– Никита, постой, – настойчиво окликнул стремительно шагающего мимо парня Иван Иваныч.

Старик занял наблюдательный пост на лавке у парадного крыльца, откуда отлично просматривалась дорожка, ведущая к гостевому домику. Отсюда он проследил, как быстро закончила свою работу и уехала восвояси, увозя с собой ушедшего на вечный покой генерала, бригада скорой помощи, а затем из дома вразвалку вышел участковый инспектор под ручку с Вячеславом. Невысокий толстяк в полицейской форме и дородный, под метр девяносто Вершинин-старший, в рубашке-поло, шортах и резиновых шлепанцах на босу ногу вместе выглядели весьма комичной парой. Судя по расслабленным позам обоих мужчин, Иван Иваныч предположил, что обследование тела нотариуса было проведено халтурно, и полицейский ни о чем подозрительном не догадывается.

Никита, успевший взбежать на крыльцо, остановился и медлительно, с виноватым выражением лица, спустился обратно вниз.

– Присядь, – старик похлопал рядом с собой ладонью по рассохшейся деревянной поверхности лавки, приглашая молодого человека присоединиться к нему.

– Медики не заметили на теле нотариуса следы от шокера?

Парень согласно кивнул.

– И ты не стал им об этом сообщать?

Никита снова кивнул, старательно буравя глазами затоптанную перед собой землю.

– Соответственно, наш участковый не видит оснований для проведения доследственных мероприятий, – констатировал Иван Иваныч. – Ну что же, ты поступил так, как поступил бы хороший адвокат.

– Не хочу, чтобы Вы думали, будто бы я кого-то прикрываю. – Усилием воли, Никита оторвал взгляд от земли и обернулся к старику. – Я просто выиграл немного времени, чтобы самому докопаться до истины. Вы же сами видели этого толстозадого инспектора! Ему на все наплевать и забыть. Все равно информация о том, что Роман Витальевич приезжал сюда по делу, скоро выплывет наружу. Официального расследования не избежать.

– Я так и понял, – мягко произнес в ответ Иван Иваныч, ободряюще похлопав парня по плечу. – Лучше расскажи, ты успел обыскать спальню Бориса?

– Ага, – взгляд Никиты снова просветлел и зажегся огоньком внутреннего азарта. – Едва успел уйти оттуда до появления медиков. Только я там ничего особенного не нашел. Даже под кровать залез – пусто. Снаружи перед окном, если и были следы, то дождём все смыло. Зато подоконник – весь в шелухе от семечек, как будто кто-то нарочно там их рассыпал. Вот это, пожалуй, странно. Никогда не видел деда, жующим семечки.

– Любопытно, – уставился вдаль старик. – Там, высоко в небесах парили, высматривая, чем поживиться внизу, несколько больших упитанных ворон.

Никита проследил за взглядом старика.

– Вы сейчас думаете о том же, что и я? – спросил он напряженным полушепотом, вспомнив, как отец прошлым вечером рассказывал нотариусу семейную байку о давнишней фобии Бориса Алексеевича.

– По крайней мере, эта версия кажется мне вполне разумной, – бесстрастно ответил Иван Иваныч, не отрывая пристального взгляда от кружащих над участком птиц.

***

Покончив с неизбежной бюрократией и проследив за тем, чтобы вернувшаяся бригада медиков забрала труп нотариуса, участковый, пыхтя и отдуваясь, забрался в свой УАЗик и, газанув напоследок, умчался прочь. Вздохнув с нескрываемым облегчением, большинство обитателей дачи тут же засобирались, намереваясь разъехаться по своим домам. В доме воцарилась суматоха.

Люся, вспомнив о своих обязанностях хозяйки, принимающей гостей, спросила, не останется ли кто-нибудь на обед, и, убедившись, что желающих не нашлось, скрылась на кухне. Все разошлись по комнатам, собирать вещи в дорогу.

Артур, приехавший на дачу вместе с четой Вершининых на их автомобиле, озаботился заказом такси. Обратный путь в город ему предстояло провести в гордом одиночестве.

Вновь повеселевшая Вероника громко ругалась с братом в коридоре второго этажа. Владимир был снова нетрезв, и девушке предстояло сесть за руль его машины, чего ей категорически не хотелось делать.

Ольга причитала, куда подевалась ее любимая зубная щетка, и требовала от мужа срочно её найти. Николай что-то бубнил в ответ в попытке успокоить взвинченную супругу.

Лиза уже успела позвонить на свой телеканал и подтвердить, что готова выйти в ночную смену, и теперь все ее внимание было сосредоточено на проработке сценария порученного ей репортажа. Все это время Иван Иваныч бесцельно расхаживал по комнате, заложив руки за спину.

Наконец, быстро побросав вещи в дорожную сумку, Лиза сообщила деду, что она готова к отъезду. При этом девушка отметила выражение глубокого разочарования, застывшее на лице старика – он так и не сумел распутать свое последнее дело.

– У нас все будет хорошо! – Лиза порывисто подбежала к деду и крепко обняла его.

– Пойду, напоследок взгляну на «Поленова», – ворчливо пробурчал Иван Иваныч, хотя по всему было видно, что поддержку внучки он оценил по достоинству. – Так и знал, что зря сюда едем. Кстати, с Никиткой твоим не мешает попрощаться. Симпатичный он парень. Опыта маловато, но чутье хорошее.

Между тем, молодой адвокат уединился в заброшенном кабинете Бориса Алексеевича на втором этаже. Ему требовалось все хорошенько обдумать и привести в порядок разбегающиеся в разные стороны мысли.

Зайдя в большую опустевшую комнату, парень направился прямиком на балкон. Артур ему не соврал: пустая бутылка из матово-зеленого стекла и два бокала на высоких ножках сиротливо спрятались сразу же за стеклянной балконной дверью.

В этот момент в кабинет впорхнула Вероника.

– Ой, Никитка! Ты не видел мой телефон? Кажется, я его где-то здесь оставила, – пролепетала она, вертя головой по сторонам в поисках забытого мобильника. – Да вот же он, на подлокотнике! – радостно воскликнула девушка, потянувшись рукой к телефону.

Никита в два прыжка настиг ее, крепко схватив за запястье.

– Ну что еще? – капризно огрызнулась Вероника.

– Скажи, ты ведь знала, что твоя мать не ночевала в своей комнате, – пошел напролом парень, провоцируя кузину на откровенность. – Я нашел тебя здесь утром, потому что прекрасно слышал через стенку твои рыдания. Значит и ты, проходя ночью мимо кабинета, не могла не заметить, что в комнате кто-то находится.

– С какой стати я должна была сообщать тебе о том, что моя мать изменяет папе с этим альфонсом? – дерзко выпалила Вероника, резко вырвав руку из захвата. – И да – я прекрасно слышала их возню за дверью, и когда спускалась на первый этаж, и когда вернулась обратно в нашу с братом комнату. Теперь ты счастлив? Нравится ковыряться в чужом грязном белье?

Никита мгновенно покраснел и замялся, не найдясь, что ответить. Воспользовавшись этим, Вероника стремглав выскочила обратно в коридор.

Парень понуро опустил плечи, чувствуя себя отвратительно. Вероника в чем-то была права – он слишком увлекся своим расследованием, забыв о чувствах и переживаниях других людей. И все же один из них совершил преступление. Но кто?