В глубине леса исчезли звуки. Мир ограничен деревянными столбами, что подпирают небо. Для Эгрегия эта местность знакома. Он сразу принялся обустраивать лагерь. Долго задерживаться на этом месте он не собирался, но минимум удобств необходим.

Подруге было тяжелее. Она выросла среди открытых песков Побережья костей, далеко отсюда. Под хвойным пологом ветер не ощущался, холод проникал даже сюда. Влажный воздух, пропитанный особыми запахами, изматывал людей.

На открытой местности женщина чувствовала себя лучше. Пусть там холоднее, зато нет этого ощущения, что весь мир тебя ненавидит.

Потому Хенельга не знала, за что взяться. Наконец Эгрегий устал от ее попыток помочь и заставил усесться в стороне.

– Драться-то сможешь? – спросил он.

– Только покажи куда бить, – подруга слабо улыбнулась, обхватила себя руками.

Даже деревья тут казались незнакомыми. Сосны росли и на Побережье, но там это сухие, рыжие деревья. Здесь же кору покрывал зеленовато-белый налет, почва вокруг усеяна мелкими иглами, а некоторые камни позеленели. Яркий зеленый цвет в такое время выглядит чуждо.

Не отпускало ощущение, что за тобой следят. Хенельга молилась, точно исполняла указания Эгрегия.

Они забирались все выше, уходя глубже в лес. По пути распугивая редкую дичь. Кроме белок и птиц на ужин обычно ничего не попадало. Припасы не берегли, зерно и вино уходили быстро. Эгрегий утверждал, что ручьи в этой местности безопасны. Поначалу он закапывал опустевшие мешки или кувшины. Потом просто бросал мусор.

Кувшины разбивались на множество черепков, звоном оглушая окрестности.

Лишь с кострищем Эгрегий осторожничал. Выкапывал ямку, где зажигал огонь. Так ветер не мог добраться до углей. Они спокойно прогорали, не давали дыма. Чем дальше наверх, тем меньше встречалось сухое топливо. Сосновые ветви горели с треском, отчего вверх выбрасывались снопы искр.

– Может, поджечь чащу? – предложила Хенельга, следя за искрами.

В ее вопросе было больше надежды, чем здравого размышления. Эгрегий это понимал, но все же привел доводы против.

Где данаи, они не знали; подгадать, куда направится огонь – не удастся; не стоит гневить лесных духов.

– Я с ними уже договорился. Вдруг помогут.

– Пусть хоть не мешают.

С набором высоты менялось окружение. Деревья вытягивались, стараясь удержаться на каменистой опоре. Почвенный слой совсем истончился, лишь на плоских плато встречались травяные заросли.

Оглядываясь назад, Эгрегий видел, какую они оставили после себя просеку. Не следы в игольчатом ковре, не примятая трава указывали на их маршрут, а обломанные ветви сосен. Совсем не похоже на звериную тропу. Зато Хенельге удобно. Она следовала за другом по уже готовому пути.

Троп не было, камни под ногами скользкие. Каждое утро туман опускался на холмы, ближе к полудню сползая к подошве. Это и хорошо, и плохо. Эгрегий не видел преследователей, зато различал шум, искаженный лежащим внизу туманом.

Лишь к вечеру воздух становился прозрачным. Чужестранцы понимали, как высоко забрались. Они увидели море, стоя на вершине холма.

Внизу среди деревьев поднимались струйки дыма. Эгрегий насчитал десяток стоянок. Данаи обложили холм со всех сторон, проскользнуть мимо может получится, но риск слишком велик.

Врагов от нападения удерживало то, что они не знали, с кем имеют дело.

– У нас большое преимущество, – заметил Эгрегий, – заберемся на те столбы.

Он указал на каменные пальцы, торчащие на ближайшем плато. Это не самая высокая точка в окрестностях, зато не станет ловушкой для иноземцев. Необходимо оставить возможность отхода. Сами камни послужат прекрасным укрытием.

С топливом там возникнет проблема. Потому Эгрегий предложил Хенельге собирать по пути хворост. Становясь лагерем, они будут увязывать их в связки и нести дальше. Заодно хворост можно использовать для укрепления проходов между камнями.

– Станешь моим осликом, – хмыкнул он.

– Насколько мне известно, в нашей команде был только один осел.

– Так его с нами нет, к тому же, он дикий осел, попробуй такого приручи.

– А я что, приручена?

Эгрегий пожал плечами и улыбнулся. Последнее время приходилось часто отвлекаться на пикировки. Хотя с набором высоты Хенельге полегчало. Так глядишь, развеется, а потом еще кровушки данайской попьет. Совсем хорошо.

До столбов они дошли за два дня. Внизу в тумане различались голоса.

Данаи понимали, как опасны разбойники в холмистой местности. Милиты продвигались медленно, не подходя близко к отвесным стенам. Вели разведку, чего от них вообще сложно ожидать.

Самые глупые были убиты, потомки выживших усвоили уроки окружающей природы.

Частые дожди размывали холм. От влаги страдала броня и одежда. С вершины сыпался камень, словно это кто-то пытался устроить преследователям ловушку. Возможно, просьбы Эгрегия были услышаны. Духи природы удовлетворились его подношением и обещанием пролить человеческую кровь.

Уж этого он мог обещать бесконечно много. Не оскорбит этим Мефона, ведь в итоге все окажется на дне морском.

Столбы оказались еще больше, чем казались издалека. Они располагались на краю террасы сланцевого холма. Ветер соскреб с макушки холма излишки песка и глины, обнажив непривычную породу. Холм вырос словно из кирпича, будто был делом рук гигантов.

– Вот, – сказал Эгрегий, осмотревшись, – а ты говорила, что не похоже на твой дом.

– Древнее место. Сильное.

Она словно не слышала насмешки в голосе друга. Эгрегий опять испытал знакомый страх. Живя среди гирцийцев, он отвык от уважительного отношения к богам. Но древние боги – иное дело.

Столбов было три, образующие вершины неправильного треугольника. Один столб подумывал обрушиться в пропасть. Зато в пространстве между ними можно устроить лагерь.

Из хвороста соорудили фашины, чтобы закрыть проходы. Держа в уме, что это еще запас топлива, Эгрегий носил к лагерю камни. Вытащить их из ближайшего холма не составляло труда. Немного надавить подтоком копья, расшатать камень и вынуть его словно это гнилой зуб.

Плоская форма идеально подходила, чтобы строить стену. Глина и вода служили скрепляющим раствором. Грязная и тяжелая работа, но необходимая. Вскоре вся одежда у Эгрегия с Хенельгой стала коричневого цвета.

– Будем в ней встречать врагов, – посмеялась женщина.

– А как же чистенькими встречать смерть?

– Дождем отмоет.

Шутка не удалась Ладно. Эгрегий пожал плечами и продолжил работу.

Пространства между камнями хватит, чтобы разместиться четверым. Как раз место для поклажи и костра. Зато врагам не пробиться. Эгрегий попытался со щитом пройти – не вышло.

– Придется им бросать их, – Эгрегий отложил щит.

– Откроются, буду бить с камня стрелами.

Она уже проверила, что сможет забраться. Камень стал скользким. Зато его ступенчатая форма обеспечивала надежную опору.

Решили, что Эгрегий сначала встречает тех, кто подходит снаружи. Потом бросает щит и отступает в укрытие. Хенельга начинает их обстреливать из лука…

– Сколько у тебя стрел?

– Три десятка.

Стрелы были скорее охотничьими, с широким наконечником. Нагрудник не пробьют.

– Надеюсь, данаи не в бронзе будут, – вздохнул Эгрегий.

– Я не заметила блеска металла.

– Я тоже.

Сражаться будут до последнего. Не вздоха. А последней возможности. Как только ситуация позволит, они решили спуститься по склону вниз. Это шанс, хоть и мизерный.

Крутой обрыв, потемневший от пропитавшей его влаги, выглядел неприступным.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Перебьем всех и уйдем так.

– Заодно поживимся их припасами. Давно зерна не видели.

В эту ночь они жгли огонь, больше не скрываясь. Пусть и пламя, и дым видят враги.

Забираясь на вершину столба, Хенельга оглядывала окрестности. Теперь она видела данаев, подходящих к столбам с трех сторон. По десятку в каждом отряде. Очень разумно они поступили, решила женщина.

Разумные и осторожные враги – что может быть хуже.

– Если у тебя есть еще идея, как их перехитрить – самое время, – крикнула она другу.

Тот вновь принялся укреплять проходы между камнями. Северный проход он оставил ниже, чтобы сам мог через него перешагнуть. Южный укреплял.

– Таким премудростям не учен, – огрызнулся он.

К тому же, поняла Хенельга, у них недоставало припасов для «хитростей».

На ловушки рассчитывать не стоило, они их не ставили – это требовало времени. Камни мало на что годились. Эгрегий отобрал некоторые и заставил Хенельгу их скруглять.

– Десятка пять снарядов будет достаточно.

– А еще машину со стрелами и отряд пехотинцев?

– Если сможешь их смастерить, так вперед.

Тут Эгрегий подумал, что по мифологии резчиков людей вполне могли сделать из глины. Что там на самом деле думала Хенельга на этот счет, Эгрегий не знал. Он сам об этом не особо задумывался. Люди есть и все, какая разница, откуда они взялись.

А сейчас подумал, что они скорее из моря вышли. Но не из пены, как боги красивые, а из ила – вот это подходящий материал для низших созданий.

В ил им суждено вернуться.

Впрочем, еще рано отчаиваться. Они приготовились, а значит, есть шанс спастись.

Их противники тоже не так просты. Наблюдая за ними, Хенельга заметила странность – один отряд остался на месте. Десяток, может, чуть меньше воинов находились у подножия холма, где располагались столбы.

Деревья и камни мешали разглядеть лагерь. Поднимающийся дым выдавал их присутствие. Данаи тоже поняли, что нет причин прятаться. Дичь им удалось загнать наверх, теперь она не уйдет.

– Кажется, – сказала Хенельга, – нам придется сражаться до последнего.

Эгрегий забрался на камень, осмотрелся и согласился.

– У нас еще есть шанс, – приободрил он Хенельгу, когда спустился.

Два других отряда подходили со стороны плато. Находились они близко, но чуть ниже, чем столбы. Эгрегий не мог воспользоваться пращой. Придется подпустить врагов как можно ближе.

Расстояние небольшое, укрытий на нем немного. Пятьдесят снарядов – Эгрегий понял, что потребовал слишком много. Запас пригодится на тот случай, если враги отступят. Ведь им не один раз предстоит штурмовать укрепления.

Эгрегий оглядел место, где они устроили лагерь. Те еще укрепления.

– Их там где-то с десяток, а то и два, – сказала Хенельга.

Ей лучше удавалось посчитать количество воинов. У Эгрегия получалась цифра или намного меньше, или на порядок больше.

– Как тебе это удается? – спросил он.

– Выберемся на волю, расскажу. А пока терпи и готовься.

К чему готовиться, он понимал и так.

Враги подступали все ближе. Туман доносил обрывки разговоров, на этот раз отчетливые. Данаи переговаривались, шутили, обсуждали охоту. Видать, это их задержало в пути. Да и зачем им торопиться. Полис наверняка оплатит вынужденное отсутствие мастеровых, взявших в руки оружие.

А еще могут быть доплаты за риск.

– У нас есть шанс, – Эгрегий поймал одну мысль, – это не профессиональные воины, а ополчение. Милиты, как они себя называют.

Хенельга покачала головой. Будь они на юге, встреча с милитами была бы другой. Граждане Саганиса знают, как держать щит и куда колоть копьем. А еще у них есть луки.

Для воинов из Саганиса разбойники стали развлечением, возможностью вырваться из серых зимних дней. Пусть над данаями подшучивают, но все же они неплохие воины. Походная жизнь им привычна, а призыв к оружию не вызывает раздражения.

Штурмовать данаи решили на следующий день, выбрав время после полудня. Солнце окажется над головой, врагов прекрасно видно. Два отряда приближались с южной и северной стороны, оставляя проход между отрядами. Выманивая врагов из укрытия.

Два отряда по девять человек. Строй в линию, с фронта выставив щиты и копья. Бронзовые шлемы защищали головы, другой брони на воинах не было.

Поднявшийся ветер немного спутал карты. Обрушившийся с Рифинских гор поток поднял в воздух коричневую пыль, ослепляя приближающихся воинов. Начищенная до блеска бронза потускнела, фигуры размылись. Грозный вид копейщиков немного померк. Зато поднявшихся на камни врагов данаи не могли разглядеть. Грязные и покрытые коркой из глины и песка, они сливались с пейзажем.

Две тени обрушили на приближающихся воинов град снарядов. Эгрегий легко находил цели, ориентируясь по блеску бронзы в поднятом пылевом облаке. Он понимал, что его камни вряд ли нанесут серьезный урон. Ему удастся оглушить, напугать воинов, но на самом деле они отделаются только синяками.

Эгрегий не стоял на месте, перебегал по террасе из стороны в сторону. В отличие от врагов он обладал мобильностью, строй не сковывал его. Выпуская камни с разных сторон, он создавал иллюзию, что здесь окопались десятки врагов.

Хенельга как могла помогала другу. Стрелы она экономила. Женщина понимала, что при таком сильном ветре, ей едва ли удастся кого-нибудь ранить. Только по чистой случайности.

Выпустив десяток стрел, Хенельга решила приберечь снаряды.

Приближающиеся отряды сбились с шага, но не отступили. Воины пригнулись, защищаясь щитами. Они шли медленнее, шли осторожно, уверенно тесня врага, спрятавшегося в пыльной буре.

Сколько бы камней не обрушилось на них, они будут идти вперед, пока не ужалят копьем врага. Несколько шишек да синяков – ерунда, они послужат доказательством, что враг был силен, а бой труден.

Для легенд и песен нужна пища. Немного приукрасить правду, чтобы история заиграла яркими красками. Сидя в четырех стенах, подобного не добиться.

Увидев, кто им противостоит, данаи на мгновение замешкались. Странная ситуация. Ведь это походило на тщательно спланированную ловушку. И казалось бы, враги не могли спрятаться, но вдруг…

Отряды разделились, пятерка воинов повернула в обратную сторону, готовая встретить нападающих с тыла. Только этого Хенельга ждала. Ее стрелы, затерявшиеся в ветре и пыли, яркими вспышками обрушились на врагов. Толстая ткань туник и плащей защищала милитов от серьезных ранений, но никто не остался без кровавого подарка.

С победным кличем на Эгрегия устремились пятеро. Другой отряд был еще далеко, чуть замешкался, продвигаясь через камни.

Эгрегий захлестнул пращу на талию, закрепил оружие и отбежал к камням. Тут он подхватил щит и копье. Крикнул Хенельге, чтобы та поберегла стрелы. Женщина вооружилась копьем, готовая колоть приближающихся противников сверху или сбоку.

Сломав строй, данаи окружили Эгрегия, из-за кромки щита сверкали глаза. В них читался страх, который, однако, не мешал воинам. Страх полезен, если его удастся обуздать.

Эгрегий отсалютовал врагам, держа в руке копье. Если и придется пролить свою кровь, то враги заплатят больше.

Данаи на шаг приблизились, скрываясь от ударов за широкими щитами. На чужака со щитов глядели обережные рисунки. Под щитами болтались шнурки, на которых были привязаны костяшки и бронзовые предметы. Воинов защищало не только умение сражаться, но и куча амулетов.

Сам Эгрегий лишился такой защиты. Почти все забрало море по пути себя. Эта дань соленой воде помогла сохранить жизнь, теперь сухая почва будет напоена соленой кровью.

– Ваши жизни достанутся Мефону! – прокричал Эгрегий.

Вряд ли данаи знали гирцийский. Варварский лай они проигнорировали. Просто очередной дикарь, которого следует научить уважению к цивилизованным людям. Воины подходили ближе, смыкая кольцо.

Эгрегий потрясал копьем, ища пищу для оружия. Наконечник бил по деревянным щитам, выбивая щепу и оставляя глубокие раны. О, эти ссадины на щитах станут прекрасными легендами.

Лишь бы воин вернулся с этим щитом.

Словно пса данаи оттесняли варвара к столбам. Они уже праздновали победу, их копья целили в грудь противника.

Эгрегий не дожидался удара. Он не боялся повернуться спиной к жадным копьям, открыться для удара. Наконечники его не достали. Эгрегий успел перемахнуть через преграду, отступив за которую, он выставил перед собой щит.

Данаи остановились. Кто-то должен первым забраться внутрь, чтобы встретиться с варваров один на один. Совсем другой расклад, риск возрос, но и победа вознесет воина до небес.

Смельчак нашелся сразу. Не зря же он стоял на правом фланге отряда. Воин направился к стенке. Он не успел переступить через стену, Эгрегий бросил копье, которое попало в щит даная. Там оно застряло, оттянуло верхний край щита вниз.

Воин выпучил глаза, провожая защищающую его кромку щита. Выставив вперед ногу, коленом он мог поддержать щит, выправить его положение. Не успел.

Эгрегий сделал шаг вперед и вонзил короткий меч в шею врага. Ни туника, ни плащ не могли защитить от удара.

Лезвие ножа рассекло завязки шлема, но тот не свалился, сидя на плотном подшлемнике.

Кровь брызнула из раны, заливая щит, одежду и окропляя алой краской каменную стенку. Воин с хрипом повалился вперед, рухнув на стену. Эгрегий сделал шаг вперед, взобрался на стенку, топча воина. Он не пытался убить того, кто уже умирал.

В руках Эгрегий уже держал чужое копье.

Внезапная смерть предводителя ошеломила воинов. Они сгрудились напротив входа, сжимаясь в тощую линию. Перед Эгрегием возникла стена щитов, не оскалившаяся жалами копий.

Сгрудившись, данаи только мешали себе. Они помышляли о защите, а не о нападении. Эгрегий наступал на них, отвлекая все внимание на себя.

Соскользнувшая вниз Хенельга, нанесла копьем удар вбок правофланговому данаю. Воин захрипел, повалился на бок, стараясь унять поток темной крови. Товарищ, стоявший рядом, пытался удержать его за щит, не понимая, что произошло.

Вся линия развалилась, данаи сломали строй. Их тела теперь открыты для копий. Рука, грудь, бедро, а затем и спина. Последнего воина Эгрегий поразил, бросив ему в спину тяжелое копье.

Сторожившие тылы милиты, поняли, откуда на самом деле идет угроза. За мгновение боя, отсчитанное галопирующим ритмом сердца, два отряда недосчитались пятерых бойцов.

Численное превосходство внезапно перестало быть таким уж ободряющим фактором.

Данаи отступали, закрывшись за стеной из щитов. Эгрегий посылал вслед уходящим тяжелые камни, хлестко ударяя пращой по воздуху. Погонял бегущих. Хенельга приканчивала раненных, а затем оттаскивала их к столбам. Их одежда, их оружие и броня стали трофеями.

Отогнав данаев, победители восславили Мефона.

Тела повесили на краю склона. Кровь еще вытекала из мертвых тел, окрашивая коричневый склон. Ни снег, ни дожди не в силах смыть бурые пятна с холма позора, со столбов гнева.

Легенда из героической стала печальной. Соль пропитала землю, написав имя Хозяина на завоеванной земле.

Ненужные доспехи, помятые шлема закрепили на столбах.

Отступившие враги расположились двумя лагерями в ста футах. От стрел и снарядов пращи их защищали камни. Данаи разжигали огонь так, чтобы было меньше дыма. Они выманивали чужаков, пытались их обмануть, что ушли. Никакого шума. Нет разговоров.

Эгрегий и Хенельга не поддались, решили остаться на месте.

– Теперь не будет так просто, – сказал Эгрегий вечером.

– Ага.

Врасплох врагов уже не застать. Они будут действовать осторожно, проявят осмотрительность.

Утром, не дождавшись нападения, в лагере данаев заработали топоры и пилы. Звук шел с двух сторон. В лесу свалили несколько деревьев.

– Они строят хижину? – удивилась Хенельга.

Со своего поста она немногое могла увидеть. Ветер теперь мешал, пылью скрывая приготовления данаев. Эгрегий знал, что там происходит. Долговременные укрытия враги строить не будут.

– Щиты.

– Какие щиты?

– Переносные, – Эгрегий пожал плечами.

Сам он такие осадные устройства не видел, но представлял, как они работают. То ли от Виала, то ли от Дуилла узнал. Теперь это уже не важно.

– Спускайся, решим, что делать.

Эгрегий помог Хенельге спуститься, рассказал, что надо делать. Он сомневался, что все получится. Попытаться стоит.

Стрелы и камни оставили, вооружились копьями и заняли проходы между столбами: Хенельга с одной стороны, где стенка повыше, а Эгрегий на другой. Здесь каждый сможет вести бой, не опасаясь вражеских стрел.

Солнце переместилось на запад, светило в глаза обороняющимся. Ветер поднимал пыль, размывая приближающиеся силуэты. Две большие тени надвигались. Сквозь шум ветра слышно скрежет и шуршание.

Данаи несли огромные щиты. Эти грубые конструкции защищали десяток воинов от снарядов. Используют их во время штурма. Ситуация сводила с ума данаев. Варвары ведут себя иначе.

Выкуривать врагов из укрытия – задача сложная. Будут убитые.

В Бездну легенды! Данаи пришли сюда, чтобы расправиться с чужаками, варварами, дикарями. Любые средства можно использовать.

Из-за размера щиты приходилось передвигать на простых колесиках. Их окружность едва ли идеальна. Лишь усилиями пяти человек удалось сдвинуть конструкцию. С брусьев кору не срезали, щиты сохранили свой странный зеленовато-коричневый цвет. Все из-за лишайника, покрывающего окрестные деревья.

Эгрегий покачал головой. Он думал, что иметь дело придется с пятью противниками – небольшой шанс на выживание.

Оба отряда шли на них.

Оставив свой пост, Эгрегий переместился к краю склона. Казалось, что лагерь внизу опустел. Ветер скрывал, что творится внизу. Наверняка данаи устроили ловушки – набросали шипов, установили колья. Кто-нибудь наверняка караулит внизу. Заметив спускающихся врагов, наблюдатель тут же поднимет крик. И он не один внизу.

Перемолвившись с Хенельгой, Эгрегий скорректировал их план действий. Прощаться не хотелось, но все говорило о том, что это последний бой. Хенельга отказалась от благородного, но бесполезного предложения друга. Она не покинет его, чтобы искать спасения в чужих землях.

Уж лучше лечь здесь, где земля впитает их кровь.

– После себя мы оставим воспоминания, – сказала она.

– Вот не думаю, что данаи будут о нас петь.

– Не будут. Они запомнят ужас, что мы внушаем.

– Ужас глубин?

Хенельга кивнула.

Что ж, и холм трупов станет напоминанием данаям.

Данаи приближались, прикрывшись щитами. Они никак не проявили удивления, что враги не обстреливают их.

Вид поверженных сограждан не смутил данаев. Ни ярости, ни страха, все так же медленно милиты наступают. Такая выдержка от народа, славящегося своей горячностью – удивительно! Это гирцийцы, подумал Эгрегий, могут так спокойно заглядывать в Бездну.

Остановившись в двух футах от столбов, данаи выжидали. Ни обстрела, ни криков. Варвары давно бы выбежали на них, чтобы копьями, топорами, ножами и дубинами начать лупить по щиту. Удивительный враг. Тем важнее не только победить, необходимо выжить. Саганис должен знать, что в округе появились странные люди.

Жестокая степь приучила колонистов к осторожности. Холод лишил данаев их природной горячности. В северных колониях редко происходят внутренние разногласия. Либо данаи изменились, либо у них хватает внешних врагов.

Данаи изменили своей тактике. Из-за переносных щитов они выходили с левого фланга. Правый воин, предводительствующий в отряде, уступил свое почетное место левофланговому.

Враги не раскрывались. Они заметили спрятавшихся за укрытием чужаков. Опять же – никакой реакции. Защищенные со всех сторон, приближающиеся к столбам словно башни.

Выйдя из-за укрытия, данаи опустили копья. Их строй был слишком плотным, чтобы свободно пользоваться древковым оружием. Они пытались только отогнать чужаков. Варвары все не выходили. Простой угрозой их не выковырять из укрытия.

И данаи, и варвары проявили уважение друг к другу.

Эгрегий, сам неожиданно для себя, вышел наружу, отсалютовал копьем данаям. Правофланговые покинули фалангу и отсалютовали варвару. Они даже позволили тому вернуться под прикрытие каменных стен, не попытались метнуть в него копье или проявить иную хитрость.

Как только враг вернулся на позицию, данаи атаковали.

Меж столбов они не могли полностью использовать преимущество плотного строя. Правофланговые милиты атаковали отдельно от шеренги. И Хенельга, и Эгрегий теперь были заняты боем.

Сражением казалось непривычным. Оно не походило на те безумные, веселые стычки, что случались раньше. Теперешний бой отличался монотонностью. Обе стороны прикрывались щитами, не имели возможности маневрировать. На открытой местности один на один враги кружили бы вокруг центра боя, словно священнодействуя. Проливая кровь во славу древних богов.

В проходе между столбами не было возможности для маневра. Воины ударяли и жалили, каждый раз жадное копье натыкалось на деревянную стену. Варвары не успели стереть с трофейных щитов чужие символы и обереги. Тем чуднее казался бой. Словно сошлись братья.

Даная не смутило даже то, что он сражался с женщиной. Он вырос на мифах о воительницах. Легенда ожила. Это сражение достойно древних героев, воспетых аэдами.

Ему доводилось видеть женщин степняков. Они не воительницы в полном смысле, но могут поразить умением стрелять из лука. Обычно, для пораженного это означает смерть. Пусть эта женщина не очень походила на фризийца, она действовала так, как от нее ожидал милит.

Сражение в периболе привычно данаям. Варвары чувствовали себя хуже. Не хватало стрелков, оккупировавших стены и обстреливающих наступающих. Данаи поняли, что им противостоят только двое. И все же, фалангиты не вмешивались в сражение. Кто-то, быть может, хотел забраться на столб. Данаи не делали этого, боясь оскорбить богов недостойным поведением.

Эгрегий держался дольше. Пусть чужое жало оставляло не его запястьях глубокие царапины, он не чувствовал усталости. Хенельга отступала. Она не могла долго сражаться с превосходящим противником.

Щит и копье – оружие воина. Они подчиняли тело воителя. Сражение с гоплитом все равно, что сражение со стеной. Хенельга вдруг поняла, что они сделали ошибку. Нельзя было запираться в каменном проходе. Они не только утратили инициативу, они лишились подвижности, что всегда выручала их в бою.

Условия боя подходили для гоплита, не для варваров.

Эгрегий отступал.

Ветер гнал пыль, что залечивала раны сражающихся. Грязь побурела, собиралась валиками над порезами. У Эгрегия на боку появилась рана. Жадное до крови копье срезало лоскут кожи. Отрез достался милиту, как трофей.

У Хенельги кровоточили разрезы на ногах. Она даже не заметила их. Чувствовала, что слабеет.

Бой был раскрашен только вздохами после выпадов, глухими ударами металла о дерево. Шуршал песок и камни под ногами. Завывал ветер, метающийся среди камней.

Оставалась лишь одна возможность победить.

Варвары все же проявили свою варварскую сущность – ничуть не удивив этим данаев. Эгрегий, Хенельга перепрыгнули стенку и обрушились на врага. Без брони они быстрее и подвижнее. Что, впрочем, не помогло.

Оба даная приняли удары на щиты. Милитов не удивила синхронность действий. Выучка.

Удары сбили с ног не данаев, а противников. Оба повалились в грязь. Один милит поднял щит, намереваясь перебить тяжелой кромкой голени Эгрегию. Второй метил копьем в живот Хенельге – рана не убьет ее сразу, но заставит помучаться. Пленного успеют допросить.

Шум, принесенный ветром с запада, заставил данаев отступить. Они всегда подозревали ловушку.

Вот же она – ловушка.

Данаи ткнули копьями в поверженных противников и поспешили занять строй в фаланге. Они развернулись на запад, встречая выбегающих из леса врагов. Милитов не смутило, что они не смогли найти варваров. Они знали, что там, среди деревьев, скрываются враги. А эти двое взяли на себя смелость, чтобы отвлечь отряд.

Похвальная смелость, но им это не поможет. Тем более теперь, когда холодная земля впитывает их горячую кровь.

Наступающие враги вели себя точно, как от них ожидалось – шли рассыпанным строем. Много. Пять десятков успели насчитать милиты. Крики, удары оружием о щиты. Брони дикари не знали, в простых туниках и плащах. Несколько воинов выделялись – у них была броня. Странная на первый взгляд. Данаи не успели удивиться. Смуглые лица искажены криком. Они не чувствуют страха, но это до тех пор, пока не столкнутся с острыми копьями фаланги.

Не доходя до фаланги, нападающие остановились и рассыпались в стороны. Воины арьергарда осыпали фалангу стрелами, дротиками.

Шеренга сжалась, воины пригнулись.

Варвары продолжали осыпать их снарядами. Пока без особого результата. Ранения наносили незначительные. Несколько царапин не загасят воинственный пыл данаев.

Первая волна наступающих ударила по флангам. Строй милитов забыл о них, отвлеченный стрелами и дротиками. Лишившись мобильности, они смогли защититься от метательного оружия, но не смогли противостоять другим нападающим.

Воины без брони, с одними только щитами сразу принялись срубать колосья человеческих жизней. Удары в спину, в бок. Раненный в бедро воин упал, заливаясь криком. Он потянул за собой товарищей, заставляя сломать строй. Стрел уже не было, наступающие не стреляли по своим. Они оставили луки и бросились на врага. Добраться до фаланги милитов они не успели.

Все было кончено.

В одно мгновение варварам удалось расправиться с хорошо вооруженными, опытными воинами.

У сражения не было свидетелей, которых мог удивить исход.

Предводитель варваров приказал собрать брошенное оружие, броню. В лагере данаев добычи нашлось немного. Пока одни люди добивали раненных милитов, другие собирали трофеи. Им удалось пополнить припасы. Раненных среди наступающих не было, если не считать порезов и ушибов. А вот чужестранцы без помощи долго бы не протянули. Эгрегия и Хенельгу на месте осмотрели, но тут требовался лекарь. Для воинов эти раненные представляли особый интерес.

Раненных забрали в лагерь, разбитый ниже террасы. Данаев бросили у столбов. Нечего тащить трупы. Эти люди сюда пришли не за пленниками. Не боялись они гнева неупокоенных духов.

В забытье, сквозь туман боли Эгрегий наблюдал, как мимо шествуют деревья. Он чувствовал, что летит, не видел носилок, на которые его положили. От боли он терял сознание, осталось лишь одно чувство – что жизнь постепенно уходит. От мира не осталось ничего. Сознание исключило все, что находилось вовне.

Потерять сознание не получалось, полет сквозь лес почему-то прерывался вспышками боли. Это продолжалось бесконечно долго. До тех пор, пока под спиной не оказалась холодная земля, а рядом тепло от костра. Сквозь закрытые веки пробивался оранжевый свет, кожу стянуло от засохшей крови.

Холод тянул вниз, но тепло костров помогало сохранить жизнь. Потом пришла боль, а за ней темнота. Человек потерял сознание, не помня – кричал он или безмолвно ощущал эту невыносимую боль и запах горящего мяса.