Мирослава позвонила клиентке и спросила, не может ли она прямо сейчас уделить ей несколько минут.

— Могу, — ответила Ксения, — но я уже в клубе.

— Вы уже открылись?

— Пока нет, но тем не менее.

— Я поняла, — перебила её Мирослава, — я сейчас подъеду в клуб. Вы нужны мне всего на несколько минут.

— Хорошо, когда подъедете, позвоните мне, я к вам выйду.

— Договорились.

Войдя в вестибюль «Старого романса», детектив позвонила на смартфон Моравской, и та быстро вышла к ней. Поздоровавшись, Ксения сказала:

— Пойдёмте.

— Куда?

— В комнату для персонала. Не здесь же разговаривать.

Мирослава решила, что клиентка права, и проследовала за ней.

В довольно уютной комнате собралось несколько официанток, среди них затесался, казалось, незаменимый Иван. И даже бармен Лев присутствовал.

Мирослава хотела было спросить, к чему такое собрание, но воздержалась. Вместо этого она протянула Моравской нарисованный гувернанткой портрет парня, встречавшегося с Софьей Бузаевой.

Сзади тут же подошла Светлана Глызина. Именно она первой воскликнула:

— Да это же Павел!

— Павел? — переспросила Ксения, присмотрелась внимательнее и подтвердила: — Точно! Павел Летушин!

— Павел Евгеньевич Летушин, — важно проговорил подошедший к ним Иван.

— Откуда вы знаете его отчество? — спросила Мирослава.

— Я видел его паспорт, а у меня глаз-алмаз, — похвалился Иван.

— И что представляет собой этот Павел Евгеньевич Летушин? — спросила детектив.

— Понятия не имеем! — чуть ли не хором ответили ей собравшиеся.

— Ну хоть что-то вы о нём знаете?

— Только то, — пожала плечами Ксения, — что Таисия с ним некоторое время встречалась.

— Как долго?

— Не более пары месяцев.

— Почему они так быстро расстались?

— Этот болван, — неожиданно заговорил бармен Лев, — устроил Тае сцену ревности прямо на её рабочем месте. Мне пришлось вытолкать его из зала.

— Он возвращался снова?

— Нет, — покачал головой Иван. — По-моему, Тая попросила его не впускать.

— Выходит, он мог затаить на неё обиду, — проговорила Мирослава.

— Если дурак, то мог, — пожал плечами бармен.

— Лично я бы умным его не назвал, — добавил Иван.

— Девочки, — обратилась Мирослава к подругам Таисии, официанткам, — вспомните, может, Таисия что-то рассказывала про этого Павла Летушина.

— Мне ни словом не обмолвилась, — с явным сожалением в голосе ответила Светлана.

— Тая вообще не любила рассказывать о своих любовниках, — подтвердила слова подруги Ксения.

— Жаль, — обронила Мирослава, — и всё-таки вы мне помогли. Спасибо вам, девочки и мальчики.

Все присутствующие улыбнулись, а бармен Лев сказал за всех:

— Чем могли, тем и помогли.

Мирослава не стала укорять Моравскую и Глызину за то, что они сразу не рассказали ей о Летушине. Вероятно, обе за три года просто-напросто забыли о нём. Тем более что в жизни Таисии он был, судя по всему, коротким эпизодом.

* * *

Вернувшись домой, Мирослава выложила перед Морисом все карты.

— Интересная информация, — проговорил он. — Непонятно, что может или могло связывать бывшего любовника Бужанской с её племянницей.

— Мне тоже кажется этот факт достойным нашего внимания. Ты не мог бы отыскать его в интернете и заодно выудить всё, что на него там есть?

— Конечно, мог бы, — ответил Морис, — и сделаю это, если вы дадите мне время.

— Столько, сколько тебе понадобится.

Морис явился к Мирославе через пару часов.

— У меня есть информация для вас, — заявил он.

— Выкладывай.

— Этот Павел Евгеньевич Летушин работает в фирме, торгующей сантехникой. Менеджер среднего звена.

— Главный по унитазам, — пошутила Мирослава.

— Можно сказать, что так оно и есть, — флегматично согласился Миндаугас.

— Какая связь между ним и Таисией Бужанской?

— Судя по всему, у них был кратковременный роман.

— Ты говоришь об этом, как о кратковременном дожде, — усмехнулась Мирослава.

— Почти так оно и есть. Все упоминания о Таисии Павел Евгеньевич со своих страниц стёр.

— Если стёр, — задумчиво проговорила Мирослава, — то либо хотел избавиться от воспоминаний, либо намеревался скрыть информацию о знакомстве с девушкой, ставшей графиней, от посторонних глаз и ушей.

— Вы, конечно, выбираете второе, — усмехнулся Морис.

— Догадливый ты мой, — похвалила Мирослава помощника. И спросила: — А что связывает Летушина с Софьей?

— Ничего! — Морис развёл руками.

— Ты хорошо искал? — уточнила Мирослава.

— Обижаете, — свёл он брови на переносице.

— А страницы Софьи в интернете имеются?

— Имеются. Но сведения на них весьма скудные. Ни друзей, ни подруг.

— Странно.

— Особенно для подростка её возраста, — согласился Морис.

— Чувствую, что дело здесь нечисто, — проговорила Мирослава.

— И что же вам нашёптывает ваша интуиция? — поинтересовался Морис.

— Пока она советует мне послать тебя!

— В смысле?! — Лицо Мориса вытянулось от удивления. — Куда послать?!

— Ты совсем не то подумал, дорогой, — весело рассмеялась Мирослава. — Просто завтра ты проследишь за этим Летушиным и принесёшь в клювике его биологические материалы.

— Опять хотите заставить меня воровать стаканы в кафе? — спросил он с притворным негодованием.

— Ну что ты! — весело ответила она. — Подберёшь фантик или стаканчик от мороженого, ну или что-то вроде этого.

— Понял я, понял, — отмахнулся Миндаугас.

— И ещё распечатай мне несколько фоток Летушина. Хочу показать их гувернантке.

— Запросто, — ответил он.

На следующее утро из дома уехали оба детектива. Морис отправился отслеживать маршрут Летушина, карауля его неподалёку от места работы.

А Мирослава, созвонившись с Гущевой, попросила Веру Сергеевну спуститься вниз.

Гувернантка, не артачась, выполнила её просьбу. Она спустилась и села в машину детектива.

Мирослава в машине же показала ей фотографии Летушина. Бывшая гувернантка сразу же заявила, что она уверена, что это тот самый парень, с которым она видела Софью.

— Своими рисунками, Вера Сергеевна, вы очень помогли нам! — сказала детектив.

— Я рада, — скромно отозвалась гувернантка.

Чтобы сделать женщине приятное, Мирослава отвезла Веру Сергеевну сначала в кафе «Белоснежка», а потом в картинную галерею «Вишнёвая роща». По раскрасневшемуся лицу Гущевой и по её сияющим глазам детектив догадалась, что не ошиблась с выбором.

— Как здесь замечательно! — вырвалось у Веры Сергеевны. — Как повезло всем этим художникам, чьи картины здесь выставлены!

Мирослава отложила это восклицание в один из уголков своей памяти и отвезла женщину обратно домой. На предложение Веры Сергеевны подняться к ней, чтобы попить чаю, Мирослава вежливо ответила:

— В другой раз. Сейчас мне нужно ехать.

— Спасибо вам за этот чудесный день! — искренне поблагодарила её Гущева и попрощалась.

Морис тем временем увязался за Летушиным во «Вкусно и точка».

Миндаугас терпеть не мог фастфуда. Но чего не сделаешь ради выполнения задания. Зато Павел Евгеньевич, видимо, был большим поклонником данного заведения, он заказал довольно много вредной еды и уплетал её за обе щёки.

Миндаугас за своё терпение был вознаграждён сразу несколькими предметами, на которых Павел оставил следы своих пальцев и слюну. Всё это было виртуозно сложено Морисом в пакет. После чего детектив покинул заведение, искренне удивляясь тому, как много на белом свете людей, абсолютно не озабоченных вредными последствиями для своего здоровья от подобного питания. А то, как можно есть это изо дня в день, в голове Мориса вообще не укладывалось. «Ужас ужасный!» — думал он про себя.

Вернувшись, домой, Морис принёс в кабинет Мирославы пакет:

— Вот то, что вы просили.

— Отлично! — обрадовалась Мирослава. — Я показала Вере Сергеевне фотографии Павла Летушина, что ты скачал из интернета, и она уверена, что это тот самый парень, с которым встречалась Софья Бузаева.

— И что мы будем делать со всем этим? — спросил Морис.

— Сами мы ничего сделать не можем. Придётся обо всём рассказать Наполеонову и попросить эксперта сравнить ДНК Летушина с биоматериалами, оставленными кем-то на лестнице.

— Если вы скажете Шуре, что Софья впустила в дом Летушина и он убил старого графа, то Наполеонов поднимет вас на смех.

— Не поднимет, — уверенно проговорила Мирослава. — Главное, чтобы ДНК совпала.

— Если бы Летушин входил в дом, то он засветился бы на камере.

— О том, как Павел Евгеньевич Летушин попал на территорию усадьбы Бужанских, пусть следствие думает. По мне — так он мог на парашюте спуститься!

— Шутите? — спросил Морис.

— Шучу, — согласилась она.

* * *

Морис был прав. Когда Мирослава рассказала о знакомстве одного из бывших любовников графини с Софьей, предоставила биоматериалы и изложила свою версию, Наполеонов пришёл в ярость. Потом он стал утверждать, что это графиня провела его в дом каким-то тайным ходом.

Мирослава напомнила другу, что он сам уверял её в отсутствии тайных ходов в особняке.

— Точно, нет их там, — вздохнул Шура. Биоматериалы он всё-таки передал на экспертизу. Иначе он не был бы следователем.

Но он не был бы Шурой Наполеоновым, если бы не прочитал подруге лекцию о том, что добытые детективным агентством материалы недействительны. И следствию придётся брать новые.

— Вот и берите! — отрезала Мирослава.

Спустя пару дней Шура тяжело вздыхал, держась руками за голову. Подруга детства оказалась права! Графа Бужанского убил Павел Евгеньевич Летушин. Но как, как он попал на территорию усадьбы? Как он вошёл в дом?!

Мирослава уже засыпала, когда зазвонил её мобильник. Она пошарила на ощупь рукой по прикроватной тумбочке, нашла телефон, не посмотрев на номер, произнесла:

— Да.

— Это Мирослава Волгина? — спросил встревоженный голос.

— Да. Простите…

— Это я! Савельич! Дворецкий графа Бужанского. Вы дали мне свою визитку.

— Я помню об этом, — сказала Мирослава. И спросила: — Что случилось, Андрей Савельевич?

— Вы меня озадачили в прошлый раз, и я принялся копаться в архиве.

— Подземный ход? — закричала Мирослава.

— Нет, нет, — быстро проговорил Тучинский, — всего лишь узенькая калиточка.

— Какая калиточка? — удивилась детектив.

— В заборе.

— В заборе?

— Ну да, — смущённо отозвался дворецкий.

— Вы знаете, где она?

— В том-то и дело, что нет. И, как я думаю, никто не знает. Там такие заросли теперь!

Мирослава задумалась, потом спросила:

— А чертежи сохранились?

— Чертежи дома — да. А чертежей ограждения нет. О калитке есть лишь упоминание вскользь.

— Понятно. Андрей Савельевич, вы не помните, Софья часто гуляла по усадьбе?

— Почти каждый день.

— Она всегда была на виду?

— Не знаю. Я за ней не следил, — признался дворецкий.

— Ещё одно! Если проникнуть на территорию через калитку, то можно пробраться в дом незаметно?

— В принципе, да. Если прийти затемно. Но у злодея должен ещё быть ключ от входной двери, — проговорил Тучинский.

— Спасибо, Андрей Савельевич.

Звонить Наполеонову ночью Мирослава не стала, поехала к нему утром сама и рассказала о звонке дворецкого. И добавила:

— Шура, там, скорее всего, остались какие-то следы.

— Ты что же, теперь прикажешь вырезать все эти джунгли?! — воскликнул он. — Там целый взвод потребуется.

— Можно придумать что-то получше.

— Например, что?

— Провести обыск у Летушина.

— На каком основании?

— На основании обнаружения его ДНК на месте преступления.

— Ты забыла… — начал он.

— Нет. Но что мешает тебе поехать к нему на работу и взять у него ДНК.

— Ладно, — махнул рукой Наполеонов, — твоя взяла! — Следователь снял трубку городского телефона.

Убедившись в том, что Наполеонов начал действовать, Мирослава уехала домой.

— Ну что? — спросил её Морис.

— Теперь нам остаётся только ждать, — ответила Мирослава. — Мы сделали всё, что могли.

Наступило Восьмое марта. Морис подарил Мирославе целую корзину мимоз, и она долго расставляла веточки по вазам. На дне корзины с мимозами она обнаружила длинную-предлинную нить, унизанную янтарём.

— Красиво, — улыбнулась она. Нашла на кухне Миндаугаса, обняла его и сладко и долго целовала в губы.

— Я упаду, — прошептал он.

— А ты присядь, — посоветовала она.

Наполеонов позвонил поздно вечером и сказал:

— Слава, извини, замотался. Я тебя поздравляю! Люблю! И желаю! Подарок, извини, отдам потом.

— Подарок не обязательно, — ответила Мирослава, — ты, Шурочка, сам подарок.

Он довольно рассмеялся:

— Я рад, что ты об этом помнишь.

Теперь уже рассмеялась Мирослава. А отсмеявшись, пожелала другу спокойной ночи. О деле она спрашивать не стала. Если бы хотел, то сам сказал бы. А так всё ещё остаётся ждать.

Спустя неделю с графини Бужанской сняли подозрение. Ксения Моравская рвалась приехать в детективное агентство, чтобы броситься, как она сама сказала, с поцелуями благодарности на шею детективам.

Мирослава ответила:

— Пока рано.

— Но мы же должны окончательно рассчитаться.

— Ещё не время.

— Вам виднее, — вздохнула Моравская и обещала скоро позвонить снова.

Прошло ещё две с половиной недели, прежде чем в коттедж детективов прибыл разодетый Шура.

— У тебя что, сегодня праздник? — удивилась Мирослава.

— Праздник у тебя! — назидательно проговорил друг детства.

Мирослава хотела спросить какой, но передумала. В руках у Шуры было две корзины. Он поставил их на стол, приподнял тонкую салфетку, покрывающую одну из них. Корзина доверху была заполнена тюльпанами всевозможных расцветок. Мирослава ахнула от удивления. Уткнула нос в цветы и заурчала от удовольствия точно так, как урчит её кот, испытывая подобные чувства.

Наконец она подняла лицо и сказала:

— Шура! Ты чудо! — Она расцеловала его в обе щёки и в макушку.

— Извини, — смущённо проговорил он, — с мимозами я опоздал и решил купить тюльпаны. Ты ведь их тоже любишь?

— Обожаю! — подтвердила Мирослава и бросилась расставлять ароматное сокровище по вазам и кувшинам.

Шура между тем приоткрыл вторую корзину. Там оказались бутылка дорогого вина, шоколадные конфеты в шикарно оформленной коробке, два вида красной икры, балык и огромная коробка с тортом.

— Ты получил премию? — спросил Морис.

— Типа того, — отмахнулся Шура. — Давай накрывать на стол. У тебя есть горячее?

— Есть, — ответил Морис.

— Молодец! — похвалил Шура и вдруг, наморщив лоб, проговорил озабоченно: — Торт нужно съесть как можно скорее.

— Это ещё почему? — удивился Миндаугас.

— Потому что мне сделали его на заказ из натуральных продуктов. Срок хранения двое суток.

— Зачем же ты заказал такой большой торт? — удивился Морис.

— Не волнуйся, я съем, — успокоил его Шура.

И Морис тихо рассмеялся: как же это он не учёл неограниченных возможностей аппетита друга, тем более по отношению к сладкому?

Ужин пролетел как одно мгновение, к большому сожалению Наполеонова. А после ужина Мирослава убрала оставшийся торт в холодильник и предупредила друга, что он не увидит его до тех пор, пока не расскажет им всё, что выяснилось по делу графа Бужанского.

Шура глубоко вздохнул. Делать нечего, придётся рассказывать, не оставлять же такой чудесный торт в холодильнике до его полного высыхания. Нет, Наполеонов не мог обречь столь прекрасное произведение кондитерского искусства на жестокую погибель. Поэтому он заговорил:

— Летушин поплыл сразу, как только мы предъявили ему результаты экспертизы. Валить всё стал на подельницу, то есть на Софью Бузаеву. Мол, это она сама позвонила ему и назначила свидание.

— Откуда она узнала номер его телефона?

— Софья Фоминична оказалась особой расчётливой и хитроумной. Она начала следить за новоиспечённой тётей чуть ли не с первых дней их знакомства. Графиня же проявляла легкомыслие и неосмотрительность, оставляла свой телефон где ни попадя, что давало племяннице возможность быть в курсе всех её интрижек. Следила Софья за тёткой и в соцсетях. А у той даже ума не было хоть в чём-то заподозрить, как она выражалась, бедную сиротку.

— Но ведь с Летушиным графиня не виделась более трёх лет.

— Видеться-то она с ним не виделась, а контакт в своём телефоне подтереть забыла. Племянница же и его не упустила из виду. Софье осточертело жить под надзором гувернантки. Девице хотелось свободы и развлечений.

— Но она же несовершеннолетняя! — вырвалось у Мориса.

— Ну и что? Софья Фоминична разработала целый план. Перво-наперво она решила избавиться от дяди.

— На что же она собиралась жить? — поинтересовалась Мирослава.

— Граф сам проговорился племяннице, что выделил ей постоянное стабильное содержание, даже создал для этих целей специальный фонд. До её совершеннолетия Бужанский назначил ей опекунов, своих дружков, таких же, мягко говоря, немолодых, как и он сам. Наверное, был уверен, что хоть один из них дотянет до совершеннолетия Софьи.

— Зачем же он рассказал об этом племяннице? Кто его тянул за язык?!

— Я думаю, что дело было так, — задумчиво проговорил Наполеонов. — Софья постоянно ныла, высказывала опасения, что после смерти дяди она окажется без копейки денег, а то и вовсе на улице. И вот граф, то ли чтобы успокоить девчонку, то ли просто для того, чтобы она от него отвязалась со своими жалобами, взял и выложил ей всё! А наша умница-разумница тотчас намотала информацию на ус и, исходя из неё, стала строить свои грандиозные планы по захвату графского добра.

— Да ты что?!

— Представь себе! Как я уже сказал, для начала Софья Фоминична решила убрать графа. Но в одиночку она справиться с ним не могла. Ей нужен был сообщник. Совершать преступление она планировала чужими руками. На роль киллера ушлая девица выбрала брошенного и разобиженного на Таисию Летушина.

— Но он же взрослый парень. Как он повёлся на это?

Наполеонов пожал плечами:

— У Бузаевой хорошо подвешен язык, она буквально заговорила его. К тому же она обещала ему в виде аванса кругленькую сумму.

— И что, выплатила?

— Да, перевела на карту.

— Так вот зачем она сдала квартиру! — вставил Морис.

— Точно, — согласилась Мирослава, — затея со сдачей квартиры была рискованным мероприятием, но Софье срочно понадобились деньги.

— Выплатив Летушину аванс, Софья стала выбирать время для совершения, как они оба считали, идеального преступления. Тут им подфартило, дворецкий отпросился у графа и уехал из поместья. А ведь именно Тучинский был ангелом-хранителем поместья Бужанских и самого графа. Андрей Савельевич каждый вечер обходил дом, закрывал все запоры, проверял, всё ли везде в порядке.

И тут преступникам повезло второй раз! Таисия Бужанская отправилась на день рождения подруги. Вернулась она поздно и нетрезвая. Закрыла ли она все запоры, неизвестно. Возможно, Софья спустилась вниз и открыла внутренние двери. Внешний замок Летушин открыл сам. Ключ он получил от Софьи заранее. Она же показала ему место расположения потайной калитки и отперла её опять же заранее.

— А как Софья узнала об этой калитке?

— Очень просто, — вздохнул следователь. — Ты разве забыла, что пожилых людей то и дело тянет на воспоминания о прожитых годах, событиях. При этом они помнят мельчайшие детали из своего прошлого. Слушателей в их окружении обычно мало. Так что Софья сыграла и на этом. Она внимательно слушала графа, расспрашивала, уточняла. И когда он случайно упомянул о калитке, она сразу же уцепилась за эту информацию и выпытала у него, где та находится. Граф не помнил точное место её расположения, но всё-таки указал участок, где она могла быть. И Софья нашла её.

— Шур! А вы проверяли мобильник Софьи?

— Да, мы его просматривали, — неохотно проговорил Наполеонов. — Но хитрюга завела второй старый мобильник, который умудрилась оформить на привокзального бездомного. Именно с него она и звонила своему помощнику и направляла его действия.

В день убийства Летушин уже был рядом с калиткой. Когда пришла графиня и улеглась спать, Софья позвонила ему, он пробрался в дом и затаился. Потом она позвонила дяде на стационарный телефон и сказала, что ей кажется, что внизу кто-то шебуршится и ей страшно.

Сонный граф пошёл посмотреть, что же там происходит. Преступник набросился на него. Граф Бужанский отчаянно сражался за свою жизнь, поранил Летушина. И вообще, именно благодаря нежеланию графа умирать у нас столько доказательств против Летушина. К тому же убийца наступил одной ногой на кровь графа. Он тщательно вымыл обувь, но тем не менее экспертам удалось выделить ДНК. В квартире Летушина был обнаружен ключ от передней двери усадьбы Бужанских.

— Отчего же он не избавился от него?

— От самоуверенности или от глупости, что, считай, одно и то же, — сказал следователь.

— А что у вас есть против Бузаевой?

— Софья Фоминична, — хмыкнул Наполеонов, — тоже прокололась.

— Каким образом?

— Она была настолько уверена в своём сообщнике, что ей даже в голову не пришло, что он может записать все телефонные разговоры с ней.

— Подстраховался? — спросил Морис.

— Типа того, — ответил Наполеонов.

— Или хотел шантажировать девчонку, — предположила Мирослава.

— Что тоже не исключено, — согласился следователь. — Ещё кровь Софьи обнаружена на задвижке калитки. Она проржавела, открыть её было нелегко, и Бузаева поранилась. Она, видимо, не придала этому значения. Её волосы остались в зарослях боярышника, он растёт в этом месте возле ограды. На подошве кроссовок Софьи почва с места возле калитки.

— Шур, ты сказал, что Софья рассчитывала получить все деньги графа. Но разве они по закону, даже если нет завещания, не переходят жене? То есть Таисии Бужанской?

— Переходят, — кивнул Наполеонов, — но, как сказал нам Павел Евгеньевич Летушин, никто не собирался оставлять графиню в живых до вступления в права наследства.

— Что же они собирались с ней сделать?

— Софья планировала устроить графине автокатастрофу.

— Какая милая сиротка, — вырвалось у Мориса.

— И не говори, — согласился Наполеонов.

— Шура, — заговорила Мирослава, — а ты не спросил у Летушина, ради чего он согласился на эту авантюру?

— Ради денег! Разве непонятно?

Мирослава хотела что-то возразить, но он быстро перебил её:

— Знаю, ты хочешь сказать, что за убийство заплачено мало. Но не забывай, что она обещала ещё! Плюс к тому я просто уверен в том, что Летушин не собирался оставлять Бузаеву в покое. Он надеялся всю жизнь тянуть из девчонки деньги.

— А вы не думали, что со временем она нашла бы способ избавиться и от него? — сказал Морис.

Наполеонов рассмеялся.

— Я сказал об этом Летушину.

— И что?

— «О нет!» — самоуверенно улыбнулся этот мерзавец и заверил меня, что собирался быть очень осторожным.

— Софья Бузаева дала признательные показания?

— В конце концов дала, — ответил следователь. — Куда же ей деваться из капкана, в который она сама себя загнала.

* * *

Позднее детективы узнали от Ксении Моравской, что графиня Бужанская уговорила, можно сказать, упросила дворецкого не покидать усадьбу. Савельич согласился, правда, говорят, что он выставил Таисии какие-то условия и она приняла их.

Чтобы Тучинский не разрывался между усадьбой и сестрой, оставленной в городе, Таисия предложила Савельичу перевезти сестру в усадьбу на постоянное жительство. Дворецкий взвесил все за и против и, решив, что так будет лучше для всех, перевёз-таки Глафиру Савельевну в усадьбу.

А вот родители и бабушка самой графини покидать свой деревенский дом напрочь отказались, как она их ни уговаривала. Так и сказали: «Вот когда у нас не будет сил заботиться о себе, мы сможем вернуться к твоему предложению. А пока нам хорошо в своём доме на своей земле».

И Таисия отступилась. Сама же она занялась благотворительностью, создала небольшой фонд для детей-сирот. Через год она вышла замуж за Ивана Скрытника. Молодой муж подставил Таисии своё надёжное плечо, поддерживал её во всех делах. Однако и от любимой работы не отказался. С лёгкой руки Савельича большинство усадеб прежних знакомых графа Бужанского были доведены по совершенства ландшафтным дизайнером Иваном Скрытником.

Мирослава даже как-то сказала Морису:

— У нас такие связи, а мы ими не пользуемся.

— Мы и сами с усами, — ответил Миндаугас и подмигнул полностью с ним солидарному развалившемуся на солнышке коту Дону.