Едва заметная, китаянка затаилась между двумя большими ящиками, сжимая в руке нож.

– Господи, женщина! – выдохнул я, хватаясь за сердце. – Ты меня чуть до смерти не напугала!

Немного придя в себя, я повторил эти слова по-кантонски. Цзя-ин смотрела настороженно, словно не вполне понимала, кто именно с ней говорит.

– Как ты выбралась из карцера? – спросил я.

Она продолжала буравить меня испуганным взглядом, вжавшись в стену между ящиками и выставив нож перед собой. Я тем временем различил в ее глазах знакомый блеск.

– Все ясно. Ты курила опиум?

Цзя-ин осторожно поднялась.

– С опиумом что-то не так, – сказал я. – Он меняет восприятие, заставляет видеть то, чего нет.

Она кивнула, но опускать нож не спешила.

– Как той ночью, когда мы курили вместе. Тогда… тогда мне почудилось, что передо мной… моя жена. Она умерла много лет назад, но я видел ее и думал, что обнимаю ее, а это оказалась ты. Полагаю, тебе привиделось нечто подобное.

Она снова кивнула и медленно отвела руку с ножом в сторону.

– Бывают и другие видения.

– Да. Да, мне они тоже попадались.

– Жуткие видения.

– Да.

– Видения, способные сводить с ума.

– Да.

– Больше не кури, доктор. И из своей бутылочки больше не пей.

– Не буду. Слушай, оставаться здесь нельзя. На корабле начинается бунт, и Боггс…

– Боггс?

– Тот мужчина, который заходил с лазарет с дубинкой.

– Большой и страшный?

– Да. Он гонится за мной. Он… изнасиловал и убил фельдшера, а потом преследовал меня по всему трюму.

Как по команде, люк, через который я сбежал, прогнулся от мощного толчка снизу. Поставленный на него ящик аж подпрыгнул. В следующее мгновение послышались настойчивые удары топора об дерево.

Цзя-ин направила нож в сторону люка, словно это был волшебный жезл, способный отгонять зло.

– Куда нам деваться?

– В лазарет, – сказал я. – Там сейчас Тёрнер, лейтенант морпехов, а в столе заряженный револьвер.

Я махнул рукой, мол, иди за мной, и вздрогнул, ощутив тычок пальцем. Затем девушка оглядела меня с ног до головы.

– Цзя-ин, я настоящий, – сказал я. – Доверься мне.

– Я никому не доверяю. И ничему.

Из-под люка продолжали доноситься глухие удары топора. Времени оставалось все меньше и меньше.

– Прошу, идем со мной. Нам нужно добраться до лазарета. Джек тоже там. Я не могу дать его в обиду.

– Братик Джек?

– Да. Братик.

– Хорошо, я пойду с тобой. Но если ты попробуешь навредить мне или обратишься в демона…

– Уверяю тебя, я не собираюсь делать ни того, ни другого.

– Иди вперед, – велела она. – И не оборачивайся.

Я вывел Цзя-ин из парусного чулана, и нас тут же окружили звуки борьбы, доносившиеся со всех концов корабля. Крики, выстрелы, удары, стоны – каждый из них был свидетельством охватившего «Чарджер» бунта.

Мы медленно пробирались вперед. Я освещал дорогу лампой, но шел пригнувшись, чтобы ненароком не привлечь внимания бунтовщиков, если те вдруг окажутся рядом. Было непросто. Люк в парусном чулане трещал под напором Боггсова топора, и каждый очередной удар заставлял нас испуганно вздрагивать.

– Так как ты выбралась из карцера? – шепотом спросил я, чтобы немного отвлечься от грохота за спиной.

– Это все Уэст, – ответила Цзя-ин. – Он и еще несколько матросов курили опиум рядом с карцером. Они-то и решили меня выпустить.

Я оглянулся.

– Они не пытались… навредить тебе?

– В смысле изнасиловать? Нет. Доктор, я много лет прожила на пиратском корабле, и меня ни разу не насиловали. Первого, кто попробовал ко мне прикоснуться, я пырнула в ногу, и остальные соваться уже не посмели.

– Но Уэст и те, кто тебя выпустил…

– Опиум усмиряет похоть, – ответила она. – Это я тоже усвоила среди пиратов. Едва кто-то начинал заглядываться в мою сторону, я давала ему покурить, и он напрочь забывал о том, что у него между ног. Да и у меня тоже.

– Тогда чего они хотели? Я имею в виду, те, кто тебя выпустил.

– Просто покурить. И чтобы как можно больше людей присоединились к ним. Уэст много говорил. Все по-английски, но кое-что я поняла. Он учил матросов курить опиум, чтобы те потом показали остальным.

– Это я знаю. Он всех гардемаринов соблазнил попробовать. Джек чуть не убил себя, будучи под опиумным дурманом.

Цзя-ин придержала меня за руку.

– Из-за того, что ему показал… демон?

Демон… Что ж, весьма подходящее определение.

– Дело не в опиуме, – продолжала она. – Он всего лишь открывает дверь, а потом демон насылает на тебя звуки и образы.

– Да, Темносвет, – кивнул я.

– Уэст тоже его так называл. Демон и ему показывал видения, хотел, чтобы мы…

– Плыли на остров, знаю.

– Нам нельзя туда, доктор. У демона там больше силы. Он сведет нас с ума и заставит жутким образом поубивать друг друга и самих себя заодно.

Речь ее стала возбужденной, захлебывающейся, и мне пришлось мягко взять ее за плечи, чтобы успокоить.

– Я знаю, Цзя-ин. Темносвет показывал мне жуткие картины, внушал страшные мысли, однако прямо сейчас есть более насущная проблема.

– Бунт.

– Да. Похоже, Уэст подготавливал почву для него с той самой первой стычки. Старался как можно больше народа пристрастить к опиуму, а потом Темносвет заморочил им голову, чтобы заставить его слушаться.

– Ты думаешь, демон знает Уэста? Они уже встречались раньше?

– Сомневаюсь. Полагаю, для него Уэст просто удобное орудие. В конце концов, картины острова видел не только он… Стой.

Мы подошли к лестнице, ведущей на орлоп-дек. Сверху донеслось шарканье ног и напряженные голоса. Мы затаили дыхание, ожидая, пока звуки не стихнут, а потом я поднялся.

Лампу я оставил у Цзя-ин, чтобы можно было заглянуть на палубу незамеченным. Несмотря на стоявший там привычный мрак, никаких движущихся силуэтов я не различил.

Со стороны кормы доносились звуки борьбы, но нам туда и не было нужно. Я посмотрел в направлении носа, где располагался лазарет, и заметил у входа троих человек.

Поначалу сердце мое упало, однако потом я узнал лейтенанта Тёрнера с парой морпехов. И ничто не мешало нам до них добраться.

– Удача, – прошептал я Цзя-ин. – Нужно спешить.

– Так вперед, – сказала она, забираясь по лестнице следом за мной.

Мы торопливо вскарабкались на жилую палубу и бегом преодолели десяток ярдов, отделявших нас от лазарета. Лейтенант беседовал с солдатами; все трое были вооружены. И снова удача.

– Тёрнер! Тёрнер! – громким шепотом позвал я, чтобы нас ненароком не подстрелили.

Лейтенант обернулся к нам и прищурился.

– Доктор Пирс?

– Да! Не стреляйте!

– Парни, опустите оружие, – приказал Тёрнер морпехам, потом снова повернулся ко мне: – Вы как, доктор?

– Цел, – ответил я. – На корабле бунт. Полагаю, вы уже знаете. Зачинщик – Уэст. Он убил капитана.

– Убил? Капитана? – Тёрнер оглянулся на своих морпехов.

– Я этого не знал, сэр, – произнес один из них.

Из лазарета донесся голос Джека:

– Доктор, это вы?

Я заглянул за спину Тёрнеру. Юный гардемарин стоял возле моего стола.

– Да, Джек. С тобой все хорошо?

– Да. Уэст убил капитана? Это правда?

– Увы. Он поджидал нас в капитанской каюте. Не знаю, как он туда попал, но у него в руках оказался револьвер капитана, и из него он…

Лейтенант Тёрнер меня перебил:

– Вижу, вы нашли нашу пленницу?

Вопрос прозвучал несколько невпопад.

– Вы про Цзя-ин? Да, она пряталась, напуганная происходящим… Лейтенант, вам необходимо немедленно вмешаться. Командор Хьюз остался на шканцах; что с ним теперь, я не знаю.

– Мы не пойдем на шканцы, – сказал Тёрнер.

– Лейтенант, одному богу известно, сколько Уэст набрал сторонников. Только командор Хьюз ни за что не присоединится к бунтовщикам.

– В этом вы правы.

Не успел я продолжить свои увещевания, как послышался топот множества ног и гул голосов. С противоположного конца жилой палубы к нам приближалась внушительная толпа с лампами и оружием.

Во главе шагал Уэст.

– Они здесь, – сказал я.

– В лазарет, доктор, – сказал Тёрнер. – Вход мы удержим. Присмотрите за мистером Перхемом и без моей команды ничего не предпринимайте.

Мы с Цзя-ин протиснулись мимо Тёрнера и его морпехов внутрь лазарета. Встав между Джеком и дверью, я покосился на свой стол. Там, в ящике, по-прежнему лежал револьвер.

Я быстро достал его и дважды проверил барабан. Увесистая тяжесть немного успокаивала; теперь я был хотя бы не беззащитен.

Цзя-ин положила ладонь мне на руку:

– Доктор, не надо. Если они увидят, что ты вооружен, тебя убьют.

Я хотел было сказать, что Уэст так и так собирается меня убить, но тут бунтовщики подошли к самой двери. Из-за спины Тёрнера я смог насчитать не меньше восьми человек, державших абордажные сабли и ружья. Некоторые клинки и штыки уже были обагрены кровью.

Возможно, Цзя-ин права. Решив не рисковать, я сунул револьвер за пояс. Не бог весть какая маскировка: достаточно зайти со спины или даже сбоку, и он сразу бросится в глаза, однако спереди, по крайней мере, я казался безоружным.

– Остановитесь, мистер Уэст, – сказал Тёрнер.

Американец приподнял бровь и, оглянувшись на своих спутников, спросил:

– Я так понимаю, лейтенант, лазарет у вас под контролем?

Тёрнер кивнул.

– Вы что, убили капитана?

Уэст хищно оскалил бурые зубы.

– Он не оставил мне выбора. Собирался развернуть корабль.

– Должно было обойтись без крови, – сказал Тёрнер.

После этих слов у меня внутри все оборвалось.