Одна женщина разочаровалась в жизни. Это слишком красивые слова – она просто не понимала, что с ней. Жить не хотелось. Жизнь слишком тяжела и бессмысленна, разве нет? Надо работать на невыносимой работе, дорабатывать до пенсии. Надо платить за квартиру. Вообще за все надо платить.

А еще надо смотреть в зеркало на свое стареющее лицо. Оно так быстро меняется, как осенний лист, желтеет и засыхает. Морщины. Тусклый взгляд. Хоть красься, хоть не красься – лучше не станет. Старое ненакрашенное лицо и старое накрашенное лицо – вот и вся разница.

Муж, которого женщина горячо любила, ушел от нее два года назад. Просто взял и ушел. Несчастья бывают будничными – ничего интересного, трагичного. Просто сказал, что встретил другую женщину. Надо быть честным. Поэтому честно и сказал: «Я тебя разлюбил давно. Мы чужие люди. Два года я люблю и живу. У меня новая жизнь».

Квартиру оставил пока. Дочь же растет, закончила школу, поступила в колледж на парикмахера. Ушел. И жизнь ушла вместе с ним. Тоже буднично уходила – просто женщина засыхала, увядала. Но так и должно быть. Старость приходит, за ней – смерть. Женщина была уже почти неживая.

Вот такие мысли были у нее. И еще вязкие переживания из-за дочери, которая совсем отбилась от рук. Живет своей жизнью, ничего не рассказывает. Раздражается, просит деньги, кричит: «Отстань от меня!» И куда-то уходит вечерами. А что мать сделает? Дочери почти восемнадцать. Мать ей не нужна. Надоела.

Женщина чувствовала, что погружается в зыбучий песок. Все потеряло смысл. Работа, дом. Дом, работа. Она превратилась в робота, только стареющего и печального. В неживую – так она думала. И думала о том, как тяжко избывать срок жизни – словно досиживать длинный срок в тюрьме. Женщина понимала, что скоро заболеет или еще что случится, но что она могла поделать? Это же правда. Все так и есть.

И тут еще удар случился. Дочь однажды зарыдала в своей комнате громко, как в детстве – отчаянно, в голос. Женщина вынырнула из морока, бросила кастрюлю, которую тупо мыла уже полчаса, и побежала к дочке. А та, путаясь в словах и захлебываясь в слезах, сообщила, что ее тоже бросили. И что жить больше она не хочет. И к тому же будет ребенок через три месяца. Вон живот какой уже! Мы, мол, собирались пожениться, а потом он передумал. Уехал в другую страну. Теперь она жить не хочет! Так говорила дочь сквозь слезы.

Женщина едва на ногах удержалась. Вот удар так удар. И живот так живот. Как это она проглядела такое? А потом сказала дочери: «Не реви, дело житейское. Подумаешь, уехал. Как уехал, так и приедет. Я ему покажу! А не приедет – так и хорошо. Зачем нам такой? Не реви, я сказала! Все нормально будет. Совершенно не из-за чего так реветь. Еще ребенку навредишь! Ты роди, а там посмотрим!»

Дочь подумала, что мама окончательно сошла с ума. И перестала плакать. А мать ласково обняла ее, прижала к себе, похлопала по спине. И начала деловито расспрашивать: «Была у врача? Встала на учет? Все ли в порядке? Будем брать академический или продолжишь учиться? Я на пенсию выхожу скоро, но смогу подрабатывать и помогать. Куда кроватку поставим?»

Захлопотала, забегала. Столько дел! Столько забот! Скоро малыш появится. Вот тогда тяготы и начнутся, конечно. Надо мебель переставить. Деньги нужны. Документы оформить скорее. Покупать нужное. Надо в интернете все посмотреть. «Чего же ты сидишь, Катюша? Действовать надо! – повторяла мама. – А там посмотрим!»

Как будто женщину напоили жизненным эликсиром. Как будто спало злое заклятие. Как будто Мертвая Царевна очнулась от глубокого сна и бросилась все проверять и менять. Дочь с изумлением смотрела на эту метаморфозу.

А женщина улыбалась сквозь слезы – боялась, тревожилась, злилась и радовалась одновременно. Все эмоции нахлынули разом. Как свет в темную комнату. Как ливень в пустыню. Ожила. Хотя события были не такими уж радостными. Как и сама жизнь. Она тоже не такая уж радостная. Но ничего – жить можно. Когда есть ради кого или ради чего.

Так потом говорила женщина, когда смотрела на прекрасного малыша: «Жить можно и нужно. Только надо, чтобы было ради кого жить. И чем жить. А остальное как-нибудь переживем. И еще покажем тем, кто поступил плохо. Покажем, как хорошо мы живем, даже если не совсем хорошо. Но это есть живая жизнь».

И жизнь вернулась к женщине в тот вечер. Надо жить. А там посмотрим!