Итак, Гермипп, конец пути уж близится:

«Прибудем послезавтра», – капитан сказал.

Ведь мы уже плывем по морю нашему:

Египта это воды, Кипра, Сирии,

земель родимых наших воды милые!

Но что молчишь ты? Сердце вопроси свое:

тому, что от Эллады удалились мы,

не рад ли ты? К чему себя обманывать?

Не подобает это вовсе эллинам!

Давай же, наконец, признаем истину:

мы – тоже эллины (иначе кто же мы?),

однако с чувствами, с любовью Азии —

с любовью той и теми чувствами,

что чужды эллинам порой так кажутся.

Ведь не пристало нам, Гермипп, философам,

царькам уподобляться нашим мелочным.

Ты помнишь, как над ними потешались мы,

когда они пришли к нам на занятия?)

Их вид был явственно эллинизирован

и македонский (что за выражение?!),

но проступала некая Аравия

иль Мидия, столь неумело скрытая:

бедняги смехотворными уловками

припрятать это неказисто силились.

Нет, вовсе не пристало нам подобное:

ведь чужды эллины таким тщеславиям.

А крови – и сирийской, и египетской,

что в нас течет, – стыдиться нам не следует,

о ней с почтеньем вспоминая, с гордостью.