– Так это был ты! – слова сами сорвались с языка Никиты. – Но почему? Ты же не знал, что написано в дедовском завещании.

Игнат оглянулся на дом.

– Отойдем подальше. Не хочу, чтобы Люся нас услышала, – вполголоса произнес он, указывая рукой в сторону подлеска.

Не дожидаясь ответа парня, Игнат спокойно зашагал вперед. При этом ворон ворчливо заклекотал и улетел обратно к деревьям. Никита без возражений двинулся следом по тропинке, ведущей к дачному пруду.

Отойдя от дома на приличное расстояние, мужчины вновь заговорили.

– Для начала, пообещай, что ничего не расскажешь Люсе, – настойчиво потребовал Игнат. – Иначе мне придется тебя убить.

После такого заявления лицо Никиты приобрело каменное выражение, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Расслабься, шучу я! – грубовато хохотнул Игнат, дружески хлопнув парня по предплечью.

При этом Никита заметил в глубине его глаз промелькнувший опасный огонек. В уме парень быстро прикинул, сможет ли он справиться с Игнатом в случае чего. Несмотря на то, что парень был выше и моложе коренастого Игната, тот весь состоял из груды крепких мышц, а сбитые костяшки пальцев на его руках недвусмысленно свидетельствовали, что драться Игнату приходилось не единожды. Только теперь до Никиты дошло, как опрометчиво он поступил, приехав сюда без приглашения. Сделав над собой усилие, парень криво улыбнулся и выдавил из себя обещание, что весь разговор останется только между ним и Игнатом.

Оба мужчины снова неторопливо зашагали вперед по тропинке.

– Каркуша у меня – совсем ручной, – безо всякого вступления заговорил Игнат. – Твой дед, нанимая меня на работу, был категоричен: никаких животных в доме. Пришлось его прятать. Тогда я смастерил ему домик в глубине нашего участка, и каждый день его навещаю.

– А Люся в курсе?

– Она больше любит собак, – уклончиво ответил мужчина. – Когда переедем отсюда – обязательно заведем какого-нибудь барбоса.

– За что ты ненавидел деда? – неожиданно спросил Никита.

– А за что его было любить? – недоуменно пожал плечами Игнат. – Он отравил жизнь моей любимой жене, а ко мне всегда относился, как к пустому месту. Все время подчеркивал, что я – никчемный человек, уголовник, а он – благодетель, давший мне крышу над головой.

– Разве за это убивают? – возмутился Никита.

– Поверь мне, убивают и за меньшее, – мужчина выразительно посмотрел на парня исподлобья, отчего у Никиты по спине побежали мурашки.

Игнат ненадолго замолчал, задумавшись.

– Согласись, это было идеальное преступление, – внезапно заявил Игнат с самодовольным видом.

План, как избавиться от генерала, Игнат вынашивал последние несколько месяцев.

На идею, использовать в своих целях Каркушу, его случайно натолкнула Люся, однажды проговорившись, что Борис Алексеевич панически боится птиц, особенно ворон. С тех пор Игнат начал тренировать своего пернатого друга, приманивая его к окнам генеральской спальни и выжидая подходящего момента, чтобы, как следует, напугать старика.

Параллельно Игнат озаботился подменой таблеток, которые ежедневно приносила генералу его дочь. Вот уже больше месяца Борис Алексеевич принимал пустышки вместо сердечных лекарств, периодически жалуясь на ухудшение самочувствия. Люся, само собой, ничего не подозревала, искренне недоумевая, почему отец резко начал сдавать.

Провернуть фокус с залетевшей ночью в спальню вороной Игнат планировал на следующий день после оглашения завещания, когда все родственники разъедутся. Однако в день юбилея все складывалось настолько удачно, что сторож решил поторопить события.

Сначала он подслушал, как нотариус жалуется на неадекватную реакцию генерала, стоило тому услышать птичий клекот. Затем Николай во всеуслышание подтвердил, что Борис Алексеевич с детства привык считать залетевшую в дом птицу предвестником смерти. Одновременно за окнами разразилась гроза. За несколько лет совместного проживания с Борисом Алексеевичем Игнат прекрасно знал, что в такую погоду у старика сильно скачет давление. В довершение ко всему, Люся шепнула на ушко любовнику о том, что генерал не обошел ее в своем завещании. И хотя Игнату по большому счету было наплевать – к Люсе он испытывал искреннюю привязанность, – жениться на одинокой богатой женщине было бы гораздо приятнее, чем на бедной.

Никем не замеченный, Игнат проскользнул в спальню Бориса Алексеевича, пока тот смотрел телевизор у себя в кабинете. Намеренно подпихнув под раму распорку так, чтобы окно невозможно было полностью закрыть, даже если бы это пришло генералу в голову, он высыпал на подоконник щедрую порцию любимых семечек Каркуши. После этого он ушел в гостевой домик, где его уже дожидался верный друг, предусмотрительно посаженный в клетку. Ближе к полуночи, он отворил дверь гостевого домика навстречу бегущей к нему под дождем Люсе, и незаметно выпустил ворона. Обученная птица прямиком полетела к нужному окну.

– Каркуша отлично справился с заданием, умная птичка, – удовлетворенно заключил Игнат.

Зажмурив глаза, Никита живо представил себе, как все происходило той безумной ночью.

Борис Алексеевич долго ворочался в кровати. В голове творился полнейший сумбур. То накатывали воспоминания прошлого, вызванные встречей со старым другом, то он начинал спорить сам с собой, оправдываясь за то, как жестко оговорил старшего сына, приехавшего клянчить деньги.

Под ребрами отчаянно ныло, а солнечное сплетение сдавило так, что было тяжело вздохнуть. Странно, ведь он принял все положенные ему лекарства. Нужно будет завтра приказать Люсе, чтобы она вызвала врача. Вот только зачитает утром свое завещание, и можно будет заняться своим здоровьем. Интересно будет посмотреть на реакцию детей. Они наверняка между собой уже все поделили и придумали, как разбазарить его наследство. «Вот вам всем, кукиш с маслом! Нужно было лучше обо мне заботиться, тогда бы я еще подумал». Старик ядовито улыбнулся в темноте.

В этот момент в мутное от водяных разводов окно постучали. На подоконник уселась большая черная птица и принялась усиленно долбить в стекло своим большим загнутым клювом. Ее круглый, угольно черный глаз, не мигая, с любопытством смотрел в приоткрытое окно на Бориса Алексеевича. Вдруг птица широко взмахнула крыльями и издала резкий каркающий звук.

– Убирайся! – испуганно захрипел генерал, и вяло замахал одной рукой, отгоняя от себя навязчивое видение. – Убирайся сейчас же! Прочь!

Ворон осуждающе посмотрел на Бориса Алексеевича и снова каркнул, словно звал старика за собой. За окном ярко полыхнула молния, осветив птицу так, что она показалась генералу огромной. Старик внезапно охнул, выпучив глаза на незваного пришельца, и тут же умер. Человек, проживший жизнь для себя, эгоцентрик, которого не трогали чужие беды, ушел из жизни, испугавшись внезапного появления вороны.

– Какая же ты сволочь! – процедил сквозь зубы Никита, со всей силы ударив Игната кулаком в челюсть.

Тот пошатнулся. Утерев кровь, капающую из рассеченной губы, Игнат медлительно шагнул навстречу парню и нанес ему мгновенный удар снизу и справа в солнечное сплетение. От резкой боли Никита согнулся буквально пополам.

Обхватив его рукой за шею и слегка придушив, Игнат ядовито зашипел прямо в ухо парню:

– Ты все равно ничего не докажешь! От всех пузырьков с подменными лекарствами я давно избавился, а если ты кому-нибудь начнешь рассказывать, что я специально натравил на деда птицу, то тебя все сочтут сумасшедшим идиотом. Так что, забирай свою чертову картину и убирайся!

С этими словами он выпустил парня из захвата, с силой оттолкнув в сторону от себя. Никита, захрипев, попятился. Игнат, ехидно ухмыляясь, двинулся прямо на него. Парень развернулся и быстрым шагом направился к входу в дом. Дёрнув на себя дверную ручку заднего входа, он заскочил внутрь, нечаянно споткнувшись о выступающий порожек.

На шум в коридор вышла Люся, только что закончившая мыть посуду после завтрака.

– Ой, Никитка приехал! – удивленно всплеснула она руками.

– Он ненадолго, – ответил вместо парня зашедший следом Игнат. – Заберет картину и сразу же уедет. Я правильно говорю? – с нажимом обратился он к молодому человеку.

– Может чайку? – не догадываясь о происходящем между племянником и мужем, радушно предложила Люся.

– Спасибо, тетя, не нужно. Я действительно тороплюсь, – помедлив, ответил Никита, к которому, наконец, вернулось самообладание.

Трезво оценив ситуацию, парень решил, что, рассказав тетке правду об ее обожаемом супруге, он ничего не добьется. К тому же, не факт, что Люся ему поверит. Его слово было против слов Игната, который, несомненно, имел на женщину колоссальное влияние.

Через пять минут с картиной подмышкой Никита шагал по мощеной дорожке к воротам. Игнат неотступно следовал за ним по пятам.

– Ну, бывай, сыщик, – бросил тот напоследок с хищной улыбкой на лице, затворяя за молодым человеком калитку.

Подойдя к припаркованной автомашине, молодой человек нажал на кнопку брелока. Пикнула сигнализация, и Никита открыл нараспашку пассажирскую дверь, бережно уложив пейзаж в тяжелой раме на заднее сидение. Забравшись в автомобиль, парень несколько минут сидел, вцепившись обеими руками в руль, молча уставившись вдаль сквозь лобовое стекло.

Мучительное чувство стыда захлестнуло Никиту, мешая нормально вздохнуть. Только что он раскрыл жуткое в своем цинизме преступление, и оказался совершенно беспомощным. Игнат был прав – он ничего не сможет доказать.

Тяжело вздохнув, парень завел мотор. У него оставалось еще одно неоконченное дело. Вытащив из кармана мобильник, Никита выбрал нужный телефонный номер и нажал на вызов. После нескольких гудков ему ответили.

– Привет! Ты когда сегодня освободишься? Хочу напроситься к вам с дедом в гости. Значит, часов в семь вечера? Между прочим, у меня для вас подарок от нашей семьи Вершининых.

Вот так обыденно закончилась история одной, самой обычной московской семьи. Её основатель ушел в мир иной, оставив после себя лишь искореженные жалкие обломки разрушенного дома.