— Скажи на кухне, чтобы принесли свежий кофе в мой кабинет.

Элька сдерживала свой гнев, потому что у неё был свой способ присоединиться к их встрече. Она изобразила на лице улыбку и помахала бумажным пакетом, который всё ещё держала в руках.

— У меня тоже есть выпечка от Макье, — сказала она, изображая из себя хорошую хозяйку, чего она, по-видимому, только и стоила.

Её братья направились вверх по лестнице, а она подождала, пока за ними не закрылась дверь кабинета. Затем она побежала на кухню, заказала кофе, кинула Иде пакет с выпечкой и побежала вверх по лестнице. Преимущество того, что в детстве на неё почти не обращали внимания, заключалось в том, что Элька тщательно изучила их дом. Она знала все лучшие места для подслушивания.

Она проскользнула в пустую гостевую спальню на третьем этаже, открыла маленькую дверцу, скрытую в деревянной обшивке комнаты, и забралась внутрь. Во всех спальнях были такие потайные места, которые давали доступ к сети труб и клапанов, проходящих по внешней стороне таунхауса. На внешней стене был люк размером с две обеденные тарелки, который открывался наружу, но Элька не обратила на него внимания. Ей нравилась именно эта каморка, потому что пыльные половицы были неровными, и, пожертвовав острием одного из своих метательных ножей, она смогла проделать крошечное отверстие для наблюдения в потолке кабинета своего брата.

Подняв две половицы, она прижалась глазом к отверстию и улыбнулась. Она прекрасно слышала Торсгена и Франнака. Торсген сидел в своей обычной неподвижности, положив руки на столешницу, сделанную из гигантского металлического стержня, покрытого цельным круглым стеклом. Франнак держал на колене блокнот, а на голове у него всё ещё были рабочие очки.

— Я просто не могу в этом разобраться, — говорил Франнак. — Я думал, что с предыдущим прототипом у нас всё получилось, но мы не можем правильно отрегулировать натяжение. Больше половины нитей постоянно рвутся. Мила считает, что это из-за того, что рама намного больше и вес распределён неправильно. Я продолжаю подсчитывать цифры, — он постучал карандашом по своему блокноту, — но у меня всё ещё не получается правильно рассчитать натяжение.

— Ты справишься, — уверенно сказал Торсген.

— А что, если я не смогу? — когда он поднял глаза, Элька увидела, что на лбу у брата появились морщинки беспокойства.

— Я украл все эти книги по механике, когда мы были подростками, не для того чтобы ты подвёл меня сейчас, — в словах Торсгена был такой холод, что Элька вздрогнула. Казалось, Франнака никогда не беспокоил его холодный тон. Хотя, когда Франнак погружался в решение какой-нибудь механической проблемы, он, казалось, часто не замечал окружающего мира.

Разговор был прерван стуком в дверь кабинета Торсгена. Оба мужчины сидели в задумчивости, пока Ида не внесла поднос. Густой запах свежесваренного кофе долетел до укрытия Эльки и вызвал у неё новый приступ раздражения. Она должна быть там, внизу, пить кофе и делиться своими мыслями об их проекте. Когда Ида ушла, закрыв за собой дверь, Франнак продолжил.

— Просто мы вложили в этот проект так много денег, — Франнак покачал головой, случайно сбросив очки, которые упали с задней панели. Продолжая, он оставил их на полу. — Учитывая количество металла для прототипов и то, сколько Оттомак просит за землю, я беспокоюсь, Торсген. Если что-то пойдёт не так, это уничтожит нас.

— Этого не случится.

Ответ Торсгена был уверенным, но слова Франнака тоже встревожили Эльку. Она не знала, что её братья вложили столько средств в строительство супер фабрики. Она всегда мечтала увидеть счета своей семьи, но Торсген нанял молодую женщину по имени Деллага, чтобы она вела их. Судя по их образу жизни, у них были сотни тысяч галдеров. Насколько сильно Торсген рисковал своими планами? Если бы в семье закончились деньги, у неё никогда не было бы шанса стать кем-то важным, сыграть какую-то роль или обрести цель.

— Хорошо, допустим, мы с Милой запустим ткацкий станок, — Франнак перелистнул страницу в своём блокноте, — но это всё равно не решает проблему работы на нём. Нет смысла тратить тысячи галдеров на строительство такой огромной фабрики, если каждая из них производит столько же ткани, сколько любая другая наша фабрика.

— Франнак, я это знаю.

— И даже если мы наймём больше людей, этого будет недостаточно, — продолжил Франнак, словно не слыша Торсгена. — То, что мы создаём, слишком велико и мощно, чтобы им могли управлять люди. Нам нужна рабочая сила, которая могла бы работать на нашей фабрике каждый час днём и ночью без остановок. И на наших обычных фабриках происходят несчастные случаи. Ну, с такими большими машинами, как мы предлагаем, количество несчастных случаев возрастёт в десять раз. Работники, получившие травмы, не смогут выполнять свою работу. У нас не хватит людей.

Франнак захлопнул блокнот и уставился через стол на Торсгена.

— Нам нужна сверхчеловеческая рабочая сила, обладающая искрами ярче солнца.

— Или вообще без искр, — прошептала Элька.

— Я не могу создать такую рабочую силу. А ты, Торсген? Я не могу создать такую рабочую силу.

— А что, если бы смог? — голос Эльки был тонок, как паутинка.

Она оторвала взгляд от глазка, её мозг работал как винтик. Она прислонилась спиной к голым стенам каморки, чего обычно никогда не делала, потому что терпеть не могла, когда пыль попадала на её одежду. Однако она не обращала внимания на то, что её окружало, потому что мысленно просматривала последние главы «Спасительницы Киерелла». Она практически выучила их наизусть.

Что, если бы она смогла найти для Франнака способ нанять рабочую силу? Которая не была бы человеком. Это дало бы им преимущество, с которым не смог бы конкурировать ни один из их конкурентов. И, что более важно, это заставило бы Торсгена предоставить ей место в семейном Рагеле.

Она не была уверена, что ей понравилось, с какой чёрствостью её братья говорили о том, что рабочие получают травмы. Никто не должен беспокоиться о том, что их конечности могут попасть под механический ткацкий станок. Но Элька знала всё о том, как создавать людей, которые не были бы людьми, которые выполняли бы приказы и в которых не было бы искры. В книге Кэлланта они были Воинами Пустоты, но что, если Элька смогла бы найти способ создать людей другого сорта. Возможно, бесконечных работников. Но для этого ей понадобится один из браслетов Квореллов.

Её мысли вернулись к последней главе «Спасительницы Киерелла», где Эйми пролетела несколько миль над морем Грайдак и уронила браслет Кьелли в холодные волны. Он был утерян навсегда. Она мысленно вернулась на несколько глав назад в поисках подсказки, которая, как она знала, была там. Она замечала это и раньше, но у неё никогда не было причин задерживаться на этом.

И вот она появилась. Элька улыбнулась, чувствуя, как волнение переполняет её грудь.

В книге не было упоминания о том, что случилось с браслетом Пагрина. Эйми убила его, а Джесс оторвала ему голову, но куда делся его браслет? Таким образом, если кто-то сохранил его… Шестерёнки в голове Эльки завертелись быстрее, как будто кто-то только что добавил ещё одну струю пара в механизм её мозга.

Доступ к браслету Пагрина мог оказаться тем, чего не хватало её братьям. Если бы Торсген носил браслет, он смог бы создать сотни Бесконечных рабочих. Но без него он не смог бы этого сделать. Элька сильно сомневалась, что Торсген читал «Спасительницу Киерелла», поэтому в кои-то веки она знала больше, чем её брат.

«Бесконечные рабочие». Она улыбнулась, произнося придуманное название. Ей понравилось, и она хотела, чтобы их назвали именно так.

Торсген и Франнак продолжали разговаривать внизу, но Элька перестала их слушать. В её плане был изъян. Согласно рассказу Кэллант, владельцу браслета нужны были искры, чтобы создать Воинов Пустоты или Бесконечных рабочих, а у Торсгена была только собственная искра. Где можно взять ещё?

Элька отмахнулась от этой проблемы. Франнак придумал бы решение. Браслет был машиной, хотя и столетней давности, но если кто-то и смог бы его переделать, то это был бы Франнак с его огромным мозгом. Элька была уверена, что он найдёт способ переделать его так, чтобы Торсген мог использовать его без дополнительных искр.

Итак, оставалось только выяснить, что случилось с браслетом Пагрина. И, конечно, на этот вопрос был только один ответ. Браслет был важен, он мог быть опасен, и его ценность была неизмерима. Его нужно охранять. А у Киерелла были стражи, в обязанности которых входила защита города.

Эльке нужно украсть браслет у Небесных Всадниц.

Глава 3. Всё, что имеет значение

Элька мерила шагами свою спальню от окна к двери и обратно. Эмбер наблюдал за ней из своего гнёздышка на кровати, не сводя с неё зелёных глаз, словно она его загипнотизировала. Прошло пять дней с тех пор, как она в последний раз подслушала разговор своих братьев, и каждое мгновение каждого из этих дней её мозг напряжённо работал. Вот он. Её способ доказать Торсгену и Франнаку, что она заслуживает быть равноправным партнёром в их семейном деле и занять достойное место в их Рагеле.

Подслушав, Элька всю ночь просидела в кресле у окна своей спальни. Она не спала, просто смотрела, как темнота окутывает город, и в голове у неё копошились мысли. Когда ночь сгустилась и огни погасли, она всё ещё сидела там. Эмбер оставил её, слез с её колен и сам отправился спать.

Она вспомнила всё, чему научилась у Спасительницы Киерелла, словно Франнак, проверяющий новую машину на наличие дефектов. Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось её возбуждение, похожее на пузырьки в игристом вине. И когда розовая лента рассвета забрезжила в небе, она разработала свой план.

Она отправится в Киерелл, совершит восхождение и станет Небесной Всадницей. Затем украдёт браслет Пагрина.

Теперь пришло время привести свой план в действие. Судьба сама бросила ей в руки возможность, которую она искала, способ проявить себя.

— Так почему же я нервничаю? — спросила она Эмбер, поворачиваясь на каблуках у окна и направляясь обратно к двери, скользя носками по половицам.

Эмбер издал хриплое старческое мяуканье и завернулся в одеяло, положив подбородок на лапы.

— Ты прав, — сказала она ему, останавливаясь у кровати. — Я боюсь оставлять всё это позади.

Она плюхнулась на кровать рядом с Эмбером и запустила пальцы в его густую шёрстку. Она подумала о повседневной роскоши, от которой ей придётся отказаться, покинув Таумерг, например, о горячей воде, слугах, которые приносили ей завтрак в постель, когда ей не хотелось вставать, и деньгах, которые можно было потратить в городских кафе. Из книги Кэлланта она знала, что в Кольцевых горах будут только голые пещеры и холодные ветра.

Дорожная сумка, которую она собрала в дорогу, стояла в изножье её кровати и была, на её взгляд, слишком маленькой. То, что у неё было всего несколько вещей, соответствовало придуманной ею истории о том, что она — никто из больших городов. Но ей было больно оставлять все свои вещи, особенно одежду. Огромный платяной шкаф, стоявший у стены слева от её двери, был так забит нарядами, что она забыла половину из того, что там было.

Элька посмотрела на свой нынешний наряд. Красные брюки со смелым цветочным рисунком, кремовая шёлковая рубашка, расшитая золотой нитью на манжетах, и приталенный розовый жилет в цветочек, который идеально сочетался с её брюками. Всё это было сшито из самых дорогих тканей, которые производили фабрики её семьи. Смелый и яркий стиль был в моде, и она не собиралась менять его на унылый чёрный, как у Всадниц.

Но, по крайней мере, это продлится всего год.

— Всего лишь один год моей жизни, Эмбер, и когда я вернусь, мы втроём будем управлять делами. Я сяду во главе стола рядом с Торсгеном и Франнаком. Может быть, они даже назначат меня управляющим новой фабрикой.

Элька представила себя на высоком мостике над заводским цехом, под ритмичный стук сотен ткацких станков. Её фабрика, её рабочие, во главе со своей семьей строят новое будущее для Таумерга. Она скорректировала образ, добавив пояс и два заводных пистолета с деревянными рукоятками, инкрустированными золотом. Потому что её план нажил бы ей врагов, но она не позволила бы этому остановить её. Нет, если бы это означало занять место рядом с братьями.

Эмбер подставила ладонь, желая погладить его по голове.

— Лучше бы тебе быть живым, когда я вернусь, — сказала она ему. Он тихо замурлыкал.

Встав, она поставила свою дорожную сумку на кровать и в последний раз проверила её содержимое. Она знала, что Торсген расспросит её о каждом элементе её плана, включая придуманную ею легенду, и была уверена, что он обыщет её сумку перед уходом. Вот почему она спрятала контрабанду на дне сумки на шнурке, а сверху положила кружевное белье. Торсген и Франнак никогда бы не стали рыться в её трусах.

Она позволила себе две небольшие контрабандные покупки. Во-первых, кусочек красной хны. Торсген счёл бы это совершенно излишним, но только потому, что у него от рождения были тёмные волосы, отливающие полуночным светом, а не мышино-каштановые, как у Эльки. Она красила волосы в красный цвет с двенадцати лет. А вторым подарком был маленький кошелёк с деньгами. Она говорила, что она — никто из городов, но мысль о том, что она может остаться на год без гроша, вызывала у Эльки дрожь. Она не была уверена, будут ли в Киерелле принимать гальдеры в качестве валюты, но золото, несомненно, было золотом.

Она собиралась взять с собой свои метательные ножи, но прихватила с собой и другое оружие. Её братья не были настолько беспечны, чтобы оставить заводной пистолет валяться где попало, но Элька взяла из ящика стола в кабинете Франнака заводной пистолет. Оружие не было смертельным. Он стрелял капсулами с корнем багульника, которые взрывались в облаке дыма и лишали человека сознания. Она упаковала его в маленький мешочек вместе с маской, которую ей нужно будет надеть, чтобы защитить себя, если она когда-нибудь выстрелит из него.