В окна всё чаще стало заглядывать яркое солнце, по подоконникам и уличным перилам запрыгали солнечные зайчики. Казалось, что эти неосязаемые дети солнца не только, резвясь напропалую, веселились сами, но и дарили радость всем тем, кто удосужился их заметить. Может быть, замедлить шаг или хотя бы подмигнуть им на бегу. В воздухе пахло оттепелью. Весна всё ближе.

Март уже приготовился водить веточками пушистых мимоз по губам и щекам спящих жён и подруг. Мол, проснись, любимая, наступило праздничное утро.

И хотя время до праздничного утра ещё оставалось, многие женские сердца уже замерли в предвкушении этого короткого дня всеобщего мужского обожания. А мужчины, услышав прозвучавший в их мозгу сигнал «На старт! Внимание! Марш!», бросились на поиски подарков для своих прекрасных и не очень половинок. Это уж как кому в жизни повезло.

Графиня была в эти дни необычайно весела. Она шутила, что весной любви хочется не только котам, но и кошкам.

Граф и ухом не повёл в ответ на шуточки жены. Его занимали заботы о бизнесе и досаждали навязчивые, как мошкара, болячки. Хорошо ещё, что при его деньгах он мог пользоваться услугами самых лучших докторов. И они часто успешно снимали симптомы его болезней.

Он даже планировал летом отправиться на корабле в кругосветное путешествие, прихватив с собой заскучавшую, по его мнению, молодую жену. «Пусть Таисия отвлечётся, — думал он, — от однообразия будней и посмотрит мир». Мысль подозревать жену в измене графу Бужанскому даже не приходила в голову. А против её многочисленных подружек он ничего не имел.

Вот и теперь, когда она сказала, что у Светки Глызиной день рождения и они собираются отмечать его в «Старом романсе», он ни о чём плохом не подумал, не дожидаясь её просьб, перебросил ей на карту кругленькую сумму и напутствовал:

— Развлекайся, дорогая. Можешь особо домой не торопиться. Всё равно к твоему приходу я уже лягу спать.

— А кто тебя уложит спать? — спросила графиня.

Савельич отпросился на пять дней по своим каким-то неотложным делам.

— Ты говоришь обо мне, дорогая, так, как будто я какой-то инвалид, разваливающийся на части.

— Нет, но, — начала было графиня.

— Если мне понадобится помощь, — перебил жену граф, — я обращусь за ней к Софье. Ты что, забыла, что она у нас гостит?

— Нет, я, конечно, помню, но Сонечка ещё совсем ребёнок.

— Никакой она не ребёнок, — поморщился граф, — ей вот-вот пятнадцать лет исполнится.

Таисия не стала спорить с мужем, хотя сама она считала щуплую, стеснительную Софью сущим ребёнком. «Ей бы ещё в куклы играть», — думала она с присущей ей жалостью. Сама бы она оставила девочку жить в своём доме на постоянной основе. Но граф по непонятной ей причине почему-то этого не хотел. Сам он объяснял своё решение тем, что девочке нужно жить в современном мире, а не в уединённой графской усадьбе, общаться со своими сверстниками, а не видеть ежедневно скучные лица взрослых родственников.

— Предположим, что у меня вовсе не скучное лицо, — возмущалась графиня.

— У тебя — да! — легко соглашался граф. — Ты приятное исключение, но посмотри на остальных обитателей дома.

Графиня в ответ рассмеялась. Тут особо и смотреть не на кого было: всегда строгий Савельич, почти глухая кухарка Варвара, сам граф. Остальная прислуга была приходящей, но тоже не отличалась особой весёлостью. Поэтому в глубине души графиня соглашалась с мужем: негоже молодой девушке постоянно находиться в такой обстановке.

Граф расцеловал жену в обе щёки и в губы, после чего она покинула дом со спокойной совестью, не заметив, что муж перекрестил её спину и почему-то тяжело вздохнул. Вполне возможно, что ему недоставало его верного Савельича.

После завтрака граф занимался делами, к нему приезжал его деловой партнёр Леонид Павлович Дедков. Они просидели в кабинете графа до обеда. На предложение графа отобедать с ним Дедков отказался, неуверенно пробормотав:

— Извини, Артемий Константинович, поеду я.

— А ты чего сегодня такой хмурый, Леонид Павлович? — спросил граф.

— Баба моя меня достала, — махнул в сердцах рукой Дедков, — совсем Элька с цепи сорвалась!

Бужанский неплохо знал жену партнёра Эльвиру Эдуардовну Дедкову. Она была совсем не похожа на женщину, способную сорваться с цепи. Но, поразмыслив, граф решил, что в жизни всякое бывает, и едва за Дедковым закрылась дверь, он выбросил семейные проблемы партнёра из головы.

Обедал граф вдвоём с племянницей. А после обеда предложил ей партию в шахматы. Софья с удовольствием согласилась. Ей очень хотелось завоевать привязанность дяди и остаться в его доме подольше. Она считала, что о такой жизни, какой живут граф и графиня Бужанские, можно только мечтать.

Граф же, поднимая голову на девочку, думал о том, что, возможно, графиня права и им стоит переселить её к себе навсегда. А что? Возить в школу на автомобиле, а потом и в институт Софью сможет шофёр. А время от времени и сама графиня не откажется прокатиться за Сонечкой, они так славно ладят друг с другом. Взгляд графа заметно потеплел.

— О чём вы думаете, дядя? — прозвучал тонкий девичий голосок.

— О тебе, Сонечка, — ласково ответил Бужанский.

— Спасибо, дядя. — Соня зарумянилась и потупила взгляд.

Граф между тем думал о том, что графине для полного счастья не хватает ребёнка. Усыновлять кого-то не было смысла, у них уже есть Сонечка. Граф снова бросил отеческий взгляд в сторону девочки. Разве только подумать о суррогатном материнстве, озарило его неожиданно. Собственный, обоим родной ребёнок — вот оно, настоящее счастье, а ему и утешение на старости лет.

Графу не пришло в голову, что его молодая жена, прекрасная Таисия, хоть и мечтала страстно о ребёнке, но родить его хотела сама. И вовсе не от старого графа…

— Как я хочу от тебя ребёнка, — шептала она, жадно целуя губы Ивана Скрытника.

— И как ты себе это представляешь? — спрашивал он.

— Не знаю, — грустно пожимала плечами молодая графиня.

— Развелась бы ты с графом, — в который раз заводил свою шарманку Иван, не надеясь на успех.

— Ты же знаешь, я не могу, — отвечала Таисия. — И вообще! Я опаздываю на день рождения подруги!

И она, выпорхнув из объятий любимого мужчины, полетела на весёлый праздник.

* * *

Графиня явилась в усадьбу глубоко за полночь. В доме было тихо, и она сразу поднялась к себе и заснула. По крайней мере, именно так она потом говорила…

Граф уже давно почивал на своей половине. Так что по ночам супруги не пересекались и не тревожили друг друга.

Разбудили графиню крики перепуганной прислуги Лизы, которая, по заведённому самим же графом порядку, утром пришла прибраться в доме. Графиня, не открывая глаз, чертыхнулась про себя и подумала, что Лиза в очередной раз что-то опрокинула, а то и вовсе расколотила. Она не придала значения тому, что не услышала звуков падения предмета. Везде были расстелены ковры, и они отлично смягчали и приглушали звуки. Это вполне устраивало графиню, хотя она и считала пристрастие графа к коврам старомодным чудачеством.

Но вот кто-то без стука ворвался в её спальню и голосом Лизы заорал:

— Таисия Петровна! Таисия Петровна! Граф лежит!

— И что? — сердито ответила Таисия. — Ты хочешь, чтобы он плясал?

— Нет, — растерялась девушка, — но он не шевелится.

— Значит, спит крепко, — сладко зевнула молодая графиня и пропела спросонья:

Старый граф

Залез на шкаф.

Оттуда свалился

И мёртвым притворился.

— Граф лежит на лестнице, — вырвалось у горничной осипшим голосом.

— Что значит на лестнице? — спросила графиня, только тут проснувшись. — На какой ещё лестнице?

— Там! — Лиза махнула рукой себе за спину.

Графиня накинула на себя утренний наряд, граф на французский манер называл его «неглиже». Он скорее подчёркивал прелести молодой графини, чем скрывал их.

Когда Таисия вышла из своей комнаты и поспешила к началу спуска с лестницы, то увидела, что кто-то уже зажёг свет.

Она посмотрела вниз и увидела графа, лежащего у основания лестницы. Рядом стоял Савельич, он тяжело дышал.

— Вы же уехали, — проговорила Таисия растерянно, обращаясь к нему.

— Я приехал только что, вошёл в дом и услышал крик Лизы.

Графиня сбежала вниз по ступеням, опустившись на корточки, присела возле мужа.

— Он ведь притворяется, — пролепетала она, — просто хочет подшутить над нами. — Она подняла голову, обращаясь больше к Савельичу.

К присутствующим присоединился охранник Андрей.

— Что вы все молчите? — воскликнула графиня и, упав на колени, принялась тормошить мужа. — Пошутил, и довольно! Артемий! Вставай!

Но граф и не думал притворяться. Когда графиня поняла, что это так, то спросила у дворецкого:

— Что же делать, Савельич?

— Полицию вызывать, — ответил он и пару секунд спустя добавил: — И «Скорую».

— А «Скорую»-то зачем? — горестно вырвалось у графини.

— Так положено, — сухо отрезал старик.

Женщина залилась слезами. Савельич покряхтел и, достав свой мобильник, вызвал и тех и других.

— Сейчас приедут, — проинформировал он присутствующих. На графиню при этом он старался не смотреть.

Полиция опередила «Скорую» на добрых полчаса. Так что первым покойника осматривал судмедэксперт.

Следователь Наполеонов, прибывший во главе следственно-оперативной группы, сразу же принялся его теребить:

— Ну, что ты скажешь, Руслан Каримович?

— Пока скажу только, что у жертвы сломана шея. Всё остальное после вскрытия, — отмахнулся Шахназаров. И велел прибывшим санитарам: — Грузите, ребята.

— Куда вы увозите моего мужа?! — Растрёпанная Таисия, расталкивая оперативников, бросилась к носилкам.

— Чёрт, кто её сюда пропустил? — заорал следователь.

— Так вдова же, — тихо обронил участковый.

— Мне хоть папа римский! — гаркнул Наполеонов. — Уберите посторонних с места преступления! Они тут всё затопчут!

— Уже затоптали, — проворчал эксперт Афанасий Гаврилович Незовибатько.

Наполеонов сменил гнев на милость, подхватил графиню под руку и проговорил вкрадчивым голосом:

— Мы все вам искренне соболезнуем. Но вы ведь хотите, чтобы мы нашли убийцу вашего мужа?

Таисия, раздавленная свалившимся на неё несчастьем, молча кивнула.

— Вот и хорошо, посидите пока в какой-нибудь комнате. Мы потом с вами побеседуем.

— Я отведу графиню в гостиную, — вызвался Савельич.

— Вы кто? — спросил следователь.

— Дворецкий.

— Кто? — Глаза следователя полезли на лоб. И тут он вспомнил, что убили-то не грузчика или слесаря-сантехника, а графа. «Откуда он выискался на нашу голову?» — подумал Наполеонов и спросил: — Ваше имя?

— Савельич.

— А имя и фамилия у вас есть?

— Есть, — ответил Савельич и громко отчеканил: — Андрей Савельевич Тучинский.

Наполеонов поморщился и попросил:

— Вот что, Андрей Савельевич, отведите графиню в гостиную и всех остальных там соберите.

— И Варвару? — спросил Тучинский.

— Кто это?

— Кухарка. Варвара Степановна Корнеева. Но она почти глухая. Живёт в комнатке за кухней и кладовой, в самом конце первого этажа. Ах ты, господи! — спохватился Савельич.

— Что такое? — спросил Наполеонов.

— Варвара же, поди, ничего до сих пор не знает.

— Да? — несколько недоверчиво спросил Наполеонов.

— Ну конечно! Сама-то она почти ничего не слышит! И сказать ей никто не успел.

— Ладно, — решил Наполеонов, — кухарку пока не тревожьте. Я потом сам к ней схожу и расскажу о случившемся с её хозяином несчастье.

— И это правильно, — тихо вздохнул Савельич.

— Больше никого в доме нет?

— Личный водитель графа Николай Васильевич Егоров.

— Где он сейчас?

— У себя. У него квартира над гаражом.

— Дмитрий, — обратился следователь к одному из оперативников, — сходи за водителем.

— Ещё есть Лидия Владимировна Половинка, — проговорил Савельич.

— Какая ещё половинка?

— Половинка — это фамилия такая.

— Что с этой половинкой? — спросил Наполеонов строго.

— Ничего. Сегодня не её день и в доме её нет.

— Точно?

— Точнее не бывает, — заверил его Савельич.

— Тогда отведите графиню в гостиную и соберите там всю остальную обслугу.

Савельич подхватил безучастную графиню, всё это время стоявшую рядом, под руку и повёл её в гостиную.

— Лиза! Андрей! — окликнул он горничную и охранника. — Идёмте за мной. Велено посидеть в гостиной.

— А где Софья? — растерянно спросила Лиза.

— Точно! — Савельич хлопнул себя по лбу. — Софья-то до сих пор и не спустилась. Не слышит, что ли, она?

— Софья в мансарде, — подала голос графиня. — Она там уже какой день спит. Граф ей разрешил.

— Точно! — вспомнил Андрей. — Мне она тоже говорила, что там ночует. Дело молодое, спит крепко, вот и не слышала ничего.

— Придётся мне самому к ней подняться, — вздохнул Савельич. — Вы идите, — распорядился он, — а я за Софьей.

— Куда! — прикрикнул на него следователь. — Всем в гостиную. Ринат! — отдал он приказ оперативнику Ахметову. — Закрой за ними дверь. А ты, Славин, дуй в мансарду!

Савельич задержался.

— Позвольте мне остаться, — попросил он, — не то Соня, увидев столько незнакомых людей, может перепугаться.

Наполеонов махнул рукой. И метнул сердитый взгляд в сторону Славина — поторапливайся, мол.

Но девушка уже проснулась и сама чуть ли не бегом спускалась по лестнице.

— Что тут происходит? — на ходу восклицала она. — Откуда все эти люди? — вытаращила она глаза на следователя и оперативную группу. — Что они здесь делают?

— Это она? — быстро спросил Савельича следователь.

— Да, это Софья Фоминична Бузаева, племянница графа, — ответил дворецкий.

— Уважаемая Софья, — официально начал Наполеонов, — у нас для вас неприятное известие.

— К нам едет ревизор? — весело рассмеялась девушка.

— Софья! — воскликнула графиня, вырываясь из рук удерживающего её Савельича, — твой дядя разбился!

— Как это разбился? — удивлённо спросила девушка, переводя взгляд с одного лица на другое. — Он же сам не водит машину. — Она нашла взглядом пришедшего в дом водителя и, улыбнувшись, облегчённо выдохнула: — Вы меня разыгрываете! Вон же Коля, цел и невредим.

— Ваш дядя упал с лестницы, — сказал следователь, про себя сожалея о том, что Ринат не успел выполнить его распоряжение и все обитатели дома всё ещё находятся возле места преступления.

Ахметов, печёнкой почувствовав недовольство следователя, поспешил всех увести.

Между тем Софья дико вскрикнула, потом зажала себе рот рукой и бросилась бежать вверх по лестнице.

— Дмитрий! Догони её! — велел следователь одному из оперативников.

Капитан Славин догнал Софью в два прыжка. Сначала она забилась в его руках, надеясь вырваться, но поняв, что ей это не удастся, положила голову на широкую грудь оперативника и затихла.

«Картина маслом», — сердито подумал про себя Наполеонов и велел:

— Веди её сюда!

— Пойдёмте, — сказал Славин, осторожно беря девушку под руку.

Она заплакала, но подчинилась.

— Что это за игры такие, — выговаривал ей позднее Наполеонов.

Софья посмотрела ему прямо в глаза и разрыдалась:

— Как же я теперь без дядюшки?!

— Ничего, — утешил её Наполеонов, — у вас ещё тётушка имеется.

— Так она мне не родная, — продолжала рыдать девушка. — Зачем я ей нужна? Она меня куда-нибудь сошлёт.

— В глушь, в Саратов, — машинально пробормотал следователь привычные с детства слова, не вникая особо в их смысл.

Но Софья, наверное, плохо в школе учила Грибоедова или на данный момент ей было не до русской классики, так как девушка зарыдала ещё сильнее.

Наполеонов поморщился и велел:

— Дима, иди, передай её с рук на руки тётушке.

— Так графине сейчас, наверное, не до племянницы. У неё такая беда, — ответил оперативник.

— Графиня! — сморщил нос Наполеонов и велел: — Савельичу отдай! Он дворецкий и должен знать, что с графинскими родственницами делать.

— Не с графинскими, а с графскими, — поправил начальство Славин.

— Ты не рассуждай, а выполняй! Тоже мне умник нашёлся, — огрызнулся следователь.

Через некоторое время, велев экспертам обследовать и другие этажи и услышав от Незовибатько сердитое «учи учёного», следователь решил заняться опросом обитателей дома. Он приоткрыл дверь гостиной, сунул в неё голову, нашёл взглядом дворецкого и поманил его к себе.

Савельич послушно вышел из гостиной на его зов.

— Значит, так, — сказал Наполеонов, — где у вас тут есть тихое место, где можно спокойно побеседовать?

— Если только библиотека, — предложил дворецкий.

— Она далеко?

— Нет. На первом этаже.

— Насколько я понимаю, вы самый осведомлённый человек в этом доме, — то ли спросил, то ли констатировал следователь.

— Должно быть, это так, — не стал отпираться Савельич.

— В таком случае с вас и начнём. Ведите меня, Андрей Савельевич, в вашу библиотеку!

Дворецкий не стал поправлять следователя, что библиотека не его, а графа Бужанского, здраво рассудив, что не стоит попусту тратить слова.

Когда они уселись в два кресла друг напротив друга, следователь выложил свои бумаги на журнальный столик, стоявший между ними, и попросил:

— Ну, рассказывайте, как вы тут жили.

Слегка опешивший от вальяжного тона представителя власти дворецкий ответил:

— Хорошо жили.

— То есть вы, Андрей Савельевич, считаете, что граф сам упал с лестницы и по собственному почину сломал себе шею?

— Я очень надеюсь на это, — тихо ответил Тучинский.

— Значит ли это, что у вас с графом Бужанским отношения были не очень хорошими? — уцепился следователь.

— Да с чего вы это взяли? — возмутился Тучинский. — У нас с Артемием Константиновичем были прекрасные отношения!

— Но вы же сами сказали, что надеетесь на то…

— На то, что граф упал сам! Да! — перебил его бесцеремонно дворецкий. — Я очень надеюсь на то, что Артемию Константиновичу никто не помог упасть.

— А что, могли?

— Вроде бы нет, — покачал головой дворецкий.

— У обслуживающего персонала не было претензий к графу?

— Нет, никогда, — твёрдо ответил дворецкий. — И потом, всем распоряжался я. Артемию Константиновичу не приходилось общаться с обслугой, за исключением его собственного водителя.

— А с водителем у него какие были отношения?

— Отличные! — уверенно ответил Тучинский.

— Значит, остаются его родственницы, в смысле жена и племянница, — поправился Наполеонов. — Что вы можете сказать о Софье?

— Что я могу о ней сказать? — удивился дворецкий. — Она ещё совсем ребёнок!

— Но зуб на графа у этого ребёнка мог быть? — настаивал следователь.

— С чего бы это? Граф заботился о ней, полностью обеспечивал её.

— А наследство после графа ей причитается?

— Насколько я знаю, нет, ведь она седьмая вода на киселе! Внучка его сестры.

— Так, значит, она Бужанскому не племянница, а внучка?

— Внучатая племянница, — поправил дворецкий. — Но Соня всегда звала Артемия Константиновича дядей.

— Значит, у барышни мотива убить так называемого дядю нет?

— Нет, — развёл руками Савельич.

— Остаётся графиня. Кто, по-вашему, получит наследство? — спросил следователь дворецкого, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Скорее всего, жена, Таисия Петровна Бужанская.

— Отлично! — Наполеонов потёр одну ладонь о другую. — Выходит, графинюшка попалась.

— Ну, знаете ли! — сердито мотнул головой дворецкий.

Наполеонов не обратил на его возмущённый возглас ни малейшего внимания. Вместо этого он спросил:

— Графиня вчера была дома?

— С утра, скорее всего, да, — ответил Савельич.

— Что это значит — скорее всего, была?

— Меня не было в доме пять дней.

— А где вы были?

— В городе, в больнице.

— Вы что же, заболели? — недоверчиво спросил следователь.

— Не я! — сердито ответил дворецкий. — Моя сестра, Глафира Савельевна! Артемий Константинович дал деньги на операцию и позволил мне остаться подле сестры, пока ей не станет лучше.

— Граф дал деньги на операцию вашей сестры? — недоверчиво спросил следователь.

— А чему вы так удивляетесь? — сердито проговорил дворецкий. — Для вас граф не человек? Монстр какой-то? Динозавр доисторического периода?

— Савельич, не кипятитесь, — миролюбиво проговорил следователь и, хмыкнув, добавил: — Не поверите, но я в первый раз встречаю настоящего графа. И то не живого. Такие вот дела.

Тучинский сразу остыл, точно пар выпустил.

— Насколько я понял, — продолжил следователь, — утром вас в доме Бужанских не было.

— Не было, — подтвердил Тучинский.

— А когда вы пришли?

— Я приехал на такси. Андрей это может подтвердить.

Наполеонов припомнил, что Андрей — это охранник, и спросил:

— Вы сразу вошли в дом?

— Обменялся с Андреем парой слов и вошёл. И тотчас же услышал крик Лизы. Не сразу понял, отчего и где она кричит. Потом сообразил, бросил свой багаж и бросился к лестнице. А там граф. И тут Лиза спустилась с графиней.

— Она была сильно расстроена? — спросил следователь.

— Кто?

— Графиня, конечно!

— Да. Сначала, как мне кажется, она не поверила, что Артемий Константинович умер, а потом испытала шок. — Дворецкий опустил голову. — Она даже не сумела позвонить, чтобы вызвать полицию и «Скорую».

— Может, просто не хотела? — как бы невзначай обронил следователь.

— Не говорите глупостей, — сердито ответил дворецкий.

— У вашего графа с графиней большая разница в возрасте, это видно с первого взгляда. Так что не будете же вы утверждать, что Таисия Петровна вышла за Артемия Константиновича по большой любви? — криво улыбнулся Наполеонов.

— Я у них об их чувствах не спрашивал, — холодно ответил дворецкий, — но жили они в мире и согласии.

— Никогда не ссорились?

— Представьте себе, нет.

— Но это же неестественно! — возмутился следователь.

— Что неестественно? — не понял Тучинский.

— Что они никогда не ссорились.

— Им делить было нечего, — отрезал дворецкий.

— А как насчёт рогов? — спросил следователь.

— Каких ещё рогов? — зыркнул на него дворецкий.

— Неужели ваша графиня не изменяла вашему графу? Она женщина молодая! Организм своего требует.

— Я не силён в анатомии и физиологии, и этот вопрос не ко мне, — усмехнулся дворецкий.

Сообразив, что из Тучинского ему больше ничего не вытянуть, Наполеонов отправил его в гостиную, велев прислать в библиотеку графиню.