У поэта Тютчева была жена Элеонора. Такая хрупкая, бледная, чувствительная, романтичная, в шляпке, с локонами завитыми, в кисее и ленточках. Типичная дама тех времен. Наверное, и флакон с нюхательной солью носила на поясе изящного платья. На случай нервного припадка и обморока. Тогда многие дамы носили такой необходимый флакон. И слезницу для собирания слез.

Она вела все хозяйство, родила трех дочерей в браке с Тютчевым. Очень любила мужа. И от его измены страдала сильно. Узнала про связь с баронессой, расплакалась и хотела заколоть себя кинжалом. Маскарадным. Игрушечным. Конечно, ничего не получилось. Выбежала на улицу, упала без чувств… Театральная и нелепая сцена. Истеричная кисейная барышня, так некоторые скажут.

А потом корабль, на котором плыла Элеонора с детьми, загорелся. Капитан принял решение посадить корабль на мель. И посадил на скалы охваченное пламенем судно! Была паника, люди в дыму и копоти искали спасения. А хрупкая ранимая Элеонора спасла своих детей, показав удивительное мужество и силу духа. «Можно сказать по всей справедливости, что дети дважды были обязаны жизнью матери, которая ценою последних оставшихся у нее сил смогла пронести их сквозь пламя и вырвать у смерти» – так сам Тютчев написал о поведении жены. Вот вам и «кисейная барышня». Которая после потрясения заболела и умерла. Она же была чувствительная и ранимая.

Вот так и бывает: хлипкий и внешне слабый человек, который льет слезы, истерики закатывает, дрожит от переживаний и тревожится, может проявить в момент настоящей опасности огромное самообладание и смелость, чтобы спасти своих.

Может, не надо ранить его сердце обманом и изменами? Тютчев рыдал над гробом жены. И поседел за одну ночь. И до конца жизни посвящал ей стихи, любил…

Экзистенциалисты говорят: человек показывает себя в минуту опасности. Он может стать трусом, а может – героем. Никогда нельзя заранее знать силу духа человека. И свою тоже.

Слабая женщина спасает своих. Хрупкий нервный человек проявляет стойкость и отвагу в угрожающих обстоятельствах. Так часто бывает. И нельзя насмехаться над чувствительностью и ранимостью. Надо щадить сердце ранимого человека.