Стремглав вылетев из комнаты, Лиза быстрым шагом направилась к лестнице. В то же время прямо перед ее носом резко распахнулась, едва не задев девушку, соседняя дверь. Отпрянув, Лиза вынужденно затормозила, пропуская выходящего из помещения Никиту.

– Как хорошо, что я сразу тебя нашла! – обрадовалась девушка. – У нас есть свидетель, видевший, как некто, по всей вероятности – мужчина, выходил после полуночи из гостевого домика, – разом выпалила она последние новости.

– Тсс! – прижал палец к губам Никита. – Не хочу, чтобы нас подслушали. Идем на улицу – там и поговорим, – вполголоса произнес адвокат, схватив девушку под локоть и увлекая ее за собой вниз по ступенькам.

В прихожей молодых людей уже нетерпеливо поджидал Иван Иваныч, которому тоже хотелось поделиться с ними своими наблюдениями. Все трое вышли в сад через заднюю дверь. Отойдя подальше от окон дома, они принялись наперебой пересказывать друг другу, что им уже удалось узнать.

– Считаю, что мою маму и Веронику мы можем смело исключить из числа подозреваемых, – резюмировал Никита. – Владимир тоже не мог выкрасть завещание, а потом убить нотариуса – мы все видели, что он был для этого слишком пьян.

– Лидия и Люся тоже – вне подозрений. Твоя мать уверена, что видела именно мужчину, – встряла со своим мнением Лиза.

– Не стоит торопиться, – перебил ее Иван Иваныч. – Было темно и плохо видно. Ольга сама признала, что могла и напутать. К тому же Люся – довольно высокая и крепкая женщина, а ночью, в объемном дождевике ее фигуру можно было принять за мужскую.

– Мда, – коротко хмыкнул Никита. – Дом битком набит потенциальными убийцами. Хотя бы моих родителей вы не подозреваете?

– Конечно, нет … – неожиданно замялась Лиза. – Хотя твой отец выходил после полуночи из комнаты, как раз в то время, когда наш неизвестный бегал под дождем. И где спрятан ключ от сейфа, ему было точно известно.

– Да он – самый незлобивый человек на свете! – вспылил Никита. – Он даже таракана прихлопнуть боится, не то чтобы убить человека.

– Ну, ну, успокойся! – примирительно похлопал его по плечу Иван Иваныч. – Никто твоего отца ни в чем не обвиняет. Хотя опросить его все равно придется. Вдруг он тоже что-нибудь, да видел, пока бродил ночью по дому.

– Ладно, – проворчал парень. – Я поговорю с отцом, хотя уверен, что толку от этого не будет. В сухом остатке нам осталось проверить алиби у пятерых. Тетя Лида ушла с веранды вскоре после моих родителей – было примерно начало двенадцатого. Их с дядей приятель Артур пошел ее провожать. После этого их никто не видел. Алиби дяди Вячеслава подтверждает моя мать, которая сама лично вручила ему снотворное и видела, как он его принял. Однако иных доказательств того, что он больше не выходил из своей комнаты, пока не имеется. На сторожа Игната вообще никто не обращал внимания. Он постоянно то входил, то выходил из дома, и только тетя Люся утверждает, что отправила его в гостевой домик еще до полуночи.

– К тому же Ольга считает, что видела в окно именно его, – подхватил Иван Иваныч. – На мой взгляд, именно сторож является наиболее подходящей кандидатурой для нашего расследования. Теоретически, ему было проще простого незаметно зайти в дом, вытащить из сейфа завещание, а затем вернуться к себе. Кроме него и нотариуса в гостевом домике никого не было, и он мог преспокойно убить Романа Витальевича и забрать из комнаты технику и документы.

– Вот только сразу возникает несколько вопросов, – недоверчиво наморщил лоб Никита. – Во-первых, зачем ему понадобилось возвращаться в большой дом и жечь бумаги на кухне, когда он мог безо всяких проблем сделать то же самое у себя, и этого бы никто не увидел. Далее, предположим, что он где-то зарыл ноутбук и принтер. Тогда было бы проще не рисковать, а закопать оба экземпляра завещания вместе с техникой. И самое главное: какой у него был мотив?

– Мотив-то как раз очевиден, – самоуверенно заявила Лиза. – Только вы двое еще не заметили, что у Люси – роман с Игнатом. Так что он вполне мог пойти на преступление ради любимой женщины.

– Не сходится, – пробормотал себе под нос Никита.

– Очень даже сходится! – запальчиво воскликнула Лиза. – Говорю вам – это точно он! Да у него на физиономии большими буквами написано «УГОЛОВНИК»!

– Это не делает его автоматически убийцей, – резко парировал адвокат.

– Давайте не будем спешить с выводами! – урезонил обоих молодых людей Иван Иваныч. – Прежде, чем кого-либо обвинять, мы должны всё тщательно взвесить. Предлагаю следующий план действий: я разыщу Люсю и постараюсь вызвать ее на откровенность. За тобой, Никита – разговор с отцом, а Лиза пускай попробует обаять Артура. Он, так же, как мы с внучкой, здесь – человек пришлый, и в истории с завещанием – единственное незаинтересованное лицо.

– Ну, я бы так не сказал, – возразил ему Никита, задумчиво прикусив нижнюю губу и переплетя руки на уровне груди. – Вчера вечером, гуляя по участку, мы с Лизой случайно подслушали один очень любопытный разговор между тетей Лидой и её любовником – этим самым Артуром.

– Нам показалось, что он шантажирует Лидию, – понизив голос до доверительного шепота, произнесла Лиза.

– Артур вымогал у тети большую сумму денег, чтобы откупиться от подавшей на него в суд пациентки за неудачно сделанную пластику. Пригрозил, что бросит Лидию, если она не найдет нужную сумму. Тогда тетя пообещала ему, что достанет деньги. Она еще сказала, что ждать смерти генерала осталось недолго. Так что косвенно он очень даже заинтересован в том, чтобы дядя с тетей поскорее получили наследство.

– Выходит, у этой парочки был самый, что ни есть, прямой мотив, чтобы приблизить кончину Бориса Алексеевича, – констатировал Иван Иваныч, рассеянно почесав макушку. – Не зря Лидия вчера так и вилась вокруг нотариуса, выпытывая у него подробности завещания. Удивительное дело, получается! – озадаченно покачал он головой. – В этом доме, куда не копни, каждый желал Борису смерти, и все хотели поскорее добраться до его денег. Дружная у вас семейка, как я погляжу.

– А как же твоя версия насчет Игната? – вопросительно подняла одну бровь Лиза.

– Его мы опросим самым последним, – сказал, как пригвоздил, старик.

***

Вернувшись в дом, Никита отправился разыскивать отца, который неожиданно нашелся в генеральском кабинете. Вооружившись пультом от телевизора, Николай бесцельно щелкал им, переключая каналы. Молодой человек встал напротив него, загородив собой экран.

– Ты мешаешь мне смотреть кино, – недовольно пробурчал отец, замахав на парня рукой.

– Нам нужно серьезно поговорить, – упрямо произнес Никита.

Прочитав во взгляде сына непреклонную решимость, Николай со скорбным вздохом выключил телевизор и отложил пульт в сторону.

– Что теперь понадобилось твоей матери? Ведь это она тебя ко мне прислала?

– Причем тут она? – удивился Никита. – Я пришел, чтобы задать тебе несколько вопросов.

– Ну, раз так, то выкладывай, – снова вздохнул отец, недовольный тем, что его, так некстати, вывели из состояния глубокого погружения в себя.

Никита не стал тратить время на излишние предисловия и задал интересующий его вопрос напрямик.

– Я знаю, что после полуночи ты выходил из вашей с мамой комнаты и довольно долго отсутствовал. Мне нужно знать, где ты был.

– Ты думаешь, что это я выкрал завещание? – опешил отец, вытаращившись на Никиту округлившимися глазами. – Как тебе такое вообще могло прийти в голову!

– Я просто хочу разобраться в том, что здесь произошло. Пожалуйста, помоги мне! – отчаянно простонал Никита, сложив ладони в умоляющем жесте.

Глядя на него, Николай испытывал смешанные чувства. С одной стороны ему было обидно, что его собственный ребенок ему не доверяет. В то же время он испытывал щемящее чувство гордости за то, каким взрослым и уверенным в себе вырос его сын. В результате недолгой внутренней борьбы любовь перевесила уязвленное самолюбие, и отец принялся вспоминать вслух.

Проснуться посредине ночи Николая заставили мучительные позывы в мочевом пузыре. Мельком взглянув на спящую рядом супругу, он тихонько выскользнул из-под одеяла и, кряхтя, прошлепал в туалет, расположенный на первом этаже дома.

Добравшись до туалетной комнаты, он обнаружил, что там уже занято. С противоположной стороны двери были отчетливо слышны звуки льющейся воды – кто-то принимал душ.

Николай, которому не терпелось сходить в туалет, настойчиво постучался.

– Минутку! Я скоро выйду, – раздалось в ответ.

Мужчина страдальчески поморщился, перетаптываясь с ноги на ногу.

Через пару минут дверь действительно распахнулась и оттуда выплыла Лидия в шикарном пеньюаре цвета чайной розы. Царственно кивнув деверю и поплотнее запахнув на себе длиннополый шелковый халат, она направилась к лестнице на второй этаж.

Николай, изнывающий от нетерпения, быстро прошмыгнул внутрь, захлопнув за собой дверь.

Когда же он собрался покинуть уборную, случилась маленькая неприятность. Некоторое время пришлось повозиться с дверной щеколдой, которая застряла в пазе и никак не желала сдвигаться ни в какую сторону. Николай поднажал, и железная планка, наконец, вышла из упора. При этом мужчина до крови ободрал себе палец. Облегченно выдохнув, Николай выключил свет и выбрался в коридор.

Густая давящая чернота тут же обступила его со всех сторон. Поморгав, мужчина мелким приставным шагом двинулся по направлению к лестнице.

Он уже поднялся до половины пролета, когда в дальнем конце коридора щелкнул замок входной двери. Николай полуобернулся на звук, подслеповато вглядываясь в кромешную темноту.

– Кто здесь? – тревожно прошептал он, обращаясь в неизвестность. – Люся, это ты?

Однако ему никто не ответил. Зябко поежившись, Николай недоуменно пожал плечами и, для надежности ухватившись за лестничную перекладину, зашагал наверх, торопясь поскорее вернуться под теплое одеяло.

– Ты не помнишь, во сколько это примерно было? – уточнил Никита.

– Отчего же, помню, – встрепенулся отец. – Я зашел обратно в спальню ровно без пятнадцати час пополуночи. Твоя мать, как обычно, рассердилась, что я слишком шумлю, и заставила меня взглянуть на часы, ядовито заявив, что ночью нужно спать, а не шастать по дому, мешая остальным. Под остальными она, естественно, имела в виду себя. А потом мы заснули. Вот, кажется, и все, – растерянно развел руками Николай, словно за что-то извиняясь.

– Спасибо! Ты очень помог, – Никита порывисто шагнул к сидящему в кресле отцу и, наклонившись, крепко обнял его.

– Но я же ничего не видел! – изумился тот.

– Зато ты подтвердил алиби тети Лиды, – бодро откликнулся Никита.

Весело подмигнув отцу, он круто развернулся и вышел вон из кабинета, оставив Николая недоумевать в одиночестве.

В голове Никиты роилось, наслаиваясь друг на друга, множество идей. Однако схема ночных перемещений по дому все еще оставалась не полной, и отдельные кусочки общего пазла никак не желали вставать на свои места.