Аккуратно, чтобы не потревожить ран, кемилца положили на палубу. Все равно он застонал и дернулся. Мустиф исхудал и побледнел, синяки на темной коже выделялись багровыми кляксами. Еще жив, не собирается помирать.

– Чего с ним сделали? – удивился навклер.

– Изнасиловали, – ответил Виал.

Данай хмыкнул, приказал перевернуть раненного.

– Лучше не тревожить его. Да оставить на палубе, вреда не принесет никому.

– Переворачивай эту падаль!

– Он ранен. Мы только растревожим его раны.

Виал не хотел отступать, его не пугали угрозы даная. Вместо него Мустифа перевернул Эгрегий, проигнорировавший суровый взгляд старшего товарища. Ведь он сам говорил, что не надо перечить.

Махнув рукой, чтобы пленники отошли, навклер данаев приблизился к кемилцу. Он не прикасался к парню, брезгливо разглядывал его. Мустиф стонал, скреб палубу тонкими пальцами, бормотал что-то в бреду.

– Ему нужен покой, – как можно спокойней сказал Виал. – Его нельзя тревожить.

– Тебя никто не спрашивал! – рявкнул данай.

– У вас на борту граждане Гирции. Свободные граждане. По всем законам и божеским, и человеческим вы должны…

Навклер встал и подошел к пленнику, ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Из носа Виала потекла кровь, но он удержался на ногах, выпрямился перед оскорбившим его навклером.

Раз один удар не свалил этого человека, данай решил продолжить. Сначала в грудь, потом в бок, пока боль не скрутила Виала.

Команда заулюлюкала, подбадривала навклера. Тому нравилось слышать подобострастные крики своих людей. Навклер улыбнулся морякам и продолжил избивать Виала, приговаривая, что он презренный раб, а не свободный гражданин.

Утомившись, данай закончил, поднял руки вверх, под аплодисменты команды. Овации не утихали, а навклер ревел, словно победивший соперника кабан.

– Ты нарушил все законы, – проговорил Виал, вставая на четвереньки.

Данай резко обернулся, его глаза расширились, а рот открылся от удивления. После такого пленникам полагается лежать и молчать. Все в его команде так делают, после воспитательных бесед.

– Боги проклянут тебя, если…

Виал едва держался, в глазах был кровавый туман, но он знал, что нельзя показывать себя сломленным. Как нельзя показывать агрессию.

Данаю оставалось только наступить на приподнявшегося пленника, вдавить его морду в палубу. Что произошло, Виал не мог знать, потому что ничего не видел. Только чудовищная тяжесть обрушилась сверху на голову.

Надавив всем весом, данай принялся втаптывать пленника в палубу.

– Ты – раб! Запомни это! – кричал он.

Эгрегий не вмешивался, взял за руку подругу, сказав ей на ухо, что Виал сам просил держать себя в руках. Ему лучше знать, что делать. Они только помешают игре товарища.

Закончив, данай отошел на шаг, тяжело дышал. Не столько от усталости, сколько от душившей его ярости. Если бы не десять монет, что потратил на пленника, так выбросил бы его за борт.

Ничего, у него нашлась возможность утолить жажду крови. Жаль, что уже стемнело, не удастся рассмотреть, как барахтается пленник в воде, как налетевшие акулы разрывают его на части и утаскивают на дно.

– Тащите эту падаль за борт! – приказал навклер своим морякам.

Можно было приказать этой бабенке и бледному парню выбросить кемилца, но вдруг и они начнут возражать. Навклер не желал подобных унижений. Рабы должны подчиняться, а не перечить хозяину.

Проклятый гирциец вывел его из себя.

Моряки схватили под руки кемилца и потащили к планширу. Ноша была такой легкой, что справился бы один человек. Улыбнувшись, навклер последовал за моряками, не хотел упускать возможности поглазеть, как будут кормиться акулы.

Эти твари всегда следуют за большими судами, питаются объедками. Они словно соображают, что люди источник пищи. Особенно они рады рабским кораблям, где одну, две единицы товара всегда выбросят в море.

Повезет им сейчас. Пусть корабль не предназначен для живого груза, но тоже пропитался запахами страданий и крови.

Навклер махнул рукой моряку, чтобы перенес жаровню ближе к планширу. Хоть немного света, что-нибудь удастся разглядеть.

Дойти до ограждения он не успел. Очнулся, почувствовав, что падает. Доски настила словно метнулись ему навстречу, обняли и припечатали к себе. Нос даная расплющился, в глазах потемнело, а из груди вырвался тяжелый стон.

Все на корабле замерли. Моряки были сражены не меньше, чем их хозяин. Никогда они не видели, чтобы их навклер валился на палубу, расставался с зубами, смазывал доски собственной кровью. Для этого у него на судне команда.

Титана свалили одним ударом, ведь он не был готов к защите.

Виалу достаточно было только броситься ему под ноги, толкнуть вперед. Что он и сделал. После всего, что перенес, он еще мог стоять на ногах. Он не обольщался, знал, что времени у него немного, а сил в руках еще меньше.

Схватив даная за волосы, Виал несколько раз ударил его мордой о палубу. Удары не настолько сильные, сколько позорные. Брызги крови разлетались вокруг, из сломанного носа текла кровь. Данай вопил, не понимая, что происходит. Грешным делом подумал, что на него рухнуло небо.

Виал почувствовал, что выдыхается. Взгляд его затуманился, потому он заломил руку данаю, шею придушил предплечьем. Теперь его не смогут стащить с навклера. Они переплелись, словно любовники, объединенные кровавой игрой.

– Только посмей выбросить его за борт, – зашипел в ухо Виал. – Сделай это. Умрешь мучительно. Клянусь Мефоном!

Моряки вышли из оцепенения, бросились было к дерущимся, но Виал сам отпустил даная. Он знал, как эффектней выйти из битвы. А этот сосунок никогда не купался среди акул.

Виал отпустил навклера, поднялся на ноги. Он шатался, но обступившие его моряки не видели ничего этого. Пред ними предстал колосс, покрытый кровью с головы до ног, чьи глаза прожигали их насквозь.

Облизнув губы, словно наслаждаясь соленым вкусом, Виал раскинул руки в стороны.

– Ну, кто из вас, девочек, будет первым?

– Что вы стоите?! В колодки его! – заорал униженный навклер.

Ему пришлось еще раз повторить команду, пока до людей дошел смысл приказа.

Вооружившись кто чем смог, моряки обступили гирцийца, но тот не сопротивлялся. Позволил морякам заковать его. Железные кандалы из двух половинок, соединены длинной ржавой цепью. Звенья цепи большие, из толстых прутков, такую не просто развести.

Принесли наковаленку, молоток и гвоздь. Одним ударом расклепали клепку, проверили надежность кандалов.

Пленников бросили обратно в трюм, но бить не стали, чему удивился Виал. Следом за ними в трюм отправили Мустифа. Он открыл глаза, но взгляд его блуждал. Он не пришел в сознание, все еще находился на границе между мирами.

Моряки запрыгнули наверх, не пользуясь лестницей. Не хотели оставаться наедине с безумными пленниками. Грохнула решетка, задвинули засов и закатили сверху мачту. Теперь ее пятка располагалась аккурат по центру. Решетка под пятой продавилась, грозя сломаться.

Из-за своего страха моряки почти открыли пленникам выход наружу.

Виал усмехнулся.

Зато внизу теперь было темно, как в бездне. Едва угадывались силуэты спутников в узком пространстве.

– Что это было?! – прошептал Эгрегий. – Я думал ты вырубился, а ты бросился! Свалил! Давай бить его!

– Спокойней, – Виал вздохнул.

Он ерзал, пытаясь найти удобное положение. Все тело болело, завтра он превратится в старую развалину. Надеялся лишь на то, что данаи не побеспокоят их.

– Чего спокойней, ты словно из бездны выпрыгнул!

– Этот урод сам виноват.

– Чего ж ты позволил себя лупить?

– Я думал ему этого хватит. Не хватило.

Голос Эгрегия изменился. Виал представил, как он свел брови, чтобы выглядеть серьезней. От этого захотелось смеяться, но от смеха болели ребра.

– Из-за парня тебя могли прибить. Себя бы не спас, его тем более.

– Могли, – согласился Виал, – но не убили. Все здесь.

Наверное, сейчас Эгрегий покачал головой.

– Зато нас оставят в покое на день, – прошептала Хенельга.

Виал кивнул, а потом вспомнил, что тут ничего не видно.

– Да. День. Не знаю, чем все это закончится, – признался Виал, – но надо пользоваться тем, что дадут нам боги.

– Этот человек заковал тебя. Сложно тебе будет. Не рискуй напрасно.

Виал почувствовал, как товарищ коснулся его, кивнул в знак благодарности. Опять забыл, что его не видно. Говорить не было сил.

Кандалы тяжелые, цепь основательная. Зато кандалы не стягивали запястья, не ухудшали кровоснабжение. Вырвать ладонь не удастся, но Виал думал не об этом.

Какие они тяжелые, какая хорошая цепь. Как приятно пахнет ржавчина, словно кровь.

– Это не я рискую, а они.

Сейчас он не сдерживал ярость, она помогла забыть о боли. Всю злость нельзя тратить, еще пригодится. Упрямство и злость – его единственное оружие.

Внушение помогло, на время о пленниках забыли. Целый день их не трогали, хотя на корабле продолжалась жизнь. Ночью Виал смог по звездам прикинуть, где они находятся. Сон все равно не шел, слишком болели синяки.

По его оценкам, они были в дне пути от священного острова. Выходит, в ближайшие дни у них будет шанс сбежать. Или он вынужден будет расстаться с товарищами, если навклер решит избавиться от рабов в этом городе.

На священном острове имелся рынок рабов, но совсем незначительный. Торговать без пошлин могли только жрецы, а всем остальным приходилось вносить значительную сумму, чтобы открыть лавку на острове. Для некоторых торговцев это просто невозможно, хотя торговля в священном месте приносит баснословную прибыль.

Потому городок на острове небольшой, магазинчиков там не так уж много. Рабы в основном переходят в собственность храма. Не самая худшая судьба, но с этого острова сложно сбежать.

Как все острова Сикании, здесь почти не осталось строительного леса. Не хватит даже на изготовление плота.

Оставалось надеяться, что жадность навклера превысит осторожность.

Его жадность и ненависть. Продать гирцийцев здесь, значит, обеспечить им будущее. На севере в колониях у рабов больше забот, меньше возможностей для отдыха.

О пленниках не забывали. Как бы ни был навклер зол на свой груз, но терять доход не собирался. Морить голодом их не стали. Самого юного из команды корабля отправили с корзинкой в трюм.

Моряку помогли только сдвинуть мачту, чтобы он открыл решетку. Виал по теням понял, что наверху собрались вооруженные люди. Они боялись, что бешенный гирциец выпрыгнет из трюма и накинется на них. Им невдомек, что Виал едва может пошевелиться.

Полностью решетку открывать не стали. Корзинка в образовавшуюся щель не смогла пролезть. Пришлось моряку каждый кусок хлеба бросать по отдельности: клал на краешек, а затем ногой пинал этот кусочек. Так же он поступил с кусками сыра, вяленными оливками.

Продолжалось это долго. Заметивший задержку навклер прикрикнул на моряка, чтобы пошевеливался.

– Нечего с ними возиться, бросай этим свиньям помои и займись делом!

Моряк пробормотал слова извинений, но продолжил так же неспешно кормить пленников.

Приятно слышать, что навклер данаев гнусавит. Наверняка сломал нос, когда встретился с палубой.

Хенельга помогла Эгрегию собрать разбросанную пищу. Жаль было терять даже крошку, ведь держали их на скудном пайке. Вина в этот раз не предоставили. Моряк просто опасался отдать пленникам любой сосуд с напитком.

– Да, соленным заедать жажду, – покачал головой Эгрегий. – А что будет дальше.

Он взглянул на Виала и спросил:

– Что еще ты предпримешь такого умного?

– А если бы тебя за борт потащили.

– Так не потащили же. К тому же мы ничем не обязаны этому кемилцу.

– Ты еще скажи, что это он нам должен, ведь благодаря нам, он обрел свободу.

– Не нам, а тебе, не забывай об этом.

– Как тут забыть, если ты напоминаешь постоянно.

Эгрегий сказал, что всегда будет напоминать. Даже если они выберутся из плена. Несмотря на обиду, он все же передал Виалу паек.

На Мустифа они снова ничего не разделили, а без вина размочить хлеб уже не было возможности. Во рту Виала было сухо, так что и другой вариант кормежки тоже исключался.

Парень все же умрет. Уже четвертый день он не приходит в себя и нормально не питается. А без этого не будет восстановления.

Виал сжевал свою порцию. Пусть сыр и оливы были солеными, а хлеб походил на кусок высушенной глины, все же отказываться от пищи нельзя. В ней тоже содержится влага. Слишком мало, еда тяжелым комком осела в животе и долго мучила пленников.

– Зато нам реже требуется на палубу, – подбодрил спутников Эгрегий.

– На то они рассчитывали? – спросила Хенельга.

Некоторое время они дискутировали на эту тему. В основном бесполезный треп, но он помогал забыться, на время отвлечься.

К полудню солнце раскалило палубу. Гребцы покинули скамьи, расположились под тентами. Корабль шел в дрейфе, управляемый только кормчим. В такую жару команду изводить ни один навклер не станет. Тем более, скоропортящегося груза здесь не было. Кроме потеющих в затхлом трюме пленников.

Гирцийцы мечтали выбраться на палубу, думали только о воде, что окружает их со всех сторон. Менее чем в футе от них теплые воды Сикании. Вот бы окунуться в них. Жажду это не утолит, но позволит охладиться.

Вымаливать глоток воды никто из пленников не собирался. Ведь все равно их просьба не будет удовлетворена, зато страдания повеселят данаев.

Мачту не возвращали на место, что удивило Виала. Но он вскоре забыл об этом. Пока солнце не переместилось так, что жарило сквозь решетку прямо в трюм. Спастись от света не было возможности. Слишком тесно.

Мустиф остался прямо в лучах солнца, начал стонать и ворочаться. Его глаза под веками безумно вращались, тело била мелкая судорога.

– Отходит, – проговорил Эгрегий.

– Надеюсь, его дух прицепится к проклятому кораблю.

Виал кивком согласился с Хенельгой. Куда еще деваться духу умершего в море. Так и будет скитаться вместе с этим судном.

Своими кандалами Виал процарапал в досках обращение к Мефону. Так же он поступил на корабле Арса, прежде чем тот пошел ко дну, объятый пламенем. Судьба навклера данаев, его команды и судна теперь в руках Хозяина вод.

Этот бог уже доказал, что сильнее местного. Пусть уж заберет себе второе судно.

Эгрегий и Хенельга заметили, что пишет их товарищ.

– А если мы с ним пойдем ко дну? – спросил Эгрегий.

– Я не боюсь встречи с нашим покровителем.

– Да и я тоже, но спешить к нему не собираюсь.

– Значит, будем пытаться выбраться.

Как – он не ответил. Надо уметь воспользоваться подвернувшимся шансом. Планирование не принесет пользы, слишком много случайностей в жизни мореходов.

Пленники полагали, что их оставят в покое до самого вечера, когда придется пройтись к гальюну. Чуть позже полудня, когда жара начала спадать, у трюма появился навклер в компании моряков.

Лицо его было прекрасно багровым, нос распухшим, а глаза заплыли. Приятные перемены, но вряд ли он пришел поблагодарить гирцийцев за работу с его лицом.

Решетку откинули. Моряки, вооруженные копьями, подошли ближе к трюму.

– Вылазь, гирцийский навклер, – приказал данай.

– Да мне тут уютно.

– Вылазь, а то выкурим тебя оттуда! Тебе есть, что показать. Понравится это.

Против воли Виал заинтересовался. Морда у даная была перекошенной, но на ней читалось злорадство. Убивать его вроде не собирается.

– Да как же я вылезу? – Виал громыхнул кандалами. – Сам же повесил этот браслетик.

– А, это не бойся, мы тебе поможем.

Данай обернулся к своим людям, скомандовал подать трос с крюком.

На месте мачты был установлен столб, к которому крепилась стрела простенького крана. Продольная растяжка усиливала балку, отчего кран походил на инструмент геометра. Этим простым краном поднимали груз.

Стрела как раз встала над люком в трюм. Опустился канат, на конце которого болтался железный крюк. Крюк можно было поменять на щипцовые захваты или иные приспособы. Подобное Виал сам использовал на крупных кораблях, аналогичные краны, но большего размера использовались как оружие в морском сражении.

Виал знал, что не сможет подняться. Чтобы не позориться, добровольно забросил цепок на крюк, дождался пока его вытянут на палубу. Кандалы больно впились в запястья, суставы затрещали. Сдержать стона не удалось.

– Да ты сам выглядишь хорошо, – посмеялся данай.

Некоторое время пленника подержали на весу, а затем стрелу переместили. Пленник оказался на левом борту. Трос ослабили, пока Виал не коснулся стопами палубы.

Полностью беззащитный, обездвиженный – легкая добыча. Порой на судах развлекались, используя пленников в качестве живой мишени. Виал и сам таким занимался, а теперь вот оказался на месте своих жертв.

– На что спорил то? – спросил Виал у навклера. – Смотри, не проиграй, глазки заплыли.

Данай моргнул, а затем искривил рот в усмешке.

– Нет, ты поживешь. Достаточно поживешь, чтобы услышать все. Не увидеть, но у нас дома слухи доходят из метрополии.

Он подошел к висящему пленнику, развернул лицом к левому борту.

Там в десяти корпусах от торгового судна на волнах раскачивалось два десятка длинных судов. Черные, смоляные бока, конские головы и рыбьи хвосты. Паруса убраны, весла в три ряда.

Мгновение спустя, Виал смог разглядеть, что суда расположились в боевом порядке. Две линии по десять судов, вторая линия смещена в сторону. В открытом море это построение кажется бессмысленным, даже опасным, но с фронта на боевой строй никто не наступал.

Команды отрабатывали маневры.

Издалека донесся голос флейты, команда была незнакомая, но маневр, последовавший за ним, вполне узнаваем – прорыв. Первая линия уходит под углом, чтобы выйти тараном в борт наступающего противника. А вторая линия идет прямым фронтом, лишая врага возможности применить обходной маневр.

Высокие борта, длинные палубы, бурлящая под форштевнем вода. Таранов видно не было, но бронзовые зубы находятся там – под водой, ждут добычи.

– Тритогения, – сказал данай. – Та самая, которой ты грозишь судом. Хочешь, позови их.

У Виала подобного желания не возникло.

– Уже дважды наблюдаю их. Двадцатки, сороковки – суда разные, из разных групп. Тренируются раздельно, не привлекают внимания. Каждый экипаж превосходный.

Данай прав. Суда завершили маневр, не смешавшись, не поломав строй. Не было столкновений, даже намека на возможность подобного.

Отряды по двадцать, по сорок судов? Несколько раз? Виал задумался, сколько же всего кораблей у полиса. А сколько еще может выставить Виорент.

– Херня, – посмеялся Виал, – даже сотня судов, плевать и растереть!

– Сотня? – данай явно был доволен. – А четыре сотни не хочешь? Не только Тритогения покупает дерево за серебро.

– Зато ты молодец, воруешь свинец у благородных воинов.

– Что мне до ваших разборок. Деритесь, а я в своем отечестве буду заниматься делом. Но, хорош болтовни!

Прекрасный вид, как решил данай, подходит к порке. Навклер этого судна не лишал себя удовольствия наказывать провинившихся лично. Хотя обычно это доверяют начальнику гребцов. На этом судне, возможно, нет подобной должности, но среди матросов наверняка есть старший. Вот он и должен был заняться поркой.

Навклер потребовал плеть, ему принесли инструмент – шесть канатных жгутов, усиленных узлами на концах. Канаты пропитались кровью, отяжелели и плохо гнулись. Пришлось навклеру некоторое время разминать канаты, чтобы они стали более хлесткими. Иначе какое удовольствие.

Военные суда не обращали внимания на проходящего мимо торговца. В иное время они бы позарились на легкую добычу, но сейчас слишком заняты. Государство платило им достаточно, чтобы не думать о жалких медяках, что можно вытрясти из проходящих судов.

За контрабандистами они тоже не гнались, тем более не знали, что на соседнем судне везут ворованную собственность из их родного полиса.

Торговое судно шло в дрейфе, навклер решил задержаться в этой части Сикании. Пусть пленник полюбуется на грозный флот, а заодно расплатится за причиненный ущерб. Несколько шрамов не снизят стоимость товара, зато подготовят его к работе в поле.

Порка продолжалась долго, некоторое время Виал держался и не кричал, но вскоре полетели капли крови, куски сорванной кожи. Он терял сознание, но приходил в себя, когда обливали морской водой. Спину жгло от соли, боль то бросала в забытье, то возвращала к реальности.

Данай оказался хорош в этом деле.

– Что же ты не кидаешься на меня?! – приговаривал навклер. – Смелости тебе было не занимать.

Порка помогает присмирить даже самого упрямого раба, но даже не это главное. Сам процесс нравился навклеру, помогал держать команду в узде. Излишняя жестокость вредна, но если показать свою готовность ее применить на другом, команда подумает, прежде чем бунтовать.

Гирциец сам напросился. Сидел бы спокойно в трюме, выполнял приказы, был бы цел. Его надо подготовить к работе в поместье.

– Днем ты будешь пахать поле, пропалывать грядки. Тебя в сады не пустят. Будешь жариться под солнцем, изнывать от жажды. А сбежать не сможешь, мои надсмотрщики зорко следят. И куда тебе бежать? В земли варваров? Это будет слишком быстрая смерть. А вечером тебя бросят в эргастул, закуют в колодки, чтобы не сбежал. Попробуй, упрямься, так мы тебя быстро воспитаем!

Возможно, пленник уже не слышал, о чем говорит данай.

Виал стонал после каждого удара, глядел на курсирующие в море корабли. Думал только о них, а не о черной земле, в которую врезается плуг. Он не земледелец, его руки не в грязи, а в крови.

О чем бы не болтал этот глупый данай, это не имеет значения. Ведь все равно его угрозам не суждено сбыться. Забавно, но Виал не испытывал к этому данаю ненависти. Он не враг, просто помеха, которой уже не будет после прилива.

– Что скажешь? Как тебе такая перспектива?

Данай схватил Виала за подбородок, заставил посмотреть на него.

– Хорошо работают.

– Чего? Это ты будешь хорошо работать!

– Команда у них первоклассная.

Взгляд гирцийца был прикован к морю, где заканчивали тренировку военные суда. Данай проследил за его взглядом, хмыкнул и напомнил, что эти корабли ждут крови его сограждан.

– Крови ждут, кровью истекают, – ответил Виал и засмеялся.

От боли у него совсем помутилось в голове. Тем плохи пытки, со временем они лишают человека сознания. Калечить тело надо умеренно, растягивая процесс. Столько времени у даная не было. Лишь дома, в собственной усадьбе он сможет восполнить этот недостаток. Если не сам, так поручит эту работу надсмотрщику.

– Отнесите эту падаль в трюм, – приказал навклер, – да тряпку ему киньте, нечего доски пятнать.

Пленник теперь не мог угрожать морякам. Трос крана вытравили, пленник рухнул на палубу, громыхнув тяжелыми кандалами. И все равно, моряки с осторожностью отнесли пленника к трюму, спустили вниз.

Подстилка оказалась в самый раз. Грубая материя быстро пропиталась кровью.

Спутники встретили товарища, принялись за ним ухаживать. Они не видели порки, но слышали, что происходит наверху. Хенельга ворчала:

– Еще те раны не зажили, а ты уже новых наделал.

– Шрамы – как награды, – через силу улыбнулся Виал.

– Давай отключайся, не хочу слышать твои вопли, – Эгрегий похлопал товарища по щекам.

– Как кемилец?

– Жив. Пока. Хочешь составить компанию? Не спеши. Как бы нам вместе не отправиться туда.

Зря Хенельга говорила, что прошлые раны не зажили. Прошло уже больше половины месяца с того момента, как Виал получил ожоги и лишился двух фаланг. Несколько лоскутов кожи, потерянных на этом корабле, не помешают ему.

– У нас свои пути, – сказал Виал.

– Да, загробный мир для всех свой.

– Я не про то. Нам еще рано умирать.

– Я не собираюсь вкалывать на пашне у этого ублюдка бородатого. Уж лучше бы я остался у твоего друга.

– Мог бы и остаться. Я предупреждал.

– О чем он? – спросила Хенельга.

– О моем бывшем хозяине. И я не жалею о своем выборе.

– Последнее время… выглядело все иначе.

– Я про то, что лучше сдохну, чем буду работать на этого, – он приблизился к товарищу, – я предпочту попытаться сбежать.

Хенельга предложила им заткнуться. Лучше бы помогли, чем болтать без дела. Без уксуса или вина раны толком не обработать. Морская вода помогала, но пока раны не затянутся, примочки ведь не из чего делать.

Лишь бы утром дали вина. Эта кислятина поможет защитить раны от нагноений.

Ночью никто из них не мог уснуть. Виал и Мустиф стонали, Хенельга заботилась о раненых, а Эгрегий ворчал. Лишь под утро задремали, пока моряки не разбудили их, принеся еды и вина. На палубу их не выводили, так что облегчиться предполагалось в тот же кувшин, где хранилось вино.

Вино – такое кислое, что стало почти уксусом, отлично годилось, чтобы обработать раны. Разорвав тряпки на полосы, обработали спину Виала. Кислое вино словно специально подобрали, чтобы пленники позаботились о себе. Моряки глазели на будущих рабов сквозь решетку и комментировали их действия. Ждали, когда начнется главная потеха.

Хенельга с презрением взглянула на данаев, а затем преспокойно сделала свои дела. Немного, правда, пришлось делать.

Моряки посчитали это типичным для варваров поведением. Все гирцийцы для них варвары, как и многие другие иноземцы. Представители разных народов: бледные, темнокожие, рослые. Лишь по злой насмешке богов гирцийские варвары стали сильнейшим народов в Обитаемых землях.

Оставив пленников в покое, моряки занялись кораблем. Вновь сели на весла, разделившись на две смены. Ближайший день им придется хорошо потрудиться, чтобы привести корабль в мирную гавань.

Навклер не выходил из-под тента, отдыхал в покое и праздности. После вчерашней порки у него устала рука, видать растянул мышцу. Кто еще сильнее страдает – пытаемый или палач? Команда сама знала, что делать, пригляд ней не требовался.

В этой части Сикании не стоило опасаться нападений пиратов. Рядом со святым островом только варвары обнажали оружие. Люди из цивилизованных полисов не бренчали железом и медью, беспокоя божественных близнецов.

После полудня впередсмотрящий на корабле заметил священный остров. Перепутать его с другим невозможно.

Крик впередсмотрящего разнесся по судну. Команда бросила работу, отдыхающие прильнули к бортам, даже навклер вышел из-под тента.

Священный остров располагался на северо-востоке от корабля, по правому борту. Немного промахнулись, но подкорректировать курс не составит труда.

Среди цепи других островов, этот выделялся – огромная площадь, величественный пик с восточной стороны, где располагаются священнейшие храмы данаев. Обилие мрамора, золота и серебра. Остров сверкал, как драгоценность в диадеме. Он и был этим драгоценным камнем в кольце островов, что венчают Сиканию.

Ни стен, ни укреплений, только массивные колонны храмов и портиков, огромные статуи и черепичные крыши жилых домов. Защищать остров Близнецов не требовалось. Ведь ни одна сухопутная армия ему не угрожает, а покой жречества берегут три десятка судов, что курсируют в окрестностях.

К гавани направлялось еще три корабля. В дни священных праздников число судов увеличивается в десятки раз. В порту не найти свободного места. Некоторые суда швартуются у соседних островов, откуда на лодках переправляют паломников. Занимаются этим благородным делом послушники. Не за словесную благодарность, конечно.

Вся команда на судне разразилась радостными криками. Вид безопасной гавани после долгого плавания всегда опьяняет моряка. Увидев священный остров, моряки впадают в экстаз. Команда, офицеры и навклер забыли об обязанностях и принялись возносить хвалу богам покровителям.

Совершив возлияние, команда вернулась на места. Гребцы взялись за весла, забыв об усталости. Не было больше деления на смены, все свободные люди работали. Тяжелый торговец стремительно полетел к священной гавани, миновал одинокие скалы, что торчали посреди моря – врата на священный остров.

Лоция возле священного острова небезопасная. Потому что раньше остров Близнецов был блуждающим, пока его не закрепили на морском дне с помощью огромных якорей. Часть этих якорей торчала над водой, мимо них проходили гостевые суда.

Под поверхностью воды еще больше этих якорей из камня. О них легко разбить дно судна.

Самый большой остров в Сикании. На нем почти не осталось растительности, кроме старых сосен в священной роще. В этой роще обитали лани, посвященные богине охотнице – из священной пары близнецов.

Кроме храмов собственно Близнецам на острове были культовые сооружения другим богам данаев и соседних народов. Имелось несколько строений, посвященных богам восточного пантеона. Все-таки остров расположен на пути с запада на восток, моряки предпочитают принести жертвы как своим богам, так и богам восточных земель.

Пленники в трюме слышали все эти возгласы и уже строили планы на то, как покинут корабль.

– Команда – два десятка, – говорил Виал. – Люди сильные, но простые моряки.

– Велик риск, но попытаться стоит, – согласился Эгрегий.

– А что ты будешь делать с ним?

Хенельга указала на кемилца.

– У нас не будет возможности вытащить его.

– Надо захватить корабль, иначе с острова не уйти. Так и парня своего спасешь.

Виал покачал головой, сказал, что это не удастся: патрульные суда и сложная лоция.

Был шанс спастись, уйдя вглубь острова. Мизерный шанс. Тут почти нет свободного места. Никаких укрытий. Лишь на севере вроде бы берег обрывается в море. На галечных пляжах можно спрятаться, пока шум не утихнет.

Ни суда, ни люди туда проникнуть не могут, но и пленникам туда добраться сложно.

– Что же тогда делать?

– То, что мы умеем лучше всего.

– Просить Мефона о помощи? – пошутил Эгрегий.

– Хотя бы и так.

Все эти дни покровитель оставался глух к просьбам своих людей. Это не значило, что он забыл о них. Его помощь… всегда отличалась оригинальностью.

Корабль пристал к причалу. Пленники в трюме слышали, что возня на палубе изменилась. Моряки приветствовали криками работников порта, бились канаты о доски обшивки. Затем судно стукнулось о твердый причал. Корабль был зафиксирован, на что указывало изменение в его качке.

Тягучий плеск воды, голоса людей, скрип дерева. Положили пандус для моряков, навклер во главе свиты из доверенных людей расплатился за постой. Дельные вещи остались лежать там, где их бросили. Прятать канаты, блоки, крюки и другую снарягу не стали. Тут не воруют. На судне остались дежурные моряки. Всего двое. Они тут же уселись играть в кости.

Это был шанс, чтобы сбежать, но Виал и его товарищи понимали, что это не удастся: пята мачты лежала на люке. И все же, они попытались ее приподнять. Решетка не сдвинулась.

– Только зря жилы рвали.

– Да. План был хорош.

– Почему же они нас не выпустили?

Виал пожал плечами. Похоже, что данай не захотел рисковать. Или боялся получить клеймо работорговца. Это сразу снижает статус торговца и повышает пошлины для него во всех портах, прознавших о недостойном ремесле.

Оставалось надеяться, что моряки пробудут в порту недолго. Иначе груз испортится.