Чьи-то руки схватили её за плечи и прижали к стене, выбивая дыхание из лёгких.

— Два года, Элька.

Лицо Торсгена было в нескольких дюймах от её лица, его холодные глаза были похожи на осколки льда. Он не кричал, и от этого было только хуже.

— Я доверял тебе, а ты исчезла на два года. Я должен был догадаться, что ты ещё недостаточно взрослая, чтобы серьёзно относиться к своим обязанностям, — он оттащил её от стены только для того, чтобы прижать к ней спиной. Он по-прежнему не повышал голоса. — Этой семье не нужны люди, которые уклоняются от своих обязанностей.

— Нет, нет, подожди, Торсген, я расскажу.

Элька оттолкнула его руки и, сунув руку под плащ, вытащила браслет. Торсген выхватил его у неё, повертев в руках золотую манжету. Наконец, он улыбнулся.

— Браслет Пагрина. Сила, которой когда-то обладали только бессмертные, теперь принадлежит нам. С помощью него мы можем изменить будущее, — он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то новое. Уважение? — Молодец, Элька.

Его похвала проникла прямо в её сердце, разожгла в ней искру, согрела её. Она никогда не получала никакой похвалы от Торсгена, никогда.

Всё ещё улыбаясь, он сунул браслет в карман брюк и направился к лестнице. Поднявшись на три ступеньки, он обернулся и посмотрел на неё.

— Прими ванну и надень что-нибудь более подходящее, а я попрошу прислугу приготовить нам поздний ужин. Мы отпразднуем твоё возвращение.

Поднимаясь по лестнице, Франнак выскочил из комнаты на верхнем этаже и помчался вниз по лестнице. Он тоже был таким, каким запомнился Эльке: волосы взъерошены на макушке, очки съехали набок, а пальцы перепачканы чернилами.

— Торсген?

— Она, чёрт возьми, сделала это, — Торсген продолжил подниматься по лестнице, указывая на Эльку, всё ещё стоявшую внизу, и хлопая Франнака по плечу, когда тот проходил мимо.

Франнак заметил Эльку, и его глаза за стеклами очков расширились. Он сбежал вниз по лестнице и неловко остановился перед ней.

— Ты вернулась, — сказал он.

Элька рассмеялась и сжала его в объятиях, забыв о своём сломанном ребре и морщась от боли. Франнак, казалось, ничего не заметил. Он отстранился и оглядел её с головы до ног.

— Ты выглядишь… грязной.

Элька снова рассмеялась и тут же поняла, что скучала по Франнаку.

— Что у тебя новенького?

— Торсген рассказал тебе о новом ткацком станке? — Элька быстро кивнула, прежде чем Франнак начал подробное объяснение. — Он работает, и мы уже построили три и планируем построить ещё пять. И Торсген выделил нам землю для строительства фабрики. Или почти удалось. Нужно уладить кое-какие детали.

Франнак, казалось, собирался продолжить разговор, но Элька перебила его.

— Ты можешь рассказать мне об этом за ужином.

Желание принять ванну было слишком сильным, и Элька оставила Франнака в холле, а сама с ноющим телом поднялась на пять лестничных пролетов в свои комнаты на верхнем этаже дома.

Было странно находиться там. Как будто последних двух лет и не было. Она была в своей собственной ванной комнате, раздевалась и набирала ванну ещё до того, как до неё дошло, что раньше она ждала, пока слуги сделают это за неё.

Когда она ступила в ванну, то увидела шрам на своей голени, тот самый, который она получила в гнездовье, когда украла Инелль. Среди Всадниц этот шрам считался знаком отличия. Здесь он ни для кого ничего не значил. Она отбросила эту мысль.

Погружение в горячую воду было восхитительным. Она легла на спину и уставилась на стропила и трубы у себя над головой. Она снова была в нормальном доме. Она представила, как последние два года смываются с неё в воду в ванне, и погрузилась под воду, наблюдая, как из носа поднимаются пузырьки.

Перед её мысленным взором всплыло лицо Эйми, потерявшей сознание, с окровавленной шеей. Элька, задыхаясь, вынырнула из воды.

— Нет, всё будет хорошо, — сказала она себе.

Всю обратную дорогу небо было чистым, за ней не гнались драконы. Эйми не сдавалась, но что она могла поделать? Элька вернулась к своей семье. Она была в безопасности. Здесь Эйми была никем.

Она кивнула, успокаивая себя, но удовольствие от купания было испорчено, поэтому она вылезла из ванны и прошлепала мокрыми ногами по коридору в свою спальню. В первые несколько месяцев в Антейлле она мечтала только о том, чтобы снова оказаться здесь, в своей комнате. Войдя внутрь, Элька ждала, что почувствует радость. Радости не последовало.

Она огляделась и увидела, что всё вокруг покрыто пылью, а окна затянуты паутиной. Очевидно, слугам было приказано не утруждать себя уборкой в этой комнате. Она почувствовала присутствие Инелль в своём сознании, беспокойную и обеспокоенную, и услышала скрежет когтей по плитке прямо у себя над головой. Она послала ей волну утешения и пообещала, что завтра найдет для неё место получше.

— После хорошей уборки ты снова почувствуешь себя моей, — сказала она комнате.

Сбросив полотенце, она встала обнажённой перед большим шкафом, по которому так скучала. Она распахнула дверцы, и оттуда вывалились брюки, платья, рубашки, жилеты и шарфы, свалившись кучей у её ног. Даже без них шкаф был по-прежнему полон. Элька и забыла, что у неё было так много одежды. Но теперь она могла выбирать любую из них, когда хотела, и сочетать любые цвета, которые ей нравились. Больше ничего чёрного.

Сначала ей пришлось заново перевязать рёбра, и она не хотела, чтобы Торсген узнал о её травме, потому что он стал бы задавать вопросы. Так что слуг не было. Вместо этого Элька разорвала одну из своих старых рубашек и туго обмотала её вокруг себя. Потом ей понадобилась одежда. Но, оказавшись перед сотней вариантов, она так и не смогла определиться, что же ей надеть. Из свертка, лежавшего у её ног, она выбрала зелёную рубашку с ярким рисунком в виде листьев и пару тёмно-серых брюк, украшенных цветами того же цвета. На ноги она надела желтые шёлковые тапочки. Посмотрев на себя в зеркало, она пожала плечами. Она никак не могла вспомнить, как ей удавалось сочетать такие противоречивые цвета и узоры, которые она носила раньше.

— У меня просто нет практики, — сказала она себе.

Спускаясь в столовую, она провела рукой по перилам, пытаясь снова стать той Элькой, какой была до отъезда. В столовой стол был накрыт на троих, мягкий свет газовых фонарей мерцал на граненых хрустальных бокалах. Мгновение спустя появился Торсген, за ним по пятам следовал Франнак. Её старший брат занял место во главе стола, Франнак сел по правую руку от него. Торсген ногой отодвинул стул, стоявший слева от него.

— Давай, — сказал он Эльке.

Она заняла место, которое всегда мечтала занять. Слуги подали простой ужин из холодного фазана — любимого блюда Торсгена — со свежим хлебом, пикантными пирогами и чатни из квапских ягод. Всё это Элька любила и по чему скучала. Наполняя свою тарелку, она слушала, как Торсген рассказывает ей о семейном деле Хаггаур за последние два года. Он посоветовал ей найти время, чтобы встретиться с Деллагой в ближайшее время. Это была та самая молодая женщина, которая вела их бухгалтерию и с которой Эльке раньше почти не разрешалось разговаривать.

Франнак рассказал ей обо всех сложных деталях машин, которые они с Милой строили. Элька не поняла и половины из того, что он сказал, но улыбнулась, потому что знала, как сильно Франнаку нравится то, что он делает.

Ни один из её братьев не спрашивал о том, как она училась в Киерелле, или о том, как она стала Всадницей. Но это было нормально, потому что Элька не хотела об этом говорить.

— Я так понимаю, — Элька обвела рукой зал и всех троих, — что теперь у меня есть место в Рагеле?

Торсген отхлебнул джина и кивнул.

— Ты это заслужила.

Она сделала это. Она заслужила свое место, и теперь ей будут оказывать все подобающее Хаггаур уважение. Она ждала, что почувствует что-то. Возможно, в животе у неё запорхал целый калейдоскоп бабочек. Но если они там и были, то остались неподвижными. Вероятно, она просто слишком устала, чтобы воспринимать это событие прямо сейчас.

— Где браслет? — спросила она с набитым пирогом ртом.

— В безопасности, — ответил Торсген.

— Как мы будем использовать его для создания бесконечных рабочих? — спросила Элька. ‘Нам нужен способ заставить браслет работать, не прибегая к сотням искр.

— Бесконечные рабочие? — Торсген приподнял бровь.

Элька кивнула.

— Так они и должны называться.

— Хорошо, — Торсген наклонил свой бокал в её сторону и выпил. — И не беспокойся насчёт браслета. Франнак уже работает над решением этой проблемы.

Франнак бросил взгляд на их старшего брата, и Торсген прищурился. Если бы Элька не была такой уставшей, она, возможно, придала бы этому большее значение, чем на самом деле.

Торсген поднял бутылку джина, чтобы налить ей, но Элька быстро прикрыла свой бокал рукой. Она не пила спиртного с тех пор, как уехала из Таумерга, и после одного бокала вина, который уже выпила, почувствовала, что теряет контроль над Инелль. Из-за этого она чувствовала себя менее близкой к своему дракону, и ей это не нравилось.

— Я думал, мы празднуем, — Торсген наклонил бутылку в её сторону.

— Я устала. Ещё немного, и я засну, — солгала Элька. Она не хотела объяснять Торсгену о своей связи с Инелль.

Торсген откинулся на спинку стула, держа в руке стакан с джином. Шторы за его спиной были раздвинуты, и оранжевое зарево города окружало его ореолом.

— Я рад, что ты вспомнила о своём долге перед нами.

— Мы оба в долгу перед тобой за то, что ты вытащил нас из нищеты, — сказал Франнак, указывая на себя и Эльку и кивая в сторону Торсгена.

— И ты уже выполнил свой долг, став одним из лучших инженерных умов в Таумерге. Теперь Элька выполнила свою задачу, предоставив нам средства для создания неограниченной и полностью контролируемой рабочей силы.

Франнак улыбнулся ей своей кривой улыбкой. Элька попыталась пробудить в себе гордость, но она слишком устала.

— Потому что, прежде всего, что важнее всего? — спросил Торсген.

— Семья, — ответили Франнак и Элька в один голос.

— Итак, — сказал Торсген, наклоняясь вперед и опершись локтями о стол, — у тебя не возникло проблем с тем, чтобы уйти из Киерелла незамеченной?

Перед её глазами промелькнула череда образов: падающий Халфен, падающая без сознания Пелатина, кровь Эйми на её пальцах.

— Чистый побег, — гладко солгала она.

Элька думала, что теперь, когда она дома, она может перестать лгать. Хотелось надеяться, что, когда она вернётся к нормальной жизни, ей больше не придется врать. Только на сегодняшний вечер ей нужно было продолжать врать. Она притворилась, что её первоначальный план сработал, и сказала братьям, что покинула Киерелл на законных основаниях вместе с караваном СаСеллен.

— А другие Всадницы, которые были с караваном? Они не будут тебя искать? — взгляд Торсгена был прикован к ней, и Эльке было трудно отвести взгляд.

— Нет, я убила их.

Ложь слетела с её губ прежде, чем она осознала, что собирается её сказать. Торсген поднял брови и выглядел слегка удивлённым. Такого выражения он никогда раньше на неё не обращал. Она посмотрела на Франнака, гадая, какой будет его реакция, но он уже достал блокнот и что-то в нём записывал.

Внезапно в комнате стало душно, и Эльке захотелось уйти. Поднявшись, она извинилась, ещё раз сказав, что устала. Её рука уже лежала на дверной ручке из стали и латуни, стильно выполненной в виде отрезка трубы, когда Торсген заговорил снова.

— От дракона нужно будет избавиться.

— Что? — Элька повернулась лицом к комнате.

— Ну, он тебе больше не нужен, — на лице Торсгена появилось расчётливое выражение. — Быть Всадницей — это всего лишь легенда, и вряд ли они когда-нибудь примут тебя обратно в свои ряды. Только не после того, как ты убьёшь троих из них.

У Эльки пересохло во рту, как будто она летела с широко открытым ртом. Ей следовало этого ожидать. Конечно, Торсген не хотел бы, чтобы у неё были отношения с кем-то, не входящим в семью. Это было похоже на последнюю проверку её верности.

— Ты прав. Я избавлюсь от неё, — сказала Элька, надеясь, что это действительно последняя ложь, которую ей придется солгать.

Торсген кивнул.

— Помни, ты Хаггаур, а не Всадница.

— Я знаю, — Элька бросила ему мимолётную улыбку и ушла.

Поднимаясь по лестнице в спальню, которая не была похожа на её спальню, Элька повторила его слова.

— Я Хаггаур. У меня есть место в Рагеле. Это моя семья.

Она была дома, Инелль в безопасности, она успешно выполнила свою миссию и была на пороге того, чтобы стать кем-то важным и могущественным.

Она достигла своего уровня.

— Я никогда по-настоящему не была Всадницей, поэтому не могу упустить возможность стать ей.

Сегодня она одержала победу.

Так почему же она чувствовала себя такой опустошённой?

Глава 16. Оборванные связи

Только проснувшись на следующее утро, Элька заметила, что чего-то не хватает. Обычно её будил маленький розовый носик, прижимающийся к её лицу, и хриплое мяуканье, когда Эмбер требовал свой завтрак. Вскочив с кровати, она поняла, что её кота здесь нет, и прошлой ночью его тоже не было. На крыше она услышала рычание Инелль и попыталась собраться с силами, чтобы послать своего дракона.

Она обыскала свою комнату, зовя Эмбера по имени. Его не было ни на одном из его обычных мест. Мог ли он пойти на охоту? Элька покачала головой. Он был слишком взрослым для этого, его больше интересовало теплое одеяло, чем мыши. Возможно, он почувствовал Инелль на крыше и испугался. Возможно, он прятался где-то ещё в доме.

Элька, всё ещё в ночной рубашке, спустилась вниз, чтобы поискать его. На площадке четвертого этажа она встретила Иду, которая несла поднос с завтраком, уставленный тостами и пикантной выпечкой. От этого зрелища у Эльки заурчало в животе, как у дракона.

Ида приветствовала её широкой улыбкой. Она коротко подстригла волосы, и они упали ей на подбородок, когда она недоверчиво покачала головой.