Благодарю тебя, дорогой читатель, за то, что решил приобщиться к плодам моего воображения. Надеюсь, это времяпрепровождение было приятным.

Если произведение тебе понравилось, то его можно поддержать – лучше всего, оставив отзыв на каком-нибудь профильном сайте.

Всякий отзыв, пускай даже из пары предложений, служит отличным подспорьем для читателей, выбирающих книгу незнакомого им автора. Я стараюсь следить за комментариями к своему творчеству и всегда за них благодарен.

Также приглашаю на свой сайт: www.andrewpiazza.com.

Там у меня собрана ознакомительная подборка рассказов для тех, кто подпишется на мою почтовую рассылку. Еще на сайте можно узнать о скидках и особых предложениях, а также увидеть анонсы свежих книг и прочие хорошие новости.

Помни, что я ценю любую поддержку. Тянуть на своих плечах писательскую карьеру – занятие непростое, и без верных читателей вроде тебя мне не обойтись.

* * *

А теперь немного влезем в анатомию произведения и вслед за доктором Пирсом, рассказчиком «Песни для пустоты», попробуем не разочароваться, увидев, как оно устроено. Я искренне надеюсь, что понимание механизма, лежащего в его основе, не испортит вам впечатление, а наоборот, поможет взглянуть на историю с новой, неожиданной стороны.

Замысел «Песни» родился из желания написать роман в антураже эпохи Опиумных войн и крутившегося в моей голове образа чудовища, который в итоге стал Темносветом. Меня зацепила идея о внеземном существе, обитающем в космическом пространстве и способном с легкостью уничтожить человечество, если бы нашу планету не защищало магнитное поле.

Сам факт существования такого защитного барьера, образованного благодаря системе токов, которые возникают от вращения в жидком железном ядре Земли, многие годы будоражил мой ум. Что примечательно, мало кто в принципе задумывается о наличии магнитного поля, хотя без него смертоносные космические силы в два счета истребили бы всю жизнь на планете. Это ли не идеальное воплощение страхов, составляющих суть «космического ужаса» – ужаса перед бескрайней и безразличной Вселенной, в которой ты всего лишь песчинка?

Антураж для романа я почерпнул из множест-ва книг об Опиумных войнах. Я фанат истории во всех ее проявлениях, а эта цепочка малоизвестных конфликтов привлекла мое внимание своей необычностью. Опиумные войны необычны во всем: начиная с политических и общественных сил, которые в итоге привели к столкновению между Британией и Китаем, и заканчивая переменчивой природой конфликта, когда стороны то ссорились, то мирились, то ссорились снова, и самим ходом сражений.

Перед чем я никогда не мог устоять, так это перед историей «странного».

А затем я взял чудовищного противника и антураж и добавил в смесь свои размышления по поводу природы личности и сознания, что тоже прекрасно сочетается с атмосферой космического ужаса. Ведь если задуматься, что́ мы как люди из себя представляем на самом деле?

Если вам в жизни не хватает жути, попробуйте изучить аномалии, которые происходят в мозгу, пораженном инфекцией или травмой. Даже благонамеренное вмешательство типа каллозотомии – разрезания мозолистого тела (это своего рода мостик, посредством которого сообщаются правое и левое полушария мозга), применяемого для лечения эпилепсии, – порой приводит к весьма пугающим отклонениям. Исследования, проведенные с людьми, подвергшимися такой процедуре, показывают, что у них в голове независимо существуют два сознания.

Или возьмите результаты опытов с фМРТ, из которых следует, что любое решение мы принимаем совершенно неосознанно, а мозг уже задним числом придумывает объяснение тому, как мы к этому решению пришли.

А сколько зафиксировано случаев, когда из-за повреждения префронтальной коры у человека внезапно в корне меняется личность. Как недоумевает юный Джек Перхем: если всего один удар по голове способен превратить нас в другого человека, то кто мы такие на самом деле?

Эти научные факты крайне трудно примирить с древнейшими представлениями о бессмертной и неприкосновенной душе, живущей внутри нас. А ведь именно с этой проблемой столкнулись люди середины девятнадцатого века, когда Просвещение способствовало стремительному научному прогрессу, а религия все больше отходила на второй план. Дарвин представил подробное объяснение механизма, который привел к появлению разнообразия видов на Земле, исключив необходимость сверхъестественного Творения. Чуть позже Ницше заявит, что «Бог мертв»: в эти слова он облек вакуум, образовавшийся переходом от веры в доброго рождественского деда к теории общественного договора.

Мы до сих пор осмысливаем эту смену парадигмы и ее последствия, хотя в какой-то мере все же смирились. С другой стороны, философия так и не заполнила пространство, которое прежде занимала религия. Перед нами по-прежнему маячит опасность скатиться к нигилистическим представлениям, будто человек есть не более чем много возомнивший о себе мясной компьютер. И если так, говорит Уэст в тронном зале, то почему нельзя убивать, красть и творить прочие непотребства? Почему нет, раз уж мы все равно что неигровые персонажи в видеоигре – болванчики, действующие согласно заложенной в нас программе?

Многие избегают этих дилемм, просто-напросто стараясь не заглядывать в бездну. Но чтобы по-настоящему погрузиться в космический ужас, нужно смотреть в нее во все глаза.

Вот на таком фундаменте странного и необъяснимого я надеялся построить увлекательное и интересное повествование. Раз плюнуть, верно?

Кто-то однажды сказал, что писать книгу – это как ехать на машине с единственной фарой по темной проселочной дороге сквозь туман. Похоже на правду. Мне еще иногда кажется, что это как собирать пазл, не имея перед глазами коробки с конечной картинкой. И вот ты сидишь, пробуешь приладить одну детальку, потом другую; постепенно у тебя возникают разрозненные клочки, а из них – фрагменты побольше, затем еще побольше, пока наконец не появляется представление, как же, черт побери, должен выглядеть итоговый результат.

Как бы то ни было, одолеть эту книгу оказалось в разы труднее, чем я ожидал. Так, по сравнению с эпохой Второй мировой войны, когда происходит действие моего романа One Last Gasp («Последний вздох»), информации о жизни на британском военном корабле в Южно-Китайском море времен Опиумных войн крайне мало. Большая часть источников касается политической подоплеки конфликта и стратегического расклада сил, а описания быта простых моряков, участвовавших в битвах, очень скудны. Тем не менее мне удалось раздобыть кое-какие документальные источники вроде Hurrah for the Life of a Sailor! («Да здравствует жизнь морская!») адмирала Уильяма Роберта Кеннеди, начавшего свою карьеру мичманом во Вторую опиумную войну. Также мне очень помогли усилия реконструкторов и специалистов-историков с различных каналов, благодаря которым я много узнал об особенностях огнестрельного и холодного оружия того периода.

А затем случился Великий Ноутбучный Крах 2020 года. Прямо на Новый год я потерял уже написанную первую половину романа. Целых два месяца я не мог продолжать работу, занимаясь восстановлением данных. К счастью, это удалось, и необходимость делать с горя харакири отпала.

Медленно, но верно я подбирал детальку за деталькой своего пазла и все лучше понимал, какую историю хочу рассказать. Для меня это многоступенчатый процесс; я примеряю разные идеи и ходы, чтобы понять, какие из них способствуют развитию сюжета, а какие, наоборот, стопорят его.

Одна из таких идей, например, заключалась в том, что Темносвет заставлял порабощенных им людей возводить на вершине горы сооружение наподобие Стоунхенджа: особое расположение камней каким-то образом увеличит его мощь. Но здесь возникал целый ряд проблем, в частности, с тем, как именно героям предстоит одолеть Темносвета в конце. А самое главное, этот ход попросту не сочетался со всей остальной историей.

Мне также приходило в голову завершить роман в лондонской психиатрической лечебнице, откуда доктор Пирс сбегал бы с Джеком, спасая его из лап очередного «Боггса». Эти спасения имели бы много параллелей, чтобы читатель в итоге так и не понял, происходит все на самом деле или это бесконечный кошмар, в который героев поместил Темносвет. Однако концовка выходила чересчур сложной и запутанной, не говоря уже о том, что банально скучной и неинтересной.

Наконец, эти и ряд других идей не позволяли мне порассуждать на те вопросы, на которые я хотел порассуждать. В чем природа сознания и личности? Можно ли впасть в зависимость не только от наркотиков, но и от прошлого? Возможно ли, что наше представление о себе – это лишь неспособность отречься от истории, которую для нас сочинило наше сознание?

Где-то на середине черновика меня вдруг осенило, почему роман должен быть написан от первого лица, а протагонистом и рассказчиком должен быть доктор Пирс. Я всегда поражался тому, как это работает. Ты интуитивно выбираешь путь, следуешь по нему какое-то время, и только потом понимаешь, зачем ты, собственно, его выбрал. Вот уж действительно, решения принимаются подсознательно, а сознание затем додумывает объяснения и оправдания.

Понаблюдав за поступками Темносвета в средней части романа, я понял, что это чудовище сродни наркоману и что именно наркоманское поведение станет причиной его поражения, а доктор же выйдет победителем как раз потому, что раскроет зависимость Темносвета и заодно преодолеет собственную.

И поскольку стихия Темносвета – ложь и иллюзии, мне хотелось, чтобы доктор одержал окончательную победу, разглядев за завесой лжи истину, пусть и ограниченную.

Надеюсь, из этого рассказа стало понятнее, как и откуда появилась «Песня для пустоты». По крайней мере, я сам думаю, что все было так. Ведь не исключено, что это объяснение мне внушил ненадежный рассказчик в лице моего сознания, пытающегося осмыслить, как я пришел к этой истории.

Кстати, откуда взялось название? Оно родилось у меня, когда я однажды размышлял о том, как назову свое полное собрание сочинений – уже написанных и которые еще будут написаны. Собственно, это и станет моей «песней для пустоты». В конце концов, любое искусство – как и сама жизнь – это личное высказывание, обращенное к безразличной Вселенной в надежде, что вопреки всему оно наткнется там на кого-то, кто услышит в нем нечто свое. И я искренне надеюсь, что моя песня затронула хоть какие-то крохотные струны вашей души.

Ну, а сейчас, думаю, книгу пора отложить – и отправиться исполнять собственную песню.