– Вы только поглядите – все грядки дождем залило! – причитала Люся, копаясь в огороде.

Женщина склонилась над поникшими стеблями огурцов, очищая листочки от налипшей грязи и подвязывая к специально вбитым колышкам стелящиеся по земле огуречные плети. Такая несложная монотонная работа обычно приводила ее в состояние умиротворения, успокаивая расшалившиеся нервы.

Иван Иваныч степенно подошел к ней на расстояние вытянутой руки, с непритворным восхищением разглядывая ровные ряды аккуратно прополотых грядок, засаженных всякой зеленью.

– Какая же ты молодец, Люська! Везде успеваешь: и огородом заниматься, и домашнее хозяйство вести, – похвалил он женщину.

– Да уж! – не без доли самодовольства откликнулась та, распрямляясь и оборачиваясь к старику. – А сколько труда во все это вложено! Хорошо еще, что Игнат помогает. К примеру, садом только он и занимается.

– А кстати, что-то его нигде не видно, – откликнулся Иван Иваныч.

– Так он ушел с полчаса тому назад к соседям. Они позвонили и попросили помочь. У них там какие-то проблемы с проводкой. Я ему сказала, чтобы долго не задерживался. Он только глянет, что там у них случилось, – и сразу назад, – деловито пояснила женщина, разгибаясь и отирая со лба выступивший пот.

– И скорая помощь к нам совсем не торопится, – посетовала Люся, параллельно любуясь результатом своей работы. – Скоро трупный запах пойдет, потом – не выветришь.

Иван Иваныч вынужденно промолчал в ответ, внутренне поразившись, как обыденно это у нее прозвучало.

– Скажи, а ты ведь прошлой ночью у себя в комнате не ночевала, – утвердительно произнес старик, испытующе взглянув на Люсю.

– С чего это взбрело Вам в голову? – фыркнула та, при этом отвернувшись в сторону от Ивана Иваныча.

– Тебя видели, выходящей из дома в полночь, и как потом ты зашла в гостевой домик. Ты ночевала у Игната?

Люся дернулась всем телом, словно от удара под дых.

– Вот черт! Кому это у нас ночью не спится?

– Да, я только рад, что ты нашла себе человека по душе. Но зачем из этого делать тайну?

– Отец наших отношений никогда бы не одобрил. Как же! Дочь уважаемого генерала связалась с бывшим уголовником. Безработный, живет у нас на птичьих правах. Отличная партия! – с нескрываемой досадой произнесла Люся, некрасиво шмыгнув носом.

– И по какой статье он сидел? – поинтересовался Иван Иваныч.

– Да какая разница! – огрызнулась женщина. – Чего по молодости не бывает! Зато он – и рукастый, и заботливый, и меня жалеет.

– Так ты не отрицаешь, что ночевала в гостевом домике? – уточнил старик, окинув Люсю проницательным взглядом.

Та сдержанно кивнула в ответ и застыла на месте, о чем-то задумавшись. Иван Иваныч терпеливо ждал, когда она продолжит говорить.

– Ни я, ни Игнат, нотариуса не убивали, – неожиданно выпалила женщина. – Вы ведь в этом меня подозреваете?

К отцу Люся в последний раз за день зашла после восьми вечера. Поставив на край письменного стола стакан с кефиром, она прямо при генерале вынула из ушей бриллиантовые серьги и потянулась к потайному ящичку, чтобы достать ключ от сейфа. Борис Алексеевич тут же грозно прикрикнул на нее, сказав, что уберет драгоценности внутрь самостоятельно.

Открыв тяжелую сейфовую дверь, он загородил собой проем, потребовав от дочери вредным тоном, чтобы та не подсматривала.

Люся, вытянув шею, со своей позиции умудрилась рассмотреть лишь уголок гербового бланка.

«Нечего любопытничать!» – бросил из-за плеча генерал. – «Завтра все узнаешь. И не делай кислую мину – бездомной не останешься, я об этом позаботился. Так что, ступай лучше к гостям».

Услышав ровно то, что волновало ее больше всего, женщина удовлетворенно улыбнулась и покинула кабинет, вернувшись к своим обязанностям хозяйки большого дома, успев между делом шепнуть любовнику, что у нее хорошие новости – отец включил её в свое завещание.

Закончив прибираться ближе к половине двенадцатого ночи, Люся ненадолго забежала в свою комнату и привела себя в порядок. Дом постепенно засыпал. Только со стороны веранды еще доносились приглушенные голоса Никиты и внучки Ивана Иваныча.

Выйдя из комнаты в коридор, женщина добралась до прихожей. Сняв с вешалки свой дождевик с капюшоном и накинув его на себя, Люся потихоньку выскользнула на улицу и побежала через двор к гостевому домику. С собой она прихватила большой пластиковый контейнер с остатками «Наполеона» – любимого лакомства Игната.

Ливень никак не желал заканчиваться. Порывом ветра сдуло нахлобученный на голову капюшон, и потоки воды обрушились на женщину с неистовой силой. Люся одной рукой кое-как натянула его обратно и припустила еще быстрее.

Игнат уже ждал ее, заранее отворив входную дверь, и женщина быстро юркнула внутрь. Сняв с себя мокрый дождевик и повесив его на крючок, Люся смачно поцеловала Игната в губы. Тот с грубоватой нежностью притянул ее к себе, обнимая за талию.

– Ну, будет! – игриво шепнула ему Люся. – Не дай бог, твой новый сосед – Роман Витальевич – услышит.

– Не волнуйся. Я включил кино погромче, – иронично ухмыльнулся Игнат, утягивая женщину за собой в комнату. – Мужик он, вроде, безвредный. Сказал мне, что хорошо засыпает под звуки телевизора.

Закрыв за собой дверь в комнату на замок, влюбленная парочка расположилась на разобранной широкой тахте. К приходу Люси Игнат успел заварить ароматный чай с чарбецом. Женщина достала из контейнера и выложила на тарелку куски торта. По телевизору показывали остросюжетный фильм с погонями и перестрелками. В той части домика, где временно поселили нотариуса, было тихо. Впрочем, мужчина и женщина, увлеченные друг другом и просмотром телевизора, особенно и не прислушивались.

Люся, не удержавшись, поделилась с Игнатом своими домыслами о том, как отец распределил наследство.

– Как минимум, половина этой дачи мне точно достанется, – уверенно заявила женщина своему любовнику. – К тому же у меня есть доверенность на его сберкнижку. Так что я у тебя – завидная невеста!

– А я давно предлагаю тебе расписаться, – живо откликнулся сторож. – Сколько можно ждать, когда твой старик помрет?! Мужик он – крепкий. Так и до ста лет протянет.

– Хорошо, – приподнялась на локте и пристально взглянула на него Люся. – На следующей неделе подадим заявление.

В этот момент из телевизионного динамика заорала реклама масс-маркета. Одновременно за стеной послышалась какая-то приглушенная возня и звуки шагов. Игнат, поморщившись от резкого звука бодрого рекламного речитатива, потянулся к пульту.

– Кажется, мы все же разбудили нотариуса, – проворчал он.

– Сделай потише, и давай досмотрим кино, – не отрывая взгляда от экрана, произнесла Люся, поправляя подушку за спиной.

Через полчаса в телевизоре побежали финальные титры. Люся мирно посапывала, положив голову на плечо зевающему Игнату. Нажав на кнопку выключения, он перевернулся на бок и уже через пару минут захрапел.

Проснувшись, как обычно, рано утром, Люся выбралась из-под одеяла и, нежно поцеловав все еще пребывающего в состоянии дремы Игната, ушла обратно в большой дом. Вскоре она разбудила своими воплями всех его обитателей, обнаружив мертвое тело Бориса Алексеевича.

– Припомни, в какое примерно время вы слышали шум за стенкой? – задал уточняющий вопрос Иван Иваныч.

– В половину первого или около того, – не задумываясь, ответила Люся. – Оставалось еще минут двадцать – тридцать до конца фильма.

– А чей же тогда дождевик, который мы видели сегодня висящим на вешалке в прихожей большого дома? – недоуменно хмыкнул старик.

– Это старый папин плащ. Иногда им пользуется Игнат, но в этот раз я решила оставить его для гостей, если кто-нибудь вроде Артура захочет выйти на крыльцо, чтобы покурить.

– Мда, – выразительно причмокнул губами Иван Иваныч. – Ничего не понимаю…

Он хотел еще что-то сказать, когда за воротами раздался гудок автомобильного клаксона. К даче подъехала, сигналя, машина скорой помощи.