Киллан

– Почему ты сам без шлема? Не хочешь посмотреть? – любопытничает Адри, сделав глоток природного напитка через трубочку, вставленную в кокос.

– А как бы я тебя кормил?

Погружаться так погружаться по полной. Зная, как она проголодается к вечеру, заказал в лучшем азиатском ресторане города несколько горячих блюд и ассорти из морепродуктов.

Нас погрузили прямиком в экзотику с самым красивым закатом, который мне доводилось видеть. Мы с Адрианой полулежим на шезлонге на белоснежном пляже в окружении пальм и цветов, под размеренный шум прибоя, льющийся из динамиков. Я нахожусь позади, положив ладони на её живот, чтобы моё присутствие ощущалось в полном объёме. Дополненную реальность, конечно, уже тоже изобрели, но все технические приёмы в этом месте реализовать не получилось бы.

– Почему ты решил отвезти нас на Мальдивы? – задаёт очередной вопрос моя почемучка.

– В обычный ресторан мы можем и так сходить. В любую другую страну ты тоже при желании можешь поехать, а провести день рождения вдвоём в тропическом раю посреди зимы – пока нет.

– Меньше чем через три недели мы окажемся на Бора-Бора, ты забыл?

– Там нам не дадут побыть вдвоём.

Не представляю, как буду находиться рядом с ней целых десять дней, не имея возможности потрогать. – Я уже молчу про сердце из свечей. Где бы ещё я организовал такое, м? – посмеиваюсь, вспоминая, как дневал и ночевал на женских форумах, выискивая то, что нравится девочкам. Получилось шаблонно, но моя цель в другом, поэтому что есть, то есть.

– Я в восторге. Никогда бы не подумала, что в тебе скрывается такой чуткий человек. – Адри упирается ладонями в мои бёдра и слегка ёрзает, чтобы найти более удобное положение. – И свечи… Их пламя и правда очень завораживает. Одно дело видеть такое по телевизору или на расстоянии и другое – почти вживую. Теперь понимаю, почему это неизменный реквизит для вечерних свиданий. Они… – она намекающе прочищает горло, вызывая у меня смешок, – подогревают, если ты понимаешь, о чём я.

О да, малыш. Ещё как.

Подцепив сашими с тунцом, даю ей откусить, а остальное доедаю сам. Адри тихонько постанывает, наслаждаясь вкусом, и я бросаю взгляд на наручные часы, прикидывая, достаточно ли она свыклась с обстановкой, чтобы показать ей реальность.

– А теперь попробуй это. – С палочками было решено не заморачиваться, поэтому, наколов вилкой жареную мидию в каком-то мудрёном соусе, подношу к её рту.

Она эротично снимает её губами и будто специально проводит по ним языком.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, – сообщаю, потянувшись к столу за футляром. – Выпрямись и собери волосы наверх. Мне нужна твоя помощь.

– Ты меня удивляешь.

– В том и смысл. – Обернув шею Адрианы прохладной цепочкой, застёгиваю её сзади. – Хочу, чтобы ты всегда меня помнила, когда будешь смотреть на неё.

Адри замирает и машинально хватается за подвеску, пытаясь на ощупь догадаться, в виде чего она сделана.

– Так, это что-то длинное, – смущённый подавленный смех выдаёт её пошлые мыслишки. – Киллан, я хочу взглянуть. Снимешь очки? – улёгшись обратно, она поворачивает лицо ко мне. Глаз не видно, но улыбка говорит за них. Прямо сейчас она счастлива. – И неужели ты думаешь, что я тебя забуду? Как это возможно, если ты будешь рядом?

Прикасаюсь своими губами к её, лишь бы не отвечать на наболевший вопрос. Казалось бы, нет ничего проще: выкладывай всё как есть, расскажи всё, что знаешь. Но я не стану замещать её воспоминания моими. Адри должна вспомнить сама.

Я отвёл себе год. Если ничего не подействует, расскажу ей. Но имеет ли тот детский секрет особое значение теперь? Мы нашли друг друга вопреки забытому пробелу.

– Я сейчас сниму очки. Только не открывай глаза, пока не разрешу.

– Давай, – с готовностью соглашается она, затаив дыхание.

Расстёгиваю фиксатор на затылке и аккуратно снимаю очки, стягивая по волосам. Глаза по-честному закрыты, на лице выжидательная улыбка, но я оттягиваю момент истины, массируя её голову.

– Открывай, – на всякий случай обнимаю Адриану покрепче, чтобы моё стремление защитить въелось ей под кожу, и она разломала в щепки чёртову связь между огнём и гибелью родителей.

Она распахивает веки и несколько раз моргает, привыкая к настоящей действительности. Менее привлекательной. В комнате темно, поэтому крохотные огни от свечей тенями пляшут на безликих штукатуренных стенах. Во все глаза слежу за её реакцией. То, что свечи были и там, и тут, она понимает мгновенно, но никакого ступора пока не происходит, что уже безгранично радует. Про подвеску она тоже благополучно забывает под влиянием интерьера, к которому не была подготовлена.

Адри хватается за кисть моей руки, будто в поисках опоры, а я не шевелюсь. Застываю, как поражённый столбняком, опасаясь прозевать момент, когда придётся давать Дэвиду команду тушить все свечи к чёртовой матери. А их здесь около тысячи.

– Что ты чувствуешь? – осмеливаюсь спросить.

Адриана с минуту молчит, осматриваясь вокруг, а потом, мягко улыбнувшись, выдаёт самый неожидаемый ответ:

– Мои любимые пионы. Откуда ты узнал?

– Я очень наблюдательный. – Сложно утаить невероятное облегчение, которое я только что испытал, но держусь, подхватывая непринуждённость поведения Адрианы.

– Ты самый лучший.

Ого. А когда-то сравнивала нас с Домиником не в мою пользу.

– И свечи… Знаешь, я смотрю-смотрю на них, а думаю только о том, что ты для меня сделал. – Она переплетает наши пальцы на своей груди. – Безумно ценю то, что ты создаёшь для меня новые воспоминания. Наверное, стоило давно попробовать. Просто на самом деле я такая… трусиха. Каждый раз, когда я стаскивала твою зажигалку, у меня дрожали руки от страха. Мне всё время казалось, что, если я брошу вызов этой стихии, она в очередной раз кинет меня в своё пекло, подкидывая по кругу те образы, которые мучали на протяжении нескольких лет.

– Сейчас их нет?

– Нет. Может, это моя выдумка, Киллан?

– Даже если не выдумка, нужно просто принять это. Не убегать от прошлого, а просто его пережить. Но не в одиночку, согласна?

– С тобой? – не глядя, понимаю, что она вновь улыбается.

– Со мной.

Адри ни с того ни с сего подскакивает с шезлонга, потянув меня за собой. Мы вместе подходим к ближайшей свечке в стеклянном стакане. Она медленно поднимает его с пола, не то опасаясь погасить крошечное пламя, не то просто опасаясь по глубинным причинам. Но она развеивает мои тревожные мысли, когда, развернувшись ко мне, предлагает с детской непосредственностью:

– Давай задуем вместе? Всегда мечтала загадать желание вот так.

Клянусь, в этот момент я был готов петь оды любому Богу за то, что всё прошло безупречно. Чем с Адрианой занимались недоумки-психологи на сеансах?

Она начинает считать, поднеся стакан до уровня своего подбородка, и, когда смешно надувает щёки, я повторяю за ней. По её сигнальному кивку мы синхронно задуваем свечку, оставляющую после себя лишь сероватый дымок.

– Успела загадать?

– Пока готовилась, я поняла, что оно уже сбылось, Киллан. – Нескрываемый интерес в васильковых глазах обещает вечер с продолжением, и я усиленно подсчитываю в уме, успеем ли мы мотануться в какой-нибудь отель, чтобы прибыть домой не слишком поздно. К тому же, это придётся делать в разное время.

– Кхм-кхм, ребят, жаль вас прерывать, но объявлено штормовое предупреждение. Там такая метель поднялась, что, боюсь, даже я на фургоне не выеду, – предостерегает Дэвид, вынырнув из подсобки, в которой он руководил «парадом».

– Да, конечно. Я помогу погрузить аппаратуру, – соглашаюсь я, уже потянувшись за пуховиком. – Тебе важное поручение: задуть остальные свечи. В углу стоит вентилятор. – Чмокнув Адри, отхожу к шезлонгу, чтобы его сложить.

– Киллан, а куда мы денем столько цветов? У твоей мамы на них аллергия, да и вопросы будут, если привезём букеты домой.

– Выбросим, куда же ещё.

– Как выбросим? Такую кучу пионов? – негодующе восклицает она.

– Это всего лишь цветы, которые завянут через пару дней. Функция у них такая: ненадолго порадовать глаз. Что за паника?

Адри нервно осматривает букеты в круглых коробках, скрестив руки. Мой забытый ею подарок на мгновение сверкает блеском в открытом вырезе новой кофты. Сел как влитой, даже не чувствует.

– Я придумала! – округлив глаза, она в спешке обращается к Дэвиду, сматывающему провода: – В твою машину они поместятся?

– Должны. А потом их куда?

– Киллан, в какой больнице Сильвия?

– В клинике Кливленда, – усмехаюсь, смекнув, к чему она ведёт.

– Значит, в клинику Кливленда, Дэвид. За доплату, конечно. Сделаешь? – её вопрос звучит больше как приказ, чем просьба.

Дэвид уставился на неё, не догоняя смысл такой невиданной щедрости, на что Адриана воинственно укладывает руки на пояс, сдвигая брови.

Чёрт, хочу её.

Парень обмякает под таким напором и, сдавшись, кивает:

– Сто баксов и напишите, на чьё имя доставка.

– Переведу на карту, – вклиниваюсь я, пока новоиспечённая меценатка меня не опередила.

А она хотела, если судить по её сердитому взгляду. Куда испарилась та Адриана, что без спроса брала деньги из моего кармана? Её наглость в этом вопросе как ветром сдуло, хотя конкретно сейчас не помешала бы. Чувство вины из-за поломанного байка – далеко не то, что я хотел бы поселить в её головке. Для меня он – кусок металла, а она драматизирует.

Пока мы с технарём в несколько заходов перетаскиваем оборудование, детали мебели и коробки с цветами, Адриана успевает сложить стаканы с задутыми свечами в большой ящик. Застаю её сидящей на небольшом подоконнике единственного окна. Она с непонятным выражением на лице перетирает между пальчиками подаренную подвеску, но, услышав шаги, поднимает взгляд на меня.

– Кроу, я – неблагодарная свинья. Прости, пожалуйста.

Подойдя к ней, расправляю большими пальцами брови, сложенные домиком, и целую.

– Ты слишком самокритична, – со смешком опровергаю её слова. Вижу в этом другое: она не помешана на материальном, в чём я был убеждён раньше. – Понравилось?

– Очень! – Она вновь направляет изучающий взгляд на золотую художественную кисть, щетинки которой выполнены ювелиром в виде тонких извилистых полос, инкрустированных сапфирами. Увидел – и мгновенно понял, что это то, что характеризует мою Адри. – Ты напомнил о том, что надо попробовать порисовать вручную. Когда-то я умела это делать.

– Попробуешь, но только когда доберёмся до дома. Дэйв уже уехал, и нам тоже нужно поторопиться, пока родители не начали бить тревогу. Связь тоже барахлит. – Снимаю её с подоконника и помогаю надеть куртку с шапкой.

– Меня они точно не хватятся. Я сказала Лили, что после кино поеду в клуб с ребятами из универа.

Одной проблемой меньше.

Выйдя на улицу, отправляю Адри в нагретую машину, а сам закрываю дверь на ключ, который завтра нужно передать владельцу здания. Снегопад, резко обрушившийся на город, в этом забытом Богом месте ощущается особенно остро. Техника сюда вряд ли сунется до утра. Да и зачем расчищать трассы, по которым поздним вечером мало кто ездит?

От прежней дороги осталась лишь колея от машины Дэвида, что тотчас наводит на нехорошие мысли. С такой низкой посадкой, как у Corvette, могут возникнуть сложности.

Мои опасения подтверждаются, когда с каждым нажатием на педаль газа мы закапываемся всё глубже. Сдаю назад и снова подаюсь вперёд, чтобы раскачать машину и утрамбовать снег, но всё напрасно.

Ругнувшись, вылезаю из салона и, достав из багажника лопату, приступаю к обкапыванию колёс, затонувших в сугробах. Да уж, не такого окончания вечера я ожидал. Подстава. Снег попадает за шиворот, усиливая раздражение. Весь взмокаю, пока занимаюсь этим увлекательным занятием, поэтому снимаю пуховик и зашвыриваю его за водительское сиденье.

– Малыш, пересядь-ка за руль, – изрядно запыхавшись, даю указание Адри. – Когда я начну толкать, газуй на второй передаче.

Она безропотно кивает, и мы одновременно двигаем к своим местам. Ветер усиливается, и теперь снег уже не кажется милой пушистой ватой. Он хлещет по щекам, обжигая кожу, и минут через пятнадцать я сдаюсь. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться топливом, которое такими темпами закончится быстрее. Пора вызывать подмогу. Только вот кого? Нас не должны видеть с Адрианой вместе.

Залезаю внутрь, потирая ладони, и подмигиваю своей девочке, обеспокоенно осматривающей меня сверху донизу.

– Ты замёрз. Быстро снимай мокрый свитер. – Она наклоняется ко мне, принимаясь присобирать шерстяную ткань.

Лукаво смотрю на ладони, подобравшиеся к моему животу, но помогаю справиться с этой задачей. Пока Адри заботливо трясёт снятую кофту перед печкой, выдувающей потоки тёплого воздуха, тянусь к телефону, чтобы вызвать эвакуатор.

Спустя минут десять дозваниваюсь до компании, пообещавшей прислать за нами машину через два часа. Охренеть.

Прикрыв глаза, запрокидываю голову, нервно постукивая по рулю.

– На сколько нам хватит бензина? – волнуется Адриана, переваливаясь через консоль, чтобы проверить датчики.

– Кто его знает. Думаю, стоит оставить идею с ожиданием и просто дойти пешком до какой-нибудь остановки или попробовать поймать попутку, иначе мы здесь замёрзнем насмерть.

Чуть помедлив, она выдаёт решительный ответ:

– У меня есть другое предложение.

Повернувшись к Адриане, оторопело наблюдаю, как она, поедая меня глазами, сбрасывает куртку, а следом снимает кофту, оставаясь в одном лифчике. Не успеваю и рта раскрыть, а она избавляется и от него, оголяя тёмно-розовые соски, собравшиеся в пики от контакта с воздухом. Впиваюсь в них взглядом, с удовлетворением подмечая, как роскошно смотрится новая подвеска между аккуратных мячиков, украшенных пирсингом.

Цветные индикаторы на приборной панели и дисплей мультимедиа создают хоть и тусклое, но красивое свечение, притягивая всё внимание к украшениям на любимом девичьем теле.

– Что ты… – она обрывает на полуслове, резво приставив палец к моим губам, и приступает к развязке эротического шоу, потянувшись вниз к ботинкам.

Освободив ноги, Адри расстёгивает ремень и молнию на джинсах. Дружок в штанах тут же отзывается, упираясь в ширинку, и я слегка сползаю вниз, чтобы унять дискомфорт. Не знаю, что она задумала, но досмотреть до конца обязан. Я же не слабоумный.

Забравшись коленями на сиденье, Ри нарочно медленно стягивает джинсы по бёдрам, вызывая у меня мощное слюноотделение. Сглатываю. Облизываю губы. Снова сглатываю, когда на ней остаются только чёрные полупрозрачные трусики. Веду беззастенчивый взгляд вниз, притормаживая по центру между стройных ног. Маленькая серёжка приглашающе мерцает сквозь ткань. Живо отвечаю на дерзкий вызов и с готовностью накрываю это место ладонью, слегка нажимая. Она там горячая. Очень горячая. Адриана прикрывает веки и подыгрывает мне, слегка качнув бёдрами. Кружево постепенно увлажняется под моими пальцами, что возбуждает похлеще прямого телесного контакта. Желание сорвать тонкую преграду становится нестерпимым, но я держусь. Машина – последнее место, которое я представлял, фантазируя о нашем первом сексе.

– Адри, – звучит почти умоляюще. Мысленно прошу её понять то, что хочу донести.

Она открывает глаза, будто очнувшись от приятного забвения и, не дав договорить, перелезает через консоль, усаживаясь сверху на меня. Обхватываю её под грудью и, чуть склонившись, приветственно прохожусь языком по соскам.

– Что мы делаем, а? – шепчу я.

– Греемся, – отвечает, как ни в чём ни бывало. – Я хочу тебя, Кроу. Давай сделаем это.

Поднимаю на неё опешивший взгляд и, в отрицании мотнув головой, возвращаюсь к нежному поигрыванию с драгоценностями в возбуждённых вершинках. Она начинает двигаться вперёд и назад, с шумом выдыхая через приоткрытые губы.

Не замечаю, в какой момент Адриана успевает дотянуться до рычага возле сиденья, но, когда мы вдвоём заваливаемся назад, ситуация принимает совершенно новый оборот. В таком положении всё управление переходит в её власть, и это абсолютно новый для меня опыт. Я привык верховодить, а не подчиняться, но грозно-заведённый вид моей наездницы, выражающий победный настрой, распаляет ещё сильнее. Всегда любил бороться с ней. Есть в этом что-то азартное и адреналиновое. Никогда не знаю, чем всё обернётся, и подобная неопределённость – мой персональный сорт алкоголя, который пьянит покруче крепчайшего виски.

Адри задирает футболку и принимается кружить пальчиками вокруг моих сосков в ритм с негромкой музыкой, выдаваемой стереосистемой. Пока мну её попку в своих руках, внимательно слежу за каждым действием, чтобы сохранить эти мгновения в памяти.

«А потом мастурбировать, стоя под душем», – нашёптывает внутренний демон, подсказывая, чем я буду занят поздним вечером.

– Ты бессовестная, – озвучиваю я малую часть мыслей.

На это она вопросительно вздёргивает бровь и, царапнув ноготком кожу возле пупка, расстёгивает ширинку. Сам не знаю, почему не сопротивляюсь. Наверное, уверен, что эта игра не дойдёт до финала? Поиграем, как тогда в спальне, и – по кроваткам?

Чёрт, я бы посмеялся, если бы не было так мучительно.

– Это лучший комплимент в моей жизни, – острит Адри, пленяя налитый член своим кулаком.

На её поглаживания он одобрительно подрагивает, выделяя вязкое предсемя. Блядь, наши игры затянулись. Жажда ворваться внутрь дошла до фанатизма, но не хочу, чтобы она потом вспоминала наш первый раз с содроганием.

– Адри, ты достойна большего, чем быть трахнутой в машине посреди пурги, – настаиваю, с каждым словом теряя убеждённость в том, что говорю. Я ведь нагло вру. Чем больше проходит времени в нашем замкнутом пространстве, тем больше мне становится плевать на окружающие условия. Но кто-то же должен из нас двоих проявить благоразумие?

– А что, если я давно мечтала быть трахнутой в машине, Кроу? —Облизнувшись, она изучает орудие в руке, двигая ей туда-сюда. То медленно, то чуть быстрее, словно проверяя, какие метаморфозы могут с ним произойти. Даже в полумраке подмечаю, как расширяются её зрачки, когда член ещё больше увеличивается, не умещаясь в сомкнутых вокруг него пальцах. По-видимому, он принимает на себя большую часть кровотока, потому что я постепенно утрачиваю связь с мозгом от потрясных ощущений. – В твоей машине, – уточняет.

– Ты сейчас договоришься, – просунув указательные пальцы за передний край трусиков, слегка оттягиваю их вниз. Ныряю туда изголодавшимся взглядом, и при виде идеально гладкого лобка захотелось срочно попробовать это блюдо. Подготовилась, зараза…

– Разорви их, – неожиданная просьба меня просто добивает.

Стиснув зубы, выпрямляюсь и в два счёта делаю то, что она просит. Отбрасываю клочок ткани на сиденье справа и, чуть привстав, спускаю штаны вместе с боксерами ниже. Абсолютно голая Адриана сносит крышу, лишая последних крупиц совести. Дурею от её фигуры, от мягкой кожи, от запаха. От того, какой испорченной она сейчас выглядит. Такой же испорченной, как я.

– У меня нет с собой презервативов, – вовремя вспоминаю я, предприняв последнюю попытку дать по тормозам.

– Я пью таблетки, всё будет нормально. Войди в меня, поскорее, – едва не всхлипывая от нетерпения, произносит Адри, обхватив мою шею в качестве опоры.

С моих губ срывается глухой рык, когда она проводит уже скользкой головкой по половым губам, раскрывая их для последующего вторжения. Чёрт, не могу больше. Её взяла.

С упоением целую мягкие губы, про себя заверяя в том, что не причиню боли. Постараюсь не причинить.

Совершаю отвлекающий манёвр, слегка прикусывая нижнюю губу с серёжкой и щипая за ягодицы. В это же мгновение проникаю в неё совсем чуть-чуть и останавливаюсь, услышав подавленный всхлип. Я и сам пытаюсь приспособиться к тесноте, которая сдавливает член так, что кровь толчками выстреливает в его вены. Блаженство.

– Ты как, Ри? Терпимо? – глажу её рукой по спине, пытаясь умерить боль и понять, продвигаться дальше или нет.

Она несколько раз кивает, вцепляясь в мои волосы на макушке.

– Немного печёт. Продолжай. Пожалуйста, – по отрывистому шёпоту догадываюсь, что ей всё-таки больно.

– Прости меня. – Фиксирую её талию на месте и подаюсь снизу, входя глубже. Она принимает меня со стоном, который теперь кажется не болезненным выплеском эмоций, а естественной реакцией организма на занятие сексом. – Адри, это… Свихнуться можно, – на тяжёлом выдохе говорю я.

Прильнув своими губами к моим, Адриана тоже вступает в бой, начиная осторожно подниматься и опускаться. Всё быстрее, всё увереннее. Её грудь трётся об мою, и, судя по сладострастным стонам, это многократно усиливает наслаждение от фрикций. Скользнув ладонью к набухшим складкам, смачиваю пальцы в наших соках и начинаю стимулировать клитор так, как ей нравится. С чередованием нажимов и круговых движений по самой верхушке.

Наши стоны смешиваются с пошлыми шлепками и мокрыми звуками от столкновения обнажённых тел. До последнего не допускал, чтобы Адри доходила до основания члена, но эта ненасытная девчонка словно специально доводит себя до края. С каждым толчком она стонет громче и протяжнее, и видеть её в состоянии эйфории – высшая точка и моей нирваны.

Когда влагалище начинает импульсами сжимать и разжимать мой ствол, останавливаюсь, вбирая в себя оргазм, впитывая каждое сокращение, отдающее чертовски приятными приливами в паху. Как только Адриана затихает, приподнимаю её под попку и, высвободив член, с силой сжимаю его в кулаке, кончая прямо на пол. Прикусываю хрупкое плечо, чтобы не зарычать, точно одичалый зверь.

Отдышавшись от непредвиденного занятия любовью, выпускаю пострадавшую кожу из своих зубов, и всматриваюсь в родное лицо, выискивая признаки сожаления. Поняв с полумысли, чем я встревожен, она тут же протестующе меня отчитывает:

– Киллан, официально заявляю, с этой секунды мы будем заниматься сексом ежедневно. Плевать, где. Понял?

– Я породил маньячку.

– Скорее, ты разбудил её из спящего режима. Когда я думала о том, как у нас с тобой всё произойдёт, почему-то не могла представить ничего нежного и романтичного. Мне не хотелось, чтобы ты сдерживался. Я хотела, чтобы ты был собой, – слышать подобные откровения уже становится привычным. Почему мы раньше так мало говорили? Оказывается, можно заниматься любовью даже словами. Сейчас у меня такое же чувство.

– Тогда берегись. – Поцеловав Адри в зону под ушком, поднимаю крышку консоли, чтобы достать влажные салфетки, и уже привычным действием вытираю сначала её, потом себя.

Она всё ещё смущается, но взгляд не прячет, неотрывно наблюдая за процессом. Когда собираюсь всунуть салфетку в карман двери, Ри внезапно перехватывает мою руку. Растерянность в её глазах приводит в замешательство.

– Что такое? – не понимаю я, слегка контуженный от последствий разрядки.

Адриана отбирает у меня салфетку и, повертев со всех сторон, растерянно опускает ладонь между ног и сразу поднимает её ближе к лицу, дотошно осматривая каждый палец.

– Киллан, крови нет совсем. Разве не должно быть крови?