что ему не терпится посмотреть, как мы покажем себя перед камерами, — она замялась, прежде чем добавить: — Еще сказал, какая Эмма была замечательная. Как вас с ней любила публика.

Её слова ударили меня под дых, и я стиснул зубы.

— Он сказал тебе это?

— И процитирую: «Она была идеальна для него».

Из меня вырвался горький смешок.

— Как будто он вообще был в курсе, — пробормотал я, раздражение бурлило на поверхности.

Его похвала Эмме — очередное напоминание о том, насколько мало он на самом деле меня понимал.

Ари сдвинулась, ее взгляд скользнул ко мне.

— Прости, что я никогда не сяду на трибуне в твоей майке. Наверное, это тебя задевает. В конце концов, ты сам хотел сделать это одним из наших правил…

— Стоп, — я опустился перед ней на корточки, одной рукой оперся на скамью, другой аккуратно взял ее за подбородок, заставив посмотреть на меня. Ее глаза слегка расширились, и я смягчил голос: — Прости, что он сделал это. Но послушай меня, — я обхватил ладонями ее лицо, мне нужно было прикоснуться к ней. — Эмма не была для меня идеальной. Даже близко. Она не поддерживала меня. Она поддерживала то, что давал ей наш союз. Деньги, внимание, статус девушки хоккеиста, — я провел большим пальцем по ее щеке, грубоватая подушечка контрастировала с мягкостью ее кожи. — Тебе плевать на все это. Ты рядом со мной в тех моментах, которые действительно важны. Ты заставляешь меня быть лучше, ставишь на место, когда это нужно, и… — я сглотнул, заставляя себя произнести это: — Я знаю, что нравлюсь тебе, именно я. Не игрок, не зарплата. Просто я. Он был прав. Ты совсем не такая, как она. Это мне м нравится. Поняла?

Ее губы чуть приоткрылись, выражение лица дрогнуло, и она кивнула.

— Я виделась с Эммой, и, честно говоря, у меня нет ни малейшего желания с ней соревноваться.

Я ухмыльнулся, поняв ее попытку уйти от эмоций, но на этот раз решил позволить… пока.

— Отлично. Потому что если кто и должен стараться дотянуться до кого-то, то это она до тебя.

Я встал, протянул ей руку. Она позволила мне помочь ей подняться.

— Спасибо, Далтон, — сказала она, и ее взгляд говорил гораздо больше, чем слова.

Теперь уже я начал избегать тех чувств, что повисли в воздухе.

— Ладно, теперь моя очередь выпустить пар, — сказал я, опускаясь на пол и перемещаясь туда, где она только что тренировалась.

Потому что, хоть я и улыбался ей, внутри все кипело от злости из-за того, что мой отец загнал ее в угол и начал разглагольствовать о том, какая у меня была великолепная бывшая.

— Ты будешь просто стоять, или все-таки добавишь вес на гриф? — поддразнил я, пожирая ее взглядом с того места, где она стояла надо мной.

Господи, она была завораживающей. Пот блестел на ее теле, натренированном годами дисциплины. Но самое сексуальное было даже не то, как она выглядела. А то, на что было способно это тело. Насколько она была сильной и стойкой — и физически, и морально.

Она была таким же атлетом, как и я.

— Хочешь больше, Далт? — ее голос отвлёк меня от созерцания её подтянутых бёдер.

В ответ я сделал одно подъемное движение таза, заложив руки за голову:

— Давай, солнце.

Мой член отреагировал мгновенно, напрягшись, когда она провела языком по своей пухлой нижней губе.

Но вместо того чтобы двинуться к стойке с блинами, она подошла ко мне ближе.

Я забыл, как дышать, когда она перекинула ногу и оседлала меня, усевшись на мягкую часть грифа — прямо над моим стояком. Её ладони легли на мои плечи, а запах кокоса ударил в нос. Даже на тренировке она пахла невероятно.

— Вот тебе дополнительный вес. Сможешь поднять?

Я протянул руку и развернул кепку назад, потому что знал, если она останется на месте, то не даст мне добраться до ее тела. Я мечтал об этом с той самой ночи в машине, а спать с ней в соседней комнате — это была пытка. Но я не хотел давить слишком сильно. И черт с ним, если моя кепка станет причиной того, что я не дотронусь до нее, когда стены начали рушиться.

— Сколько подъемов, тренер? — спросил я, уже начиная движение.

В подъеме ее грудь оказалась ровно на уровне моего рта, и капли пота, стекающие по ложбинке между грудей, манили меня, как сирены. Я потянулся к ней, прежде чем успел подумать, стоит ли. Солоноватый вкус заполнил мой рот, когда я провел языком вверх по ее груди, начиная чуть ниже линии спортивного лифа.

Ее удивленный вздох, а потом тихое, прерывистое «Далтон…» только подстегнули меня. Она вцепилась в мои плечи так сильно, что наверняка оставит следы, но мне было наплевать. С каждым повтором я целовал и лизал новую часть ее тела, уже слишком увлеченный, чтобы остановиться.

Восемь подъемов прошли слишком быстро, но мне было плевать. Я был готов спалить себе ноги дотла, лишь бы продолжать ее пробовать.

— Остановись, Далтон. Ты себя травмируешь, — простонала она, звуча так же разочарованно, как и я себя чувствовал.

Я опустил ее вместе с грифом, прежде чем притянуть к себе, посадив на колени.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, солнце, — выдохнул я, прижимая ее к своей очевидной эрекции.

Я жил ради того стона, который сорвался с ее губ, когда ее веки дрогнули и прикрылись.

Прощай, осторожность, я слишком завелся, чтобы скрывать правду.

Сжал рукой ее талию, будто боялся, что она исчезнет, если я отпущу. Ее длинные волосы скользнули по моим ногам, когда она запрокинула голову назад, тихо прошептав:

— Черт…

Вид, как пульс бешено колотится у нее на шее, свел меня с ума. Каждая линия ее тела подходила к моему, как будто она была создана именно для меня.

— Далтон, — прошептала она, голос ее дрожал от желания. — Я…

Звук распахнувшейся двери в спортзал уничтожил момент. Нас конкретно подвела Вселенная.

— Эй, кэп, — раздался громкий голос Хименеса, за ним последовал характерный шорох кроссовок по резиновому покрытию. — Ты оставил ключи в… о, нихуя…

Мы с Ари отскочили друг от друга, пытаясь встать на ноги. Ее лицо пылало, рука метнулась к волосам, чтобы пригладить их, будто это могло стереть следы того, что вот-вот могло произойти. Я отступил назад, стараясь восстановить дыхание, и бросил своему лучшему другу взгляд, обещающий избиение на льду на следующей тренировке.

Хименес застыл на полушаге, ключи свисали с его руки, а рот был приоткрыт, пока он переводил взгляд с меня на Ари.

— Оу. Не хотел прерывать… что бы там ни происходило.

— Да ну нахрен, — прорычал я. — Ты, блять, стучаться не пробовал?

— В спортзал? — парировал он, едва сдерживая смех. — Извини, не знал, что это частная тренировка.

Ари застонала и закрыла лицо руками:

— О боже. Мне надо уйти. Срочно.

— Никто никуда не уходит, — сказал я жестко, указывая на Хименеса. — Кроме него.

Он поднял руки в притворной капитуляции, продолжая ухмыляться.

— Расслабься, мужик. Я просто занес тебе ключи. Но, слушай, респект, тренер. Не думал, что ты такая.

— Вон, — рявкнул я.

Он подмигнул Ари на выходе, за что заработал еще один убийственный взгляд от меня.

— До встречи, голубки.

Дверь за ним щелкнула, оставив нас вдвоем в неловком молчании. Я повернулся к Ари, которая теперь ходила по кругу на одном месте, все еще пылая как факел. Мне до смерти хотелось продолжить с того, на чем мы остановились, но по ее панике было ясно — момент снова испарился. В который раз.

— Не могу поверить, что это произошло, — простонала она, ее голос был приглушенный из-за рук, которыми она прикрывала рот. — Я умру. Прямо здесь. Пожалуйста, похорони меня под стойкой для приседаний.

— Дорогая, — мягко сказал я, вставая перед ней и осторожно убирая ее руки с лица. — Эй, все нормально. Хименес идиот, но он безобидный.

Ее глаза встретились с моими, все еще широко распахнутые от стыда:

— Он же никогда это не забудет, да?

Улыбка невольно дрогнула на моих губах:

— Ни за что на свете. Но я убью его, если он кому-нибудь об этом проболтается.

Это вызвало у нее короткий смешок, и я почувствовал, как напряжение немного спало.

— Могу помочь? — спросила она.

— Конечно, — я постучал пальцем по ее виску. — Нам пригодится весь твой опыт по детективным сериалам.

Она закатила глаза, но уголки губ все же поползли вверх в улыбке:

— Тебе повезло, что ты симпатичный. А то я бы уже свалила отсюда к чертовой матери.

Я облегченно улыбнулся, увидев, как ее настроение улучшается:

— Ты никуда не уйдешь, только на пассажирское сиденье моей машины.

Я поднял наши сумки и повел ее к выходу из спортзала, положив руку ей на поясницу и изо всех сил стараясь не обращать внимания на самую ужасную боль в яйцах от возбуждения.