Прошли они немного. В темноте это оказалось сложным занятием. Виал опасался, что они попадут в ловушку. Наступят на капкан, заденут тетиву самострела. Тут могли оказаться силки или даже ямы с кольями, замаскированные хворостом. Пусть Мустиф утверждал, что ничего подобного ему не встретилось, опасность такая существовала.

– Зачем ставить на тропинке ловушки? – усомнился Эгрегий. – Сам же напорешься на нее.

– А я бы поставила, – сказала Хенельга.

Не сказала только, что сделала бы это, будь ее соседями данаи. Виал ее понял, но сказал, что лучше сойти с тропы. Укрыться от холодного ветра удастся под деревьями. Благо тут достаточно мест, где можно отдохнуть.

– Змеи? – спросил Эгрегий.

– Понятия не имею.

– Я ничего не видел, – сказал Мустиф.

– Уж прости, но полагаться на твой зоркий глаз мы не можем.

Кроме змей под корнями могли прятаться диковинные насекомые, ядовитые пауки или любая другая опасная живность. Роща не казалась мертвой, но шум ветра заглушал звуки. Птицы пели где-то в отдалении, занятые брачными играми, не обращая внимания на людей. Тем лучше, Виал не хотел бы, чтобы их пребывание в этом месте стало известно кому-нибудь.

Сошли с тропинки, Виал и Эгрегий вооружились копьями, сбивая листву на своем пути. Они часто задевали корни, ветки трещали и грозили сломаться. Все, что было под травой, предпочло убраться с пути людей.

Мелкие веточки и сухие иглы больно кололи подошвы стоп. Виал пожалел, что они не обзавелись обувью. Даже самой простой, из веревок и коры. Он полагал, что их ноги достаточно жесткие, чтобы ни камни, ни ветки не могли их ранить. На палубе в редких случаях надевали сандалии, вот подошвы огрубели.

Зато ноги обрели редкостную чувствительность. Хоть путешественники не видели, куда ступают, но чувствовали, куда и как идти. Легко балансировали и устойчиво держались что на крупных корнях, что на подушке из иголок, шишек или коры.

Прошли на десяток футов вбок от тропинки, чтобы не искать ее утром и не свалиться в яму. Наверняка ветра с проливов ежегодно вырывают несколько деревьев из каменистой почвы. От них остаются огромные ямы, а сами деревья быстренько «перекочевывают» к людям.

Найти полянку тут не представлялось возможным. Остановились там, где возможно. Спать придется сидя, вытянув ноги. Не лучший отдых, да другого нет.

– Костер будем? – спросил Эгрегий.

Огнива у них не было, но парень сообразил, что среди инструментов всегда можно найти что-нибудь, чем удастся высечь искру. Не получится, так будут дедовским способом добывать огонь. Благо, что сухостоя полно, а настругать щепу или оборвать луб не составит труда. Наверняка на деревьях будут наросты, которые отлично разгораются.

– Нет, – Виал нарушил планы Эгрегия. – Слишком рискованно.

– Мы замерзнем ночью. Какой ветер, сам видишь.

– Тут не так ветрено, вчетвером мы согреемся и переночуем.

– Тебе скученное проживание пришлось по душе, я гляжу.

Виал положил ящик с инструментом у своих ног, раскатал остатки парусины. Ею и накроются. Хоть частично, но защитятся от холода.

– Огонь нас выдаст, – объяснил он.

– Что с того. Все равно идти к поселению. Сами мы тут не выживем.

Опять приходилось на голодный желудок ложиться. Обычное явление для путешественников, потому Виал предпочитал отъедаться, когда есть такая возможность.

– Пока не разберемся, это нецелесообразно. Или вы не согласны?

Кроме Эгрегия, никто не возразил. Спутники начали устраиваться на ночлег, опасливо усаживаясь на корни. К утру на их спинах и задницах отпечатается древесная фактура, можно будет выдать себя за лесных существ: дриад и сатиров.

– И еще, тут много сухостоя. Я не вижу, где развести костер. Загорится роща, которая, к слову, может быть священной. Не хочу я потом разбираться со взбесившимися варварами.

– Но завтра нам в любом случае придется что-то думать, – сказал Эгрегий. – Нужна еда и вода. А потом тепло и помощь.

– Тут я с тобой согласен, но оставим эту беду до завтра.

Поспать толком не удалось. Люди ворочались, проваливались в беспокойную дрему, вновь открывали глаза, надеясь увидеть рассветные лучи. Ветер теребил людей, заставлял их крепче прижиматься друг к другу, но это мало помогало.

Поняв, что чужаки не представляют для них угрозы, проснулись лесные обитатели. Мимо дремлющих проносились крупные твари, возможно, зайцы. В отдалении плакало нечто, то приближаясь к чужакам, то удаляясь. С ветки на ветку тяжело перепархивали птицы.

В лесу полно дичи, сквозь сон Эгрегий мечтал, как будет бить ее камнями. Разделывать тушу будет тоже сам, не доверит это никому, ни Хенельге, ни Виалу. Из подбитой дичи выйдет отличное жаркое, а шкурка пригодится в одну из следующих ночей.

Рассвета они так и не дождались. К утру лес затянуло туманом, воздух стал влажным и морозным. Изо рта вырывался пар, а земля превратилась в ледяную колыбель.

Не сговариваясь поднялись, направились к тропинке. Виал решил, что если разводить костер, так только в том месте.

Быстро нашли тропинку. Она никуда не делась, духи рощи не прятали ее от чужаков.

– Жаль, но возблагодарить за эту милость нам нечем, – Виал почесал в затылке.

Туман рассеивал свет, угадать, где расположен восток не удалось. На траве выпала роса, подушка из иголок стала мягче и не так ранила подошвы.

– Будем возвращаться, поблагодарим, – сказала Хенельга, оглядываясь.

– Вряд ли, пойдем этим путем. Что ищешь?

– Дрова. Внизу все отсырело.

Виал взглянул под ноги. Вчера они могли бы развести из этого костер, но сейчас не получится от искры или трением запалить.

– Сбейте мелкие сучья со ствола на уровне глаз, – сказал Эгрегий, указав на ближайшее дерево. – Там они суше. А я пока поищу трутовик какой-нибудь.

– Хм, разумно. Много топлива нам не потребуется. Как туман рассеется так, в путь пойдем.

– А на место костра бросьте кусок коры. Защитит от влаги.

Эгрегий направился вглубь леса, вскоре затерялся в зарослях.

– Он не потеряется? – спросила Хенельга.

– Не думаю.

Расположились на тропинке, собрав достаточно топлива. От холода зуб на зуб не попадал, но сбор топлива хоть немного разогнал кровь и помог согреться. После такого отвратительного отдыха, требовалось размяться.

Виал решил приготовить огниво. Любая железка сгодится, чтобы ударить по оселку. Жаль, конечно, портить заточной камень.

Долго ждать Эгрегия не пришлось. Появился он не только с трутовиком, но из мелкой птахой.

– Ого! Когда успел подбить, – Виал вскочил на ноги, потирая руки.

– Мы ничего не слышали, – сказала Хенельга и улыбнулась другу.

– В таком тумане звуки глуше. В лесу свои законы.

Эгрегий старался сделать вид, что похвала его не трогает, но не запрещал товарищам благодарить его. Заметил, что Виал приготовил оселок и стамеску, с сомнением поглядел товарищу в глаза.

– Думаешь, удастся выбить искру?

– Попробуем.

Трутовик оказался старым, изъеденным местным древоточцем. Для него этот нарост наверняка оказался деликатесом. Ходы жука были заполнены опилками, истлевшим деревом.

Виал положил трутовик на кору, засунул в него жало стамески. Как бы ни хотел Эгрегий сам разжечь костер, Виал ему не позволил.

Пришлось долго примеряться, чтобы выбить искру. Одна, две ярко алые слезинки пролились на трутовик. Не сразу, но все же удалось посадить зерно пламени в наросте. Не вынимая стамески, Виал принялся раздувать огонь.

Часть стружки потемнела, круг расширялся, чуть погодя пошел дымок. Неуверенный, напуганный окружающим его холодом, влажным туманом. Ветер сейчас бы помешал, но на счастье он стих. В лесу было тихо, только в отдалении пели птицы. Наверняка их и потревожил Эгрегий.

Парень принялся за свою добычу. Ощипать птаху, размером с кулак не составило труда. Мяса в ней немного, но лучшего раздобыть не удалось. В незнакомой местности охотиться сложно. Не знал он повадок тех животных, что населяли эту рощу.

К тому же, старший товарищ прав – этот лес мог быть священным. А значит, нельзя просто так бить все живое тут. Разгневаешь духов, а заодно аборигенов.

Костер согрел путешественников, кусочек мяса помог обмануть живот. Туман разошелся, открывая извилистую тропинку.

Убрав за собой, четверо путешественников пошли дальше по тропе. Она вилась среди деревьев, хаотично выбирая направление. Варвары, что протоптали ее, не решались вырубать окрестные деревья. Огибая стволы, минуя кустарники, тропа все же шла на восток.

Было странно идти по лесной тропе, на которой явственно читались следы аборигенов, и не встретить никого. Ни звука, ни запаха, ни тем более живого человека. Лишь лесные твари раскричались на чужаков. Близко они не подходили, боясь словить камень от бледного парня.

Тропа была засыпана коричневыми катышками. Жуки через дорожку катили добычу в логово. Многие были растоптаны, в местах, где встречался песок, читались следы овец.. Эгрегий осмотрел следы, сказал, что это обыкновенные животные. Такие следы можно встретить даже в Гирции.

– Уж не домой ли перенеслись? – пошутил Виал.

– Это вряд ли, – вздохнул Эгрегий, отряхивая руки. – Деревья похожи на сосны, да немного другие. Кедр?

– Нет, – Виал покачал головой. – Кедр другой. Запах его ни с чем не спутаешь. Да и распространен в горах рядом с Тирином.

Скорее всего это была сосна, только местная разновидность. Потому низкорослая, со слабой кроной, но сильной корневой системой. Шишки тоже мелкие, но формой точно такие же, как у гирцийских родичей.

Виал погладил ближайшее дерево. Тонкий ствол его никуда не годится. Некачественный материал, тяжелый в обработке. Если придется иметь с ним дело, то взятые с собой плотницкие инструменты не пригодятся.

Товарищи заметили перемену в настроении Виала, вопросов задавать не стали. Что на уме у навклера не знает даже он сам, потому ответ сформулировать не сможет.

Ближе к полудню местность прогрелась достаточно, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Теперь эти места напоминали родной дом. Холодный ветер больше не тревожил путешественников, унесся куда-то на восток.

Сложные тут ветра, отметил про себя Виал.

Потому пролив считается опасным местом для морехода. Много мелей, сильное течение, сложная роза ветров. Даже при желании, не удастся набросать описание этих примет.

Виал стремился выйти к краю мыса, чтобы в шагах запоминать ориентиры. Это пригодится в будущем. Но тропинка как назло уводила все глубже в лес. Постепенно тропа начала взбираться на склон. Из-за деревьев не было видно как высок этот холм, насколько протянулся лес.

Пришлось останавливаться, искать источник воды. По такой жаре да в гору, тело быстро избавляется от влаги.

К счастью, в этой местности было достаточно ручьев. Холодная вода в них указывала на то, что ручьи сбегают с высокой горы.

Всем удалось напиться, спешить не стали, чтобы не застудить горло. Вода помогла охладиться, да перевести дух.

– Что-то я не припомню гор, когда сюда подходили, – сказал Эгрегий.

Он тоже прикинул, что исток этого ручья на горе.

– Возможно родник? – предположил Виал.

Эгрегий выпрямился и указал в ту сторону, откуда, изгибаясь, выбегал ручей. Узкое русло можно перешагнуть, деревья склонялись над каменистыми берегами ручья. Дальше виднелась змеящаяся расселина, прорезанная в склоне холма. Она шла параллельно тропе, потому ее сразу не заметили.

– Это русло ручья, – сказал Эгрегий.

– Но он не пересекает тропу. Это бы мы заметили.

– Значит, уходит там под землю. Хочешь найти исток?

Виал покачал головой. Не для этого они явились сюда. Уходить от источника не хотелось, хотя Эгрегий сказал, что с водой у них проблем не возникнет.

– Откуда такая уверенность? – спросил Виал.

– Работал в похожем месте.

Казалось, что за его словами скрывается еще что-то. Виал пожал плечами, подумав, что парень не хочет распространяться о прошлом. Как будто общение с разбойниками оставило на нем клеймо. Теперь-то он сам в команде разбойника, да только морского.

С собой все же решили взять запас воды, для этого отлично подошло кожаное ведро. Виал посмеялся, напомнив товарищам, что они не хотели брать с собой ящик.

Отправились дальше. Блуждали, прежде чем нашли тропу. Навыками следопытов никто из них не был наделен. Пусть в этом предприятии верховодил Эгрегий, но и ему пришлось несколько раз возвращаться назад.

Тропа начала огибать склон, что только порадовало путников. На ровной тропе намного легче идти. Желтые и серые камешки уже не ощущались под стопами, израненными после прогулки по лесу. Песок закрыл ранки, они теперь не кровоточили.

Виал отметил, что его ожоги начали слезать. Розовая кожа под пузырями выглядела словно не его. Вот удалось бы избавиться от всей кожи на теле, омолодился бы. Это не вернет крепости членам, гибкости суставам, но сделает его привлекательней.

Обрубки на левой руке немного пульсировали, но шрамы выглядели надежно, не разойдутся.

На склоне холма погода была прохладной, достаточно комфортной, чтобы путники не задерживались. Приятные изменения, на открытой местности они бы изнывали от жары.

Растительность тоже изменилась. Местные сосенки вытянулись, собираясь поспорить с верхушкой холма. Кроны их были далеко под облаками, правда проходы между стволами были закрыты колючими кустарниками, завитками папоротника и ползучим растением, чьи побеги добирались даже да крон.

– Никогда не видел таких ползучих, – удивился Виал.

– В Гирции таких нет, – согласился Эгрегий.

Виал взглянул на товарища, не заметил в его взгляде любопытства. Раз парню не интересно, то навклер сам решил поглядеть на это растение. Ему потребуется множество канатов, а этот ползун может оказаться хорошим заменителем.

Топором сбивая растительность, Виал подобрался до дерева, оглядел побег. Голый стебель, не имеющий шипов. Отлично. В районе Тирина Виалу приходилось иметь дело с подобными растениями, чье тело было сплошь покрыто мелкими колючками. Эти занозы потом страшно гноились.

Срубив кусочек стебля в фут, Виал проверил его на гибкость, жесткость. Получился отличный хлыст. В умелых руках им можно пользоваться как оружием. Те же тиринские лианы оголяют на половину ствола, а стороной с шипами потом охаживают спины провинившихся рабов. Порой так забивают насмерть, а пережившие экзекуцию умирают от гноящихся ран.

– Отличная штука! Тут тебе и одежда, и инструмент, и… что угодно!

Виал явно был рад, только спутники не собирались разделять его чувства.

– Может, пойдем? – предложил Эгрегий. – Живности тут полно, те же белки, но нам бы чего посущественней.

– Да, да! – согласился Виал и начал пробиваться обратно к тропе.

На радостях даже сделал другую просеку, топча папоротники и ростки.

Эгрегий сделал большое допущение, сказав, что в лесу полно живности. Больше всего тут было птиц, многих из которых путешественники не знали. Они чем-то напоминали птиц, что обитают в Гирции, но имели отличия. Разве что дятлы занимались тем же, чем их собратья с запада. Выглядели иначе, слишком яркие для сумрачного леса.

Бить эту дичь Эгрегий не стал. Только зря терять снаряды. Та птаха, что они сожрали утром едва ли помогла насытиться. Пришлось бы набить десяток таких птиц, чтобы запечь их.

Эгрегий решил повременить, ожидая, что боги пошлют добычу существеннее.

По пути они пересекли несколько ручьев. На этот раз вода не пряталась под землю, позволяя тропе виться по склону. Местные возводили мостики, чтобы пересечь небольшие ущелья и овраги, образованные руслами ручьев.

Первый мост был простым из двух досок, переброшенных через провал. Чтобы в темноте путник не свалился с моста, рядом возвели пирамидку из камней. Даже глубокой безлунной ночью не пропустишь.

– Вот, надо будет запомнить подобную метку, – сказал Виал, указав на камни.

Он ожидал найти письмена, знаки или приношения для духов. Пирамидка была просто меткой пути, алтарь здесь не стали организовывать. Забавно отметить, что на всей тропе не было ни одного алтаря.

В той же Гирции уже бы наткнулись на два десятка алтарей.

– Почему так? – спросил Мустиф. – Местные не почитают богов? Они хуже зверей.

– Наверняка почитают. Только иных.

– Их меньше, – сказал Эгрегий. – Людей меньше.

Все оглянулись на него.

– Меньше, чем в Гирции, Поллиэтии и других землях.

– Меньше, и что с того?

– За весь день мы никого не встретили. Даже пастуха больше не видно.

– От пастуха мы только остатки его стад находили, – сказал Виал и засмеялся.

Пропали даже катышки. Дорога была пустынна, только эта веха и мостик указывали на то, что тропой пользуются люди.

– А не духи? – спросил Мустиф.

– Зачем духам мост.

– Возможно, это тропа духов, священная тропа.

– В таком случае мы вскорости придем к их храму. Вот и поглядим, во что верят местные.

– Не придем, – возразил Эгрегий. – Я же сказал, тут мало людей. Храмы возводятся поблизости от селений. Мы где-то между селениями.

– Надо же. Вот откуда ты это знаешь?

– Смог догадаться.

Второй мостик на их пути был основательней – каменная арка, перекинутая через узкое ущелье. На дне расселины струился веселый поток, уносящий веточки, листики и травинки. В месте, где течение замедлялось, в воду ныряли мелкие птицы, слишком черные, чтобы их заметить, когда они замирают без движения.

Ручей был небольшим, но по следам на склонах расселины видно, как высоко поднимается уровень воды. Потому здесь находился каменный мост, чьи опоры могли выдержать удары стихии.

Виал удивился, увидев арку в земле варваров. Подобные архитектурные приемы распространены повсеместно, но высшего мастерства в строительстве достигли гирцийцы. В этом им по большей части повезло, в родных землях, где подземный огонь выходит на поверхность, можно найти отличную добавку для цемента.

Арка варваров была проще, но не намного. Хотелось спуститься вниз, да поглядеть на нижнюю часть моста. Крутые склоны расселины не позволяли этого. Да и товарищи подгоняли.

У моста были перила с одной стороны – по течению. Вокруг расселины не росли крупные деревья, что указывало на мощные потоки, порой сходящие с гор. Самих гор в образовавшийся просвет увидеть не удалось. Где-то в отдалении был холм, но нельзя сказать, что он высокий.

Самих Рифинских гор путники не увидели. К тому же они располагались западнее.

– Я полагал, – сказал Виал, поглаживая перила, – это часть Рифинских гор.

– Мы ведь не знаем их точное расположение.

– Не знаем. Ведь так, Хенельга?

– Ты хочешь знать про периплы?

Виал кивнул.

Но в путеводителях не говорилось ничего о великих горах Фризии, даже великие реки этого региона упоминались вскользь. Только как меты на пути.

– Вы так и будете болтать? – не выдержал Эгрегий. – А если поток сойдет, о котором ты говорил.

– Мы бы услышали грохот. Вода, знаешь ли, шумная сила.

– Ты так уверен. Ты здесь впервые.

– Как и все мы.

Почему-то с моста ему уходить не хотелось. Лес давил на Виала, пугал своей необычностью. Видать подозревал о намерениях навклера разжиться здесь деревом. Мост из камня принадлежал людям, был их творением. Для богов это сооружение слишком грубое.

И опять никого на тропе. Вокруг зеленая пустота, каменистые склоны, покрытые зеленой растительностью. На краю мыса зелень неуверенно держалась на камнях, а здесь же, у склона холма спокойно и вольготно ей. Порой встречались поломанные деревья, вырванные с корнем.

Виал с облегчением заметил, что эти поваленные деревья распиленные. Обрезки унесли. В священных рощах даже хворост не собирают.

Подойдя к месту, где лежало поваленное бурей дерево, Виал осмотрелся. Опилки были старыми, уже потемнели. След от падения дерева успел зарасти. Давно оно тут лежало, ветер разметал щепу и опилки. Иных следов не осталось.

– Люди тут были давно, – сказал товарищам Виал.

– Плохо, не я один от голода мучаюсь.

Мустиф прижал ладони к животу. В ближайшее время придется искать место для лагеря. Виал помнил, что в этом регионе солнце заходит раньше. Рифинские горы воруют закатные лучи, отчего вся местность погружается во мрак.

В Гирции сейчас был бы полдень, шестой час. Тут время движется иначе. Даже будь у навклера часы с собой, он бы не смог точно определить по ним время. Ему это и не требовалось сейчас, но на судне для счисления пути – понадобится. Это придется учитывать. Потом учитывать.

В коллегии когда-то имелся ремесленник, который кое-что понимал в часах. Возможно, такого человека придется найти. Раньше услуги мастера не требовались Виалу, теперь он понимал, о чем говорил коллегиат Мелах, знаменитый исследователь западной части Океана и островов.

Разные широты, иные звезды – для навклера это как попасть в другой мир. Даже незнакомые земли и враждебные течения не так страшат его, как ошибки в таких стабильных, казалось бы, явлениях.

Звезды – вечные существа. Они не могут меняться. Однако, стоит забраться дальше от родных мест, как видны доказательства того, что человек ошибался. Вечные и могущественные тоже живут по законам.

Вот откуда взялись легенды о путешествиях в загробный мир. Ощущение чуждого, запретного не покидало Виала с того момента, как он ступил на берег Фризии.

Для него все это чуждо, но для людей, что здесь живут или хотя бы родились, это просто земля. Не более опасная, чем Гирция.

Дальше тропа наконец-то пошла вниз. Надоело путникам забираться все выше. Эгрегий сказал с удивительной для него уверенностью, что выше по склону зверья будет меньше. Им повезет, если удастся набить пару птах, сусликов или белок.

Недостаток пищи давал о себе знать. По пути только Эгрегий высматривал, что можно использовать для ужина. Он срубал папоротники, срывал елочные ветки и собирал шишки. Виал не понимал, для чего может понадобиться все это, но сил спрашивать не было.

Люди медленно продвигались к востоку. Тропа повернула в сторону восхода; хотя солнце светило с другой стороны неба. В лесу стало заметно холоднее. Теперь уже туники из шерсти едва помогали. От влажного воздуха ткань пропиталась, стала тяжелой и не держала тепло.

– Как тут резко меняется погода, – заметил Виал, поежившись.

– В глубине, – Эгрегий махнул на север, – более стабильно.

– Откуда такая уверенность?

– Иначе бы тут не жили люди.

Виал мог бы с этим поспорить, ведь люди тварь такая, что выживут везде. Сил на разговоры не было.

– Если мы не найдем еды…

– Я знаю, – отрезал Эгрегий.

– Надеюсь, скоро выйдем к морю.

Успехов в охоте Виал не ожидал, море же точно обеспечит их простой, но сытной пищей. Сейчас даже рыба была бы дороже мяса.

Окружающие красоты уже никого не интересовали. Хенельга шла, используя копье как посох, а Мустиф плелся следом. Он отстал от товарищей по несчастью на два десятка шагов. За него не беспокоились, тропа ведь одна.

На спуске пошли быстрее. Деревья отступили от тропы, зато вокруг росли кустарники с ярко красными, прошлогодними ягодами. Сами кустарники были покрыты шипами, так что к плодам могли подобраться только мелкие птахи. Для людей эти плоды не представляли интереса. Никто не мог сказать с уверенностью, ядовитые они или нет.

Начало темнеть, хотя по оценке Виала до захода еще далеко. Живность начала готовиться ко сну, а сумеречные твари еще не проснулись. Все живое в этом регионе приспособилось к необычному суточному ритму.

Недостаток света давил и на людей. К тому же в этот день они пропустили восход. Завтра, похоже, тоже не удастся подняться в первом часу, с восходом. Если только голод не растревожит людей.

– Пожалуй, пора искать место для ночлега, – предложил Виал.

При оставшемся свете это сделать проще, чем бродить в потемках.

– Потерпите, нам осталось пройти не так много, – сказал Эгрегий.

Виал пожал плечами, дождался отставших спутников. Больно было смотреть на товарищей, что едва передвигают ноги. Навклер решил идти замыкающим, чтобы никто не потерялся. В сумерках эта опасность возросла.

Брели еще долго, пока лес вокруг не расступился. Каменистое плато впереди терялось в сумерках, но яркие звезды освещали местность. Желтые камни и зазеленевшие кустарники лишились красок, весь мир превратился в дремотный кошмар.

Сходство с иным миром стало еще более явным, отчего Виал испытал страх. Подобного он давно не ощущал. Лишь в гротах, где приносились кровавые жертвы, он испытывал подобный страх.

Зато Эгрегий спокойно шел вперед. Трое его товарищей отстали, завороженные окружающей пустотой. Лес с его диковинным ритмом остался позади, с той стороны доносился только шум деревьев, потревоженных ветром.

Плато выглядело и было пустынным. В дневные часы тут на камнях греются ящерицы, змеи, а в сумерках выползают иные существа.

– В траву лучше не ходить, – сказал Виал.

– Почему? – Хенельга с трудом разлепила губы.

– Пауки. Ядовитые.

Они могут или сидеть в засаде, ожидая неосторожную живность, или бродить в траве, нападая на все, что теплее камня.

От существ, что происходят из земли, не стоит ожидать ничего хорошего. Они связаны с загробным миром, обитают в царстве богатейшего из богов, хозяина подземного царства.

– Идемте! – крикнул Эгрегий.

Его фигура выделялась на фоне белесой тропы. Словно тень на берегу подземной реки.

– Нам осталось не так много.

– Куда ты нас ведешь?! – не выдержал Виал.

– Тут укрытие, разве вы не видите?

Эгрегий искренне удивился тому, что товарищи не видят очевидного. На тропе, кроме камней и песка, были следы пастуха. След босой стопы, явно принадлежащий хромому мужчине, Эгрегий заметил еще на спуске с холма. Рядом с отпечатком стопы был круглый оттиск – пята посоха.

А так же десятки козьих следов. Катышков на тропе было немного, но это не удивительно, стадо только прогнали. Козы успели ощипать кусты вокруг тропы, лакомились молодыми листочками. Потому-то путникам было легко идти по тропе, расширенной животными.

Пастух мог вести стадо или в поселение, или в летник. Если повезет, то удастся встретить этого человека. Для изголодавшихся путников он не пожалеет еды.

Поселения в этой местности не будет. Эгрегий услышал удары волн о камни. Громкие, отдаленные звуки, принадлежащие суровому морю. А раз моря не видно, то люди еще не спустились с мыса.

Для процветания деревни необходима гавань, потому здесь никто не поселится. Зато луга на мысу идеальны для выпаса скота.

Но уставшие товарищи не видели этих очевидных примет. Ни многоопытный навклер, ни выносливая подруга, а уж про Мустифа понятно.

Спорить они не стали, просто доверились Эгрегию. Мало понимали, о каком укрытии идет речь, потому удивились, когда Эгрегий сошел с тропы и пошел словно через поле к темной груде камней.

Только последовав за товарищем, люди обнаружили, что оказались на небольшой тропинке. В зарослях она почти неразличима. Груда камней оказалась рукотворной хижиной. Не посвященное духам место, а обычный домик, где летом отдыхают пастухи.

Домик был сложен из камня. При его возведении раствор не использовался. Камни просто подгонялись один под другой. Односкатная крыша была покрыта соломой. Окон не было, а дверь сделали из тростника. Она никак не фиксировалась в проеме, просто закрывала проход, а чтобы ее не унесло ветром, подпиралась камнями.

– Никого, – вздохнул Эгрегий.

Камни были уложены снаружи. Да и не видно поблизости коз.

С боку к домику примыкал навес, заметно покосившийся. В жару козы собираются под навесом, а холодными ночами пастух приглашает их к себе в домик. Под навесом обнаружилась поилка, высеченная из камня. На дне поилки еще осталась вода, а земля вокруг нее была изрыта копытами и пахла навозом.

– Все равно ты нас спас, – успокоил друга Виал, – от домика прям пахнет дымом. Там разведем костер, хоть погреемся. Да крыша над головой.

– Не только!

Виал скорее почувствовал, чем увидел, что Эгрегий улыбнулся.

– Ты перенял дурную привычку у него, – Хенельга указала на Виала.

– Какую еще?

– Говорить загадками.

– А… прости. В доме пастуха наверняка будет еда. Мы всегда оставляли в летниках, вдруг кому потребуется.

– Так то в Гирции, – вздохнул Виал.

– Не думаю, что люди тут иные.

– Вы так и будете болтать или пойдете проверите? – Хенельга села на край поилки, обхватила себя руками.

В домике было темно, свет от звезд проникал только через дверной проем и закопченное окошко под крышей. Внутри все пропахло дымом, шерстью и экскрементами. Животным ведь не прикажешь терпеть до утра.

– Вот он дух прошлого, – хихикнул Виал, припомнив популярные в городе мечтания о пасторальном житье.

– Уйди от проема, свет не загораживай, – сказал Эгрегий.

Виал отступил в сторону, но все равно парню пришлось искать вещи на ощупь. От помощи навклера он отказался, развести костер тоже не разрешил. Чуть погодя Эгрегий нашел закрытый горшок, чья грубая поверхность была покрыта золой. Опасливо сунув руку в горшок, Эгрегий нашел трут и кресало.

Развести костер теперь не составило труда. Кострище располагалось под каменным сводом, чтобы огонь нагревал эту импровизированную печь, но не подпаливал соломенную крышу.

Теперь внутри стало светло; огонь горел в прямоугольном углублении, огороженный камнями. Эгрегию не пришлось приглашать товарищей, те сами ввалились в помещение, забыв от усталости. Виал вошел последним, забросил внутрь камни и закрыл плетенную дверь, зафиксировал ее.

Разместив вещи у стены, люди уселись вокруг огня. Они дрожали от холода, наслаждались теплом и покоем, забыв о голоде.

Эгрегий дождался, когда все согреются, начнут клевать носом, а затем взял с полки другой горшок. При свете огня теперь стало видно, что горшки грубые, сделанные не на круге, а ручной лепкой. Подобное можно встретить не только в диких землях, но и в крестьянских хибарках.

Горшочек был закрыт глиняной крышкой, успевшей высохнуть, отчего она покрылась трещинами. Крышку не обжигали, а использовали как временную. Только чтобы сохранить содержимое от грызунов, насекомых.

Виал улыбнулся, понимая, что находится в горшке. Мешать игре Эгрегия он не стал, пусть парень забавляется.

Подойдя к огню, Эгрегий провернул глиняную шапку на горшке. Старался сделать так, чтобы обломки глины не попали внутрь. Видать, не первый раз проделывает такое.

Глина легко отслоилась от кромки горшка. Эгрегий осторожно ее отложил, чтобы не растоптать. Говорить ему ничего не пришлось. По хижине разошелся едкий, соблазнительный аромат.

– Кто желает отужинать? – все же спросил Эгрегий.

Тут же поставил горшок у костра. Греть содержимое не пришлось, просто требовался свет. По очереди, не торопясь, люди ныряли в горшок, извлекали содержимое и вновь ждали своей очереди.

Внутри был сыр. Судя по всему, овечий. Слишком зернистый, чтобы его можно было взять с собой, очень соленый для пущей сохранности. Ели все, морщась от горечи, но наслаждаясь питательной едой. Люди знали, что потом очень захочется пить, но сейчас просто наслаждались мгновением.

Утолив первый голод, Эгрегий обследовал хижину. От камней веяло холодом и сыростью, зато внутри теплее, чем снаружи. За день помещение не прогрелось, от земли шел пар. Помещение пропиталось дымом, помогая смыть с тела запах пота, грязи, пугая приставших насекомых.

Среди припасов на двух полках, Эгрегий нашел сушеные фрукты – яблоки, виноград, а так же галеты. Брать все он не решился, тем более расплатиться с пастухами нечем. Взглянув на Виала, Эгрегий дождался от него кивка.

– Оставим парусину, сломанную стамеску, – сказал навклер.

Расставаться с оружием из стамески не хотелось, да другой платы у Виала не было. Инструменты ему понадобятся. А кусок железа пастухам пригодится, стоит он дороже, чем эти припасы.

Оставлять кандалы он не собирался. И не потому, что это железо будет воспринято, как угроза. С этим кусочком прошлого Виал не собирался расставаться.

– Сала там нет? – спросил Виал.

– Этого нет. Свиней тут не содержат.

– С чего ты решил?

– Просто. Знаю.

Баранье же сало слишком ценный продукт, чтобы его оставлять в летнике. Такое случается, но только при условии, что продукт и так пропал. Его будут использовать для освещения, обработки одежды и обуви, снаряжения. При крайней нужде можно использовать в пищу.

Закончив с ужином, люди развалились у огня, разомлев от тепла как внешнего, так и внутреннего. Только Эгрегий еще не закончил удивлять товарищей.

Горшок из-под сыра был вычищен дочиста, Эгрегий набрал в него воды из той, что сохранилась в поилке. Запах у нее был терпимым, грязи не так много. Бросив в горшок еловых веток, сушеных фруктов, Эгрегий поставил горшок на огонь.

Через некоторое время был готов кисло-сладкий напиток, отлично легший на сухую и пересоленную пищу.

– Пусть Мефон будет благосклонен к хозяину этого дома, – сонно сказала Хенельга.

Товарищи ответили ей нестройными голосами, совершили возлияние.

Найти этот дом на лугу казалось чудом не меньшим, чем то, что привиделось им на корабле. Виал, засыпая, подумал, что неплохо было бы встретиться с этим пастухом. Сразу заплатить ему за угощение, а заодно расспросить об окружающей местности. Сговориться с варваром удалось бы, он наверняка знаком с языком данаев. Тут все, владеют этим языком.

Пусть обычаи гостеприимства одинаковы везде, ведь сами боги заповедовали людям помогать путникам, но варвары могут не знать человеческих законов. Они вообще могут оказаться нечеловеческим народом, некими людоедами, жадными до диковинного мяса. Как легендарные циклопы, от которых по всему миру остались огромные строения.

На границе Обитаемых земель можно встретить что угодно. Любое существо из легенд, может оказаться реальным.

Но кроме чудовищ, эти земли славятся богатством. Хорошо охраняемым, но богатством.

И пока вокруг только стены из бутового камня, а крыша из тростника, сквозь щели которой видны звезды, Виал верил, что богатства этой земли неоспоримы.

Он видел богатства, пока они шли сюда. Отдохнув, поев, у огня он смог оценить сокровища. Золото, серебро, даже зерно, поставляемое из колоний, не так ценно, как древесина. Таких прямых, высоких деревьев не найти в Гирции, Поллиэтии, лишь на западе еще встречается такое.

Именно из этих лесов вышли те двести кораблей, которыми угрожали данаи.

Что ж, как только они доберутся… Виал не знал, куда они продолжат путь, но решил, что сразу поймет это. А как увидит знак, так отправится домой. Это не составит труда. Он совершит чудо, удивительное для его несмышленых спутников.

Ночь прошла спокойно, принесла облегчение людям. Сон на твердой земле не помешал отдыху. Четверо путешественников уже привыкли к тяготам походной жизни. Кроме туник из тяжелой парусины да обрывков ткани у них не оставалось ничего, чем можно было бы укрыться ночью.

Приходилось жаться друг к другу, рискуя скатиться в угли. От усталости люди не шевелились всю ночь. К утру все чувствовали себя, словно окаменевшие. Земля сохранила тепло под ними, так что вставать никто не хотел.

– Надо, – проговорил Виал.

Сквозь дымовое отверстие видны были тускнеющие звезды. Еще не рассвело, но было близко к тому. Выходящий сквозь дымовое отверстие воздух походил на дым. Снаружи было холоднее, чем внутри.

Удивительно, как каменный домик смог удержать тепло.

Виал начал выползать из переплетения тел, наступая то на руку, то на ногу. Побеспокоить товарищей он не боялся, ведь все равно надо их поднимать. Этот день он не собирался терять, уйти лучше с рассветом.

Снаружи и правда было холодно. Выпала роса, а над краем обрыва поднимался туман. Выглядело все так, словно хижина находилась на острове посреди неба. Их окружают облака, и нет других людей кроме них.

– Отличный вид, – позади раздался голос Эгрегий.

– Подобного я не наблюдал. Хотя, вру! Видел, над горной речкой в Марсийских горах.

– Как тебя туда занесло? Потопом лодку выбросило на гору?

– Нет, скрывались среди союзников. Марсийцы ведь не единый народ, а конфедерация племен. Не все поддержали наших врагов.

Истории о гражданской войне Эгрегия не очень интересовали. Это пусть слушает Хенельга, которой любопытно все, связанное с чужим народом. Она верит, что так сможет лучше понять их, а поняв толи принять обычаи, толи приспособить под свой склад ума. Эгрегий в этом не разобрался.

– Под нами десятки футов до воды, – сказал Эгрегий. – А туман легко забрался до вершины.

– Не слышно птиц, что там гнездятся.

– А там они не гнездятся. Слишком ветрено, влажно, скала постоянно осыпается. Птицы тут не гнездятся.

Виал с удивлением взглянул на товарища.

– Меня поражают твои познания.

Эгрегий оскалился.

– Не только тебе играть в молчанку, наставник.

– Что ж, посмотрим, что ты задумал. Твоя догадка с хижиной и припасами нам очень помогла.

– Не жди подобного же в этот раз.

Эгрегия помрачнел, он мотнул головой и заговорил о насущных делах. Поблизости должен быть ручей. Вода там не лучшего качества, не сравнится с той, что они набирали в лесу. Другой у них не будет.

Виал посетовал, что нет уксуса. Без кувшина с ним он никогда не отправляется в дорогу.

Чтобы отблагодарить пастуха, чьего согласия на постой люди не получили, решили оставить дары. А так же пополнить припасы. Эгрегий объяснил, что требуется. Нарвать травы, сложить ее возле поилки. Найти топливо, оставить у огня. До леса далеко, возвращаться туда не имело смысла, но в округе наверняка найдутся кустарники. И вода, не стоит забывать о воде.

Распределить обязанности не составило труда. Это и разминка, и благодарность за помощь.

За час после восхода, все было сделано. Эгрегий остался доволен и закрыл дверь в хижину пастуха. Забаррикадировал ее должным образом, а после накарябал на камне какой-то знак.

– Послание пастуху, – ответил Эгрегий на невысказанный вопрос.

– Универсальный язык? – спросил Мустиф.

Эгрегий только махнул рукой. Перевел тему.

– Мы все еще нуждаемся в припасах. Так что по пути надо бить дичь.

– В этом ты разбираешься.

– Но мы поможем по мере сил, – добавила Хенельга.

– Не гнушайся даже мелочевки, я и воробьев с удовольствием съем, – Виал припомнил несколько рецептов, где употреблялись они.

Товарищи могут собирать душистые травы, топливо для костра и тому подобное.

Отправились в путь, чувствуя удивительный подъем сил. Без завтрака идти было легко, словно вес еды задерживал бы путников.

Начал отступать туман, словно накидка, опадающая с плеч степи. Забравшееся по восточному склону неба солнце отражалась в тысячах росинок, что раскачивались на стеблях травы. Степь зеленела, но среди этого волнующегося моря проступали желтоватые ростки. Прошлогодняя трава никуда не делась. Попадались многочисленные желтые и белые цветы.

Огромные луга, поразительный размах. Эта местность может прокормить сотни голов. А дальше на севере степи открыты для кочующих народов. Виал знал о них только понаслышке, встречал представителей этого народа среди наемников данаев.

Теперь Виал видел, из какой местности происходили рипены. Пусть не те же самые, что везли их в рудники, но похожие на них. Тысячи племен, десятки народов упоминаются в периплах. Хенельга перечислила не все из известных. Составители путеводителя не считали необходимым упоминать каждое племя.

Здесь нет государств, хотя у варваров есть цари. Их земли не имеют границ, налоговые магистраты не разъезжают по укрепленным поселениям. Потому что нет ни тех, ни других. Варвары сами приносят дань царю, выступают в поход, когда он призовет.

Виал не представлял, как эта система может работать. Она похожа на море – со стороны непонятная, непознаваемая, но для тех, кто проводит жизнь среди волн, открывается много истин.

За степью начинался обрыв, словно мир отсекался синей бесконечностью. Путешественники не сразу поняли, что наблюдают не край мира, а линию, соединяющую небо и воду. На восток начиналось великое море, которое ни Виал, ни коллегиаты не видели. Он был первым, кто из торговой коллегии Циралиса увидел море.

Синее небо лишь слегка расчерченное облаками сливалось с темной гладью моря. Это так не походило на море Обитаемых земель, что Виалу оно показалось чуждым, потусторонним. Опять вернулось чувство того, что он оказался на том свете.

Это чувство ложно. Ведь данаи из Тритогении, Виорента и Кальфена посещали море. Для них оно было Гостеприимным, хотя на его освоение ушло столетие. Виал не знал, смогли ли данаи закрепиться на берегах этого моря или только торговали с варварами.

Море казалось пустынным, лишь белые барашки да солнечные блики приплясывали к мысу. Ни лодок, ни парусов.

Виал забыл о голоде, необходимости собирать топливо и припасы. Он устремился к восточной оконечности мыса. Отощав, он передвигался намного быстрее, словно подгоняемый ветром.

Товарищи сначала хотели остановить Виала, но Эгрегий сказал, что это не требуется. В степи отлично все видно, деться ему некуда, если только не провалится под землю.

С восходом солнца степь ожила, запела десятком голосов. Эгрегий припомнил, что Виал обещался угостить их томленными воробьями, так что начал сбивать мелких птиц. Эта добыча казалась ему бесполезной, хотя в Гирции подобные птички считались чуть ли не деликатесом. Не воробьи, но тоже какая-то мелочь. Эгрегий подбирал подбитых пращой птиц, изучал их и довольно хмыкал.

Свернув добыче шею, Эгрегий крепил тушку за пояс. Лишь бы только не испортились на жаре.

Живность не обращала внимания на людей, не привыкла к ним. Тропинку порой переползали крупные змеи, может ядовитые, а может безопасные. На рядом стоящих травинках виднелись ловчие сети пауков, но самих ткачей видно не было.

Среди травы раздавался писк, кто-то предупредительно свистел.

– Надо поглядывать по сторонам, – сказал Эгрегий. – Это могут быть не животные.

– Кто же тут спрячется? – удивился Мустиф. – Трава высокая, но проползти в ней не получится.

– Получится, – сказала Хенельга. – Уж поверь.

Живущие здесь люди наверняка приспособились к местности. Они умеют незаметно перемещаться там, где чужаки будут заметными. Народ Хенельги за века жизни среди степей и песков научился использовать естественные укрытия. Так же и варвары Фризии изучили свои степи.

Немного пахло дымом, откуда-то издалека тянуло. Мустиф обрадовался, надеясь, что скоро они доберутся до поселения.

– Не обольщайся, – сказал Эгрегий, – это подпаливали траву.

– Зачем?

Эгрегий пожал плечами. В Гирции такое тоже делали, чтобы обезопасить поселения от летних пожаров, повысить плодородие лугов и полей. Тут поступали по той же причине, хотя до ближайшего селения не один день пути.

Тропа, по которой они шли, лишь казалась хоженой. Следы на ней давно осыпались, стадо прогоняли дней десять назад. Путешественники явно выбрали не то направление, но Эгрегий ничего не говорил. Он хотел удостовериться в том, что ожидает увидеть. Виал тоже спешил к восточной оконечности мыса, но немного с другими намерениями.

По пути попалось несколько ручьев. Вода в них была плохой, но не пополнить запасов путники не могли. Они наконец-то догнали Виала, который задержался возле русла ручья.

Участок русла, где ручей пересекал тропинку, казался укрепленным человеком. На самом деле это вода прорезала в камне дорожку, а каменистые берега вокруг потрескались по другой причине. Потому камень выглядел как кирпич. Склон на южной стороне мыса резко уходил вниз, постепенно край подходил к тропе.

Вот почему ей не пользовались. Наверняка дорогу проложили севернее, дальше от осыпающегося в моря края.

За обрывом открывался вид на другой берег пролива. Самой воды видно не было, но желтый камень тех склонов виден как на ладони. Южный берег пролива упирался в пологий склон, на вершине которого росли редкие деревца. Словно волоски на лысеющей макушке. Желтый камень перемешен с красноватым песком или глиной, отчего южная земля походила на слоеный пирог.

– Кто населяет те земли? – спросил Эгрегий.

Он обращался к Виалу, но ответила его подруга.

– В перипле упоминалось царство Синдов. Крупное и богатое царство, а южнее него город мимо которого нас провезли.

Эгрегий пожал плечами, это название ему ни о чем не говорило. Текст составляли люди из цивилизованных государств, так что назвали это царство так, как им было удобнее. Сами себя эти люди могли называть иначе, а соседи из Фризии – тем более. Что уж говорить, даже эта местность может зваться не Фризией. Эгрегий не мог припомнить, как она называлась на самом деле.

– Тебя так этот ручей привлек? – спросил парень у Виала. – Он же явно естественный.

– Да причем тут ручей. На восток смотри.

Виал указал в ту сторону, зажмурился. Солнце сильно било в глаза.

Приложив ладонь ко лбу, Эгрегий всмотрелся в ту сторону. По пути сюда они видели зеленые вершины деревьев, что росли в расселине между холмами. Эгрегий про себя отметил, что в этом лесу наверняка есть река. Можно пополнить запасы воды и пищи, отдохнуть в прохладе. До леса они дойдут до полудня.

Сейчас они находились на одном холме, могли увидеть, что находится на другом. За лесом на вершине холма располагалась крепость. Самая настоящая крепость, большая и растянутая по склону. Сердце Эгрегия забилось быстрее.

– Правда ведь, это укрепления? – спросил Виал. – Зрение у тебя лучше.

– Да.

– Чудесно. Не думал, что мы так быстро дойдем!

– Чему ты радуешься? – спросила Хенельга. Она тоже приложила ладонь ко лбу. – Чужакам не будут рады.

– Я радуюсь тому, что мы добрались до выхода из пролива! Никто в Гирции до сего момента не делал этого!

И пусть они дошли до моря посуху, а не на судне, все равно это не могло омрачить радость Виала. Это не тоже самое, что открыть острова в Океане, чем прославился его коллега, но тоже достижение. Именно Косс Виал стал первым навклером, что достиг Негостеприимного моря. Из гирцийцев, конечно.

Осталось теперь самая малость – сесть на судно, пройти обратный путь, стараясь прошмыгнуть через охранную сеть кораблей и добраться до Циралиса.

– Мы сделали это, дружище! – Виал хлопнул Эгрегия по спине. – Мы добрались!

– Да, добрались, – Эгрегий улыбнулся.

– Как того ты хотел! Судьба привела нас сюда, как бы я не пытался ей помешать. Признаю, что мое намерение повернуть назад было ошибкой!

– Рад.

Виал не обратил внимания на грусть в глазах товарища и поспешил на восток.

Им пришлось спускаться с холма, сойдя с тропы, что повернула на юг. Тропа оборвалась у края обрыва. Склон был невысоким, всего пять футов, но внизу вода разбивала пористый камень, вымывая огромные глыбы, чтобы утащить их. От обрыва до чистой воды был промежуток в три фута, усыпанный каменными обломками. Камни были и дальше, они скрывались под водой.

Виал заметил места, где находятся спрятанные под водой камни – темная поверхность воды, расходящиеся от этих мест волны. Лоция в проливе ужасная, стоит это признать. На большом судне будет сложно пройти, но Виал не собирался проделывать обратный путь на зерновозе.

Пока судно, что примет навклера, было лишь у него в голове. Даже в мыслях оно было тяжелым, пахло смолой и выглядело грубовато жестким. Все же, это судно было надежным, ему можно доверять.

Вот и лес по пути, как раз отвечает планам Виала. Если он будет таким же, как ранее пройденный лес – еще лучше!

Птицы, как и говорил Эгрегий, не гнездились на склоне. Зато над южным берегом пролива летали чайки, резко ныряющие вниз, вылавливая рыбу.

– Почему они тут не гнездятся? – удивился Виал.

Это место казалось идеальным, чтобы выводить питомцев. Эгрегий улыбнулся и объяснил, словно говорил с несмышленышем.

– Склон постоянно осыпается. Тут небезопасно. А еще ветер. Зимой склон обледенеет от водных брызг.

– Точно, точно, ты прав!

Виал не удивился и не спрашивал. Его так захватила радость от успеха, что он позабыл все на свете. Эгрегий решил повременить с тем, что собирался сказать навклеру. Не хотел портить ему день.

Вот когда они доберутся до развалин – можно будет рассказать. Это развалины, а не укрепления. Эгрегий знал, что их оставили больше столетия тому назад, когда проливом овладели люди, называемые данаями.