Одной женщине приснился жуткий сон: пришел муж домой в новом черном пальто. Длинное, с капюшоном, такое черное, что аж лоснится от черноты. Лицо у мужа бледное, и говорит он тихим, тоже бледным голосом: «Смотри, какое хорошее пальто мне мама подарила!»

А мамы-то уже десять лет как нет. Да и при жизни ничего она не дарила – только выпивала, была лишена родительских прав, звонила из мест не столь отдаленных, проклинала и желала сыну лютой погибели. Муж вырос в детдоме.

Женщина проснулась в испуге, но мужу ничего не рассказала: зачем пугать? Мало ли какая дрянь приснится – может, кино страшное смотрела или чаю крепкого на ночь выпила.

Муж ушел на работу, а она все думала про сон. Вечером муж вернулся и говорит: «Я, Нина, купил себе пальто. Очень дешево – коллега, Альфред Игнатьевич, предложил. Ему не подошло. Чистая шерсть, фасон отличный, и с капюшоном. Почти даром. Пусть хоть одна модная вещь будет в гардеробе!» Достает из пакета черное пальто, как во сне, и надевает.

Жена похолодела. На миг показалось, что лицо у мужа стало словно из пластика – белое, холодное. Хотела рассказать сон, но муж только отмахнулся: совпад ение, мол, сон и сон. Совпадение.

Стал он это пальто носить. Элегантная вещь! Благородный цвет, достойная длина, теплое.

И вроде ничего, да только с тех пор муж побаливает, покашливает, хиреет на глазах. А несчастья как из рога проклятия: аварии, поломки, конфликты на работе, проект рухнул, жалованье урезали, увольнение грозит. Дома лежит без сил, задыхается, только стонет. Словно задыхается; душит его что-то. Хотя врачи ничего не находят. Говорят: «Пока вы вроде здоровы. Но если болезнь начнется, тогда и разберемся. Медицина ведь не всесильна».

А он все равно идет на работу, шатаясь. Как иначе? Жить-то на что? И так долги появились. И надевает теплое черное пальто, выгодно купленное, кутается.

И снова жене сон приснился. Свекровь стоит, грозит пальцем и зло спрашивает, как при жизни: «Ты чего, дрянь, моему подарку не рада? Я ведь пальто хорошее подарила! Конечно, раздобыл-то его Альфред Игнатьевич, а бумажку с заклятием жена его под подклад зашила. Но считай – подарок от меня. Сын скоро ко мне поедет, в пальто ему удобно будет добираться!»

Женщина вскочила, распорола подкладку черного пальто, а там записка с дьявольскими словами и земля в пакетике. Позвала мужа, показала все. Муж испугался. И вспомнил, что коллега Альфред уже его место занять готовился, о здоровье его спрашивал, удивительное внимание проявлял – заботливый, дружелюбный человек на вид.

Супруги выбросили записку и землю. А пальто муж унес на работу и отдал Альфреду Игнатьевичу обратно. Ох, как тот рассвирепел! Сначала побагровел, потом побелел, и пальто, заботливо сложенное в черный пакет, тронуть не захотел. Кричал и взвизгивал: «Не надо! Не возьму!»

А муж спокойно сказал: «Бояться нечего. Мы записку и землю выкинули. Теперь это просто пальто, без подвоха и подклада. В химчистке побывало, как новое. Носите сами, берите даром!»

И с того дня все наладилось. Муж выздоровел, стал хорошо зарабатывать, с начальником отношения улучшились. А Альфреда Игнатьевича уволили: вскрылись все его злоупотребления, которые раньше начальник будто не замечал, словно под мороком был.

Может, это от галстука? Того самого, дизайнерского, украденного на похоронах, – его Альфред подарил начальнику. И конфетами с кладбища угощал, сам признавался, когда уходил, осыпая всех угрозами и проклятиями. Это был опасный безумец, от зависти давно с ума сошел. А на вид приличный человек.

А матери спасенного мужа поставили хороший памятник. Поблагодарили душевно. Простили. Не была она доброй женщиной при жизни, нет. И во сне являлась такой же – недоброй, нетрезвой. Но именно она предупредила! Рассказала про заклятие и землю. Как могла – так и спасла своего сына. Разве не так?

И надо уметь прощать даже не слишком доброго человека, если он нас спас. Как мог – так и спас.

А пальто потом взял охранник Эдуард, раз никому не нужно. Радовался, носил с удовольствием. Теперь это просто обычное черное пальто с капюшоном, безвредное.

Не в черном пальто было дело, а в черной зависти черного сердца. Ее не сразу распознаешь – как бумажку за подкладкой, как нож за спиной. Хорошо, если правда вовремя открывается – это спасает. Но так не всегда бывает. В сказках вот бывает. Даже если начинаются они страшно…