В их доме, как и во всех остальных в Таумерге, снаружи была сеть труб и шестерёнок. Они регулировали подачу горячей воды и газа. В доме Эльки трубы проходили сквозь стены пятого этажа и выходили прямо за её спальней. Они придавали полу индустриальный вид, а не изысканную роскошь нижнего этажа. Эльке это нравилось, потому что делало её спальню самой тёплой комнатой в доме.

Изначально её спальня состояла из двух комнат, но когда ей исполнилось тринадцать, она настояла на том, чтобы Франнак нашёл способ сделать из них одну большую комнату. Было много скучных дискуссий о потолочных балках, но в конце концов Элька добилась своего. Войдя в свою спальню, она почувствовала, что раздражение в груди немного улеглось.

Потолок с обеих сторон был круто наклонен, почти касаясь пола, но три больших окна на дальней стене не давали комнате казаться тесной. Ромбовидные стекла создавали узоры лунного света на деревянном полу в комнате Эльки, и они танцевали на её ногах, когда она подошла к кровати. Большая металлическая рама занимала почти половину комнаты, которая раньше была её спальней, и была завалена подушками. Пушистая фигурка развернулась, и маленький розовый носик высунулся из-под жёлтого одеяла и подушки, обтянутой синей тканью в полоску. Элька улыбнулась и запустила пальцы в густую рыжую шерсть кота.

— Привет тебе. Хорошо выспался? — затем она криво усмехнулась. — Конечно, хорошо, разве ты когда-нибудь плохо спал?

Эмбер замурлыкал от такого внимания. Он был бездомным котом, с которым она подружилась, когда ей было восемь лет. Она тайком принесла его в дом и целых три недели держала в секрете, пока один из слуг не рассказал Торсгену. Её братья настаивали, чтобы она избавилась от «паршивого создания», но она боролась за право оставить его у себя, и в конце концов они уступили. Эмбер был старым котом, дни охоты на мышей остались позади, и большую часть времени он проводил, свернувшись калачиком на её кровати.

Элька порылась под подушками и вытащила тонкую книгу в изумрудно-зелёной обложке. Взяв её с собой, она села в одно из кресел, которые поставила перед большими окнами. Раздались мягкие шаги, Эмбер запрыгнул в кресло напротив, хрипло мяукнул и начал вылизывать свой хвост. Далеко внизу по каналу Рорг скользили баржи с фонарями на носах, а по мощеным улицам с важным видом расхаживали лучшие представители высшего общества Таумерга. Крыши домов расступались во все стороны, высокие таунхаусы уступали место мастерским и фабрикам по мере приближения города к реке Иреден. Отсюда Элька могла видеть все три текстильные фабрики Хаггаур — империю, которую построили её братья.

Скрестив длинные ноги, Элька положила книгу на колено и провела пальцами по рельефному названию на обложке. «Спасительница Киерелла» Кэлланта Баррелла. Она обошлось ей почти в пятьдесят галдеров, потому что была напечатана в Киерелле, и до Таумерга дошло всего несколько экземпляров. Потом ей пришлось выучить киереллский, чтобы научиться читать.

Все слышали истории о битве с Воинами Пустоты, которая почти уничтожила Киерелл три года назад, но Элька никогда не знала подробностей, пока не наткнулась на эту книгу в крошечном магазинчике на Полкстрааб. В книге рассказывалась история Эйми Вуд, юной Небесной Всадницы, которая спасла город и победила Пагрина, злого Повелителя Искр.

Элька открыла книгу на рисунке, напечатанном на странице после названия. На ней была изображена молодая женщина с короткими кудряшками и ятаганами в каждой руке. За её спиной расправил крылья дракон, заполнив всю страницу.

— Ты действительно сделала всё, о чём говорится в этой книге? — спросила Элька у рисунка.

Она не была уверена, насколько поверила в эту историю — кое-что в ней казалось слишком эпичным, чтобы быть правдой, хотя Кэллант утверждал, что был другом Эйми, — но она прочитала книгу от корки до корки уже четыре раза. И каждый раз ей хотелось быть такой же смелой, решительной и сильной, как Эйми. Элька чувствовала себя загнанной в ловушку своей жизни, неспособной доказать своим братьям, что она заслуживает места в их кругу, что она может быть чем-то большим, чем просто симпатичным личиком семьи Хаггаур.

Она пролистала книгу, и нежный шелест страниц напомнил ей о сотнях вечеров, проведённых в этом кресле, о чашке кофе Марлидеш у её локтя и огнях Таумерга, мерцающих за окнами.

— Что ты можешь привнести? — повторила она слова Франнака.

Обычно «Спасительница Киерелла» приносила утешение, но сегодня вечером она захлопнула книгу, недовольная Эйми и её жизнью, которая позволила ей стать героиней.

Глава 2. Путь туда

Элька медленно возвращалась домой по оживлённым улицам Таумерга. Город представлял собой подковообразный изгиб реки Иреден, по которому, словно спицы колеса, бежали каналы. Элька плыла по каналу Ньемега, по водам которого сновали баржи. Жужжание и лязг их паровых двигателей смешивались с другими звуками города — цоканьем лошадиных копыт по булыжной мостовой, криками разносчика газет, звоном колокольчиков над дверями магазинов. Таумерг всегда был промышленным городом, но по мере того, как он расширялся, в нём появлялось всё больше жилых районов, на которых располагались улицы с небольшими магазинами и кафе. Именно здесь Элька любила гулять.

Она взяла за правило посещать каждую из трёх фабрик Хаггаур каждую неделю. Она заставляла мастера проводить для неё экскурсию и рассказывать о производственных показателях за неделю, которые она затем запоминала. Она не знала, что на самом деле искала во время этих экскурсий среди шестерёнок и колёсиков, машин, выпускающих пар, когда рабочие поворачивали сложный лабиринт клапанов. Но она усваивала всё, что могла, пытаясь найти для себя роль. Пока однажды, полгода назад, Торсген не поймал её за этим занятием. Он вытащил её с фабрики за локоть. Его обвинения всё ещё крутились у неё в голове.

Пыталась ли она выставить семью в глупом свете?

Разве он не учил её, как важна репутация?

Неужели она думала, что их конкуренты нанимают глупых девушек для проверки своих фабрик?

Проходя по мощёному пешеходному мосту, Элька посмотрела на промышленный север города. Был тихий день позднего лета, и дым с фабрик висел в небе, как облако.

— Мисс Хаггаур?

Чей-то голос позади заставил её вздрогнуть, и, обернувшись, она увидела, что Нейл смотрит на неё, приподняв бровь над аккуратно причёсанными волосами на макушке. Бока были выбриты наголо. Сама того не желая, она остановилась посреди моста, её взгляд упал на фабрики, и она не была уверена, как долго она там простояла. Достаточно долго, чтобы Нейл подумал, что она ведёт себя странно.

— Это твоя самая нелюбимая работа, не так ли? Присматривать за мной, когда я хожу по магазинам, — попросила его Элька, снова начиная ходить.

Он следовал за ней, всегда на почтительном расстоянии. Когда он не ответил, она оглянулась на него через плечо. Он был всего на несколько лет старше её. На нём был элегантный костюм-тройка из тёмно-фиолетовой ткани с тонким цветочным узором — от фабрики Хаггаур, конечно. Он одевался как джентльмен, но его фигура наводила на мысль, что на завтрак он ест металлические шестерёнки, а в качестве гарнира — железные прутья.

— Что ещё ты делаешь для моих братьев? — попыталась возмутиться Элька.

Нейл только кивнул ей и пошёл дальше. Она подняла бумажный пакет, который несла с собой, тот самый, полный выпечки из пекарни Макье на Тинстрааб.

— Я дам тебе один, если ты мне расскажешь.

— Не мне об этом говорить, мисс Хаггаур.

Вздох Эльки, казалось, вырвался у неё из груди. Нейл всегда был вежлив, почтителен и, к сожалению, молчалив. Но Элька видела кобуру под его модным джентльменским пиджаком и знала, что у него есть один из новых заводных пистолетов. Они стоили больше тысячи галдеров каждый, и Элька выпросила у Торсгена такие же, но, конечно же, получила отказ. Её раздражало, что брат отдал их Нейлу, никому не нужному человеку. И ещё её раздражало, что братья думали, что ей нужен присмотр, когда её не было дома. Даже без пистолета она могла постоять за себя. Она упражнялась в метании ножей с тринадцати лет. И в ней вскипела искра, когда она поняла, что Торсген считает её достаточно важной персоной, чтобы защищать, но недостаточно ценной, чтобы получить нормальную работу.

— Что ты знаешь о новой фабрике, которую планируют построить мои братья? — Элька бросила этот вопрос через плечо, хотя и знала, что Нейл не ответит. Знал ли он ответ? Был ли он всего лишь наёмным работником? Её так расстраивало, что она даже не знала, кто из работников семьи был посвящён в тайну её братьев.

У каждого предприятия в Таумерге был свой Рагель — руководящий комитет, который отвечал за всё и принимал все решения. Элька даже не знала, кто заседал в Рагеле Хаггаур. Хотя она точно знала, кому в нём не место. Ей.

Она слышала обрывки разговоров о новой супер фабрике и поняла, что есть две проблемы. Первая заключалась в создании машин, которые были бы достаточно большими, чтобы обрабатывать необходимое количество ткани. Франнак и Мила работали над этим, но один из их ранних прототипов взорвался. У Эльки не было механического склада ума, поэтому она не могла помочь в решении этой проблемы. Вторым вопросом был тот, который Оттомак затронул вчера за ужином. Где они могли найти рабочую силу, способную справиться с этой задачей? Людям нужно было поспать, им нужны были перерывы на еду, они получали травмы от работы оборудования и должны были получать компенсацию.

Могла ли Элька решить эту проблему? Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, с чего начать. На углу, где канал Нимега впадал в канал Рорг, она свернула на свою улицу. Заметив странную тишину, она подняла глаза и увидела одного из Ворджагенов — охотников. Элька слышала о них бесчисленное множество историй. Они были у всех, потому что любили разжигать споры. Они охотились в тундре на бродяг, продавая шкуры и головы в Сорамерге, а кости — странствующему шаману из Марлидеша.

Ворджаген, шедший по её улице, побрил голову наголо — как и все они, — и его череп был покрыт татуировками в виде когтей и рычащих зверей. Когда он шёл, его плащ распахивался, и Элька заметила, по крайней мере, один маленький арбалет у него на поясе, а также два длинных кинжала, и на бедре у него был заводной пистолет. Люди притихали, когда он проходил мимо, как будто он натягивал на себя плащ молчания.

Полная решимости не дать себя запугать, Элька прошла мимо него. Хотя она заметила, что Ворджаген и Нейл обменялись кивками, и удивилась этому. Её братья ведь не будут иметь никаких дел с культом жестоких охотников, не так ли?

Нейл попрощался с ней у входной двери, но его слова заглушило шипение пара, когда дверь открылась. Внутри она попыталась повторить то, как вёл себя Торсген при возвращении домой, — оглядевшись с холодным отвращением и протянув пальто одному из слуг, чтобы тот взял его. За исключением того, что при появлении Иды её внешний вид мгновенно дал трещину.

— У тебя получилось! — воскликнула Элька, размахивая руками перед головой служанки. Вчера её светлые волосы были заплетены в косы, которые доходили ей почти до пояса. Сегодня они свисали до подбородка, когда Ида поворачивала голову из стороны в сторону, чтобы Элька могла полюбоваться ими.

— Ну, что думаешь? — Ида застенчиво улыбнулась.

— Тебе идёт. И теперь нам не придётся каждое утро, когда ты будешь приносить мне поднос с завтраком, обсуждать, «подстричься мне или нет».

Ида тихонько рассмеялась, взяла у Эльки пальто и скрылась в лабиринте коридоров для прислуги за лестницей.

Элька взяла свой пакет с выпечкой и приготовилась к тому, что весь день ей придется ничего не делать. Она подумала о десятках альбомов для рисования, которые стояли на полке в её комнате. Каждый был заполнен рисунками и выкройками для новых тканей. Ей всегда нравилось создавать наряды, особенно для девочек, которые были бы красивыми, но в то же время практичными. Она рисовала платья, которые выглядели так, будто у них были пышные юбки, но на самом деле были широкими брюками, шёлковыми рубашками с рукавами, достаточно широкими, чтобы скрыть кинжал, пристёгнутый к запястью владельца, и брюки для себя с искусным держателем для метательных ножей, вшитым в бедро и замаскированным рисунком ткани. Однажды она представила свои эскизы Торсгену и Франнаку, думая, что, возможно, роль гениального дизайнера тканей могла бы стать её ролью в семейном бизнесе. Но Франнак посмеялся над её рисунками, а Торсген едва взглянул на них.

Она уже несколько месяцев не создавала новых тканей. Раньше ей это нравилось, но теперь казалось бессмысленным, и каждый раз, когда она смотрела на свои альбомы для рисования, её это только раздражало.

Дверь с грохотом распахнулась, и из своей мастерской появился Франнак. На нём были очки с оптическими насадками, сдвинутые на лоб, из-за чего волосы торчали вверх. Они с Торсгеном носили такие же причёски, как Нейл, и такие же, как у всех остальных широкоплечих мужчин в хороших костюмах, которых они нанимали, — длинные на макушке и выбритые по бокам. Франнак поднял глаза от раскрытого блокнота, который держал в руке, и, казалось, удивился, увидев её.

— Ты не видела Торсгена? Мы должны были встретиться час назад?

Элька покачала головой.

— По какому поводу вы встречаетесь? — попыталась спросить она.

Франнак махнул рукой, перепачканной машинным маслом.

— По пустякам.

В этот момент входная дверь с шипением отворилась, и в комнату вошёл Торсген. Когда он снимал пальто, Элька заметила, что у него под мышкой тоже лежит заводной пистолет.

— Здорово. Можно мне такой же? — спросила она, указывая на пистолет. Торсген проигнорировал её, как она и предполагала.

Сегодня на нём был небесно-голубой жилет с рисунком из белых цветов и тёмно-синие брюки в полоску. Модный, как всегда.

— Начнём?

Он посмотрел на Франнака и жестом указал на лестницу. Торсген не извинился за то, что заставил их брата ждать. Торсген никогда не извинялся и всегда ожидал, что мир будет жить по его расписанию. Элька отчаянно хотела, чтобы приглашение было распространено и на неё, но Торсген ни за что не позволил бы ей присутствовать на собрании. В ней была яркая искра, она знала, что это так, и иногда ей хотелось, чтобы Торсген её заметил. Может быть, тогда он стал бы ценить её больше. Как только она подумала об этом, её брат повернулся к ней, проходя мимо.