Верхом путь до Патеры занял гораздо меньше времени, но показался еще более изнурительным. Эрик никогда прежде не сидел на лошади и хорошо, что Кнуд не заставил его ехать одного, а подсадил к себе. Поначалу мальчик испытал восторг от предвкушения новых ощущений, но он очень скоро сменился болью во всем теле. Ехать оказалось далеко не так удобно, как ему это представлялось. Первыми заныли ноги, потом к ним присоединились руки, а к концу Оборота заболела спина. Эрик сжимал зубы и старался не показывать, что у него больше нет сил, но чем дольше они ехали, тем тяжелее это становилось.

Бьёрг же все было нипочем. Она заявила, что поедет одна, и вскочила на запасную лошадь так, будто всю жизнь провела в седле. Огромное животное фыркнуло, но повело себя покладисто, чем, по-видимому, несказанно удивило кригаров, тут же переставших отвешивать шутки в сторону девочки и сосредоточившихся исключительно на Эрике. Пару раз он попытался ответить, но получилось нескладно и только раззадорило общий интерес. Впрочем, подколки были беззлобные, но от всеобщего внимания у мальчика горели уши, и он чувствовал себя неловко.

Вместе с тем горы все удалялись, а Патера, судя по разговорам, становилась ближе. Кригары храбрились, но было заметно, что и они испытывают волнение. Никто не знал, что ждет их впереди и каковы планы князя Ларса. Никто не знал, что принесет следующий день.

– Рановато нам выступать-то было, – мрачно вещал седой бородач со шрамом через лицо. – Эх, рановато. Обождать бы князей Фоксштада и Варгстада, а там и ударить всем вместе.

– И бросить сородичей в Патере? – возмущался в ответ худой, как стручок, кригар. – Нет, правильно княже решил. Своих бросать нельзя.

– Так толку-то с нас? Осадой город не взять. Ну потопчемся под стенами, а дальше что?

– Потопчемся и авось кого спасем. Спасли ведь уже. Может, и другие будут. А там, глядишь, и князья подоспеют. Не-е-ет, нынче надо действовать. Засиделись уж в горах.

Седой фыркнул и прекратил разговор. Худой приблизился к Кнуду и бросил:

– Долго нам еще ехать-то? Ты вроде хаживал здесь?

– Угу, – неопределенно протянул Кнуд. – Да только давненько то было. С телегами шли, я на козлах сидел. Верхом быстрее. Нам главное – княже догнать, да больно отстали. Мастер Эрик добавил хлопот.

– Ладно тебе, малой вродь не промах. Видел его в деле. Не испужался, мамку спас. Кабы не он, не успел бы я декана на копье насадить.

– Так это были вы, – выдохнул Эрик.

– Ну а кто ж еще? Я как есть. С разгона въехал, тот аж в дерево влетел. Вовремя мы подоспели, крути не крути.

– Вот так подробности, – усмехнулся Кнуд. – Стало быть, мальцу и впрямь среди нас самое место. Только ведь в осиное гнездо лезем. Кабы не ужалили раньше времени.

– Не нагоняй страху-то, княже знает, что делать.

– Надеюсь, что так…

Наконец, когда силы Эрика совершенно иссякли, кригары остановились. Ноги, руки и спина ныли так, что мальчик был готов взвыть от боли. Лошадь, на которой он ехал, поглядывала недовольно и всем своим видом пыталась показать, что он не вызывает у нее никакого уважения.

– Где ты научилась так держаться верхом? – спросил он у Бьёрг.

– Не знаю. Всегда умела.

– Я думал, это проще… Зато ушиб прошел. Казалось, еще декаду будет болеть. А вот нет же. Странно это.

– Я говорила: все с тобой будет нормально.

– Говорила…

– Ну вот. Верь мне. И поменьше переживай о том, чего не будет.

Она улыбнулась и взяла его за руку, чему Эрик несказанно обрадовался. Здесь, вдалеке от матери и сестры, мальчик чувствовал себя одиноко. Дом, в котором он прожил много лет, был все ближе, но от этого не становилось легче, скорее наоборот. Тоска накатывала волна за волной и силилась с каждым Оборотом. Ему очень хотелось почувствовать, что он не один. Что рядом есть кто-то. Кто-то, кто поделится с ним теплом. Кто-то, на кого всегда можно положиться.

Через несколько дней они встретили разведчиков княжеского крига. Те по-особому свистнули из-за дерева и вышли на дорогу, чтобы поприветствовать отряд Кнуда.

– Лагерь пока в лесу схоронили, – сказал старший. – Выжидаем-смотрим. Нынче вряд ли уж что произойдет. Хорошо, что вы до темноты успели. Княже даже костры жечь запрещает. Эй, Сван, проводи-ка до лагеря, чтоб не заплутали.

На Эрика и Бьёрг разведчик посмотрел с неудовольствием, но говорить ничего не стал. Лишь покачал головой и цыкнул сквозь зубы. В лагере их приняли радушно. Накормили ржаными лепешками да разместили под раскидистой сосной. Кнуд куда-то ушел, а его кригары тихо переговаривались.

Приближалась ночь. Над головой через зелень ветвей проступала подкрашенная васильковыми и подсолнуховыми всполохами холодная Завеса. Длинные тени падали на траву, оставляя между собой изрезанные ветвями причудливые пятна света. Где-то за деревьями шумела река, со стороны которой начал подниматься сизый туман. Взрослые держали под рукой оружие. И без того приглушенные разговоры затихали, словно каждый чувствовал приближение опасности.

Эрик пристроился между корней и думал о матери. Он был рад, что в итоге она разгадала его план. Рад, что не стала препятствовать. И даже, вероятно, заступилась за него перед Кнудом. Это не было на нее похоже, никогда раньше она не поступала подобным образом. Ведь он ушел, и неизвестно, когда теперь они встретятся. Мальчик почувствовал искреннюю благодарность за все, что она для него делала. За ее любовь и понимание, за мудрость и терпение, за множество маленьких и больших советов, которые постоянно крутились у него в голове. Тепло разлилось по груди, переживания отступили, и Эрик очень быстро провалился в небытие.

***

– Эрик, проснись, – голос Бьёрг ворвался в безмятежную темноту сна.

Мальчик открыл глаза. Рядом собирались кригары, поправляли оружие, проверяли ремни на доспехах, надевали шлемы. Кнуд поймал его взгляд и усмехнулся:

– Горазд же ты спать!

– Младая кровь, – подхватил жилистый Хьярти, тот самый, который спас мать Эрика. – Я мальцом тоже до Второго Оборота голову от кровати не отрывал. Только нынче не выйдет. Давай-давай, подымайся, вороньё уже кружит над нами.

– Вороньё? – не понял Эрик.

– Так кригары перед боем молвят, – пояснил седой Стейн, разглаживая длинную бороду. Он уже собрался и расслабленно сидел на земле, привалившись спиной к дереву и опираясь рукой на древко топора. – Да не трусь. Узнать битву можно только в деле. Вот и посмотрим на что ты, Герхарда сын, способен. Х-ха.

– Будет тебе мальца пужать, – вступился Хьярти. – Тут мы вас не оставим, княже велел всем идти. Но и рубиться вам пока еще рано. Надо б чутка подрасти.

Словно противореча словам Хьярти, Кнуд протянул Эрику короткий клинок в ножнах.

– На-ка вот, возьми. Там, знаешь, всякое статься может. Лучше, ежели будет чем постоять за себя.

Эрик принял меч и вытащил из ножен. Обмотанная кожей рукоятка приятно лежала в ладони, тяжелый набалдашник изрезала паутина рун. Мальчика охватил трепет, словно он в мгновение стал мужчиной и теперь обладал недоступными прежде силами.

– Гляди не порежься, – проворчал Кнуд. – Дай-ка подсоблю.

Он забрал у Эрика меч, вложил его в ножны и ловко закрепил на поясе несколькими ремнями.

– Ну-ка, попробуй…

Эрик легко достал оружие, похоже, Кнуд выбрал идеальное положение для ножен.

– Добро! И накрепко запомни главное: сомневаешься – бей. После размышлять станешь. Понял?

– Угу. – Эрик кивнул.

Кнуд усмехнулся, похлопал мальчика по плечу и добавил:

– Все ж ты очень похож на своего отца.

Вскоре кригары начали седлать коней. Эрика взял Хьярти, а Стейн отверг все возражения Бьёрг и усадил перед собой. На ее поясе мальчик тоже заметил короткий клинок.

Наконец поехали. Отряд Кнуда влился в огромный поток всадников. Лес наполнился фырканьем лошадей, приглушенным стуком копыт и легким перезвоном металла. Через некоторое время добрались до опушки и начали ждать. Из-за широких спин воинов Эрику почти ничего не было видно, но по тихим разговорам он понял, что где-то впереди уже возвышаются стены Патеры. Раздались команды. Волна лошадей хлынула вперед, шаг за шагом набирая скорость. Мальчик полностью сосредоточился на том, чтобы не упасть и не быть раздавленным. Его охватил леденящий страх, и он до крови закусил губу.

Внезапно кригары словно по команде заорали. От скорости и этого животного рева у Эрика заложило уши. Он прижался к лошади, чувствуя, как на спине выступает холодный пот. Дружный клич сменился лязгом оружия и отдельными выкриками. Мальчик понял, что княжеское войско столкнулось с врагом.

– Гляди-ка, опрокинули их, – раздался сзади хриплый голос Хьярти, хотя Эрик ничего такого не видел.

Конь продолжал нести, а под копытами промелькнуло несколько окровавленных тел в темных доспехах. Кригары скакали и скакали, а Эрик совершенно не понимал, что происходит. Почему нет нового столкновения? Неужели противник разбит и они теперь преследуют отступающих? Он попытался найти глазами Бьёрг, но ее нигде не было видно.

Впереди раздался звук труб.

– Легионеры, – зарычал Хьярти. – Дело дрянь.

Всадники продолжали двигаться вперед. Вокруг опять заорали, и мальчик подхватил крик, вкладывая в него весь накопившийся ужас. Заскрежетало оружие, и в этот раз движение остановилось. Громко ржали, вставая на дыбы, лошади. Металл гремел о металл. Перед конем Хьярти возник пехотинец. В его руках сверкнул длинный меч, каким пользовались конные деканы. Хьярти нагнулся вправо, направляя копье в голову пехотинца. Тот отшатнулся и, схватившись за древко, резко дернул. Хьярти полетел с коня. Эрик неловко нырнул следом. Упав в грязь, мальчик перевернулся и попытался подняться, но снова заболел ушибленный бок, и он смог лишь судорожно сделать пару коротких вдохов. Декан занес меч над Хьярти, но сильный удар сзади сбил его с ног, а могучий Стейн с окровавленным топором наперевес уже спрыгивал с коня, чтобы добить пехотинца.

– Опять тебя выручать приходится, брат Хьярти, – хохотнул он.

Рядом с Эриком оказалась Бьёрг и помогла ему подняться. Люди вокруг кидались друг на друга с остервенением голодных животных. Понять, что происходит, было практически невозможно. Противники, завязнув в рукопашной, смешались, враг наседал со всех сторон. Мальчик застыл на месте, а горячка боя уже уводила Стейна и Хьярти куда-то в самую гущу сражения. Бьёрг двинулась было за ними, но обернулась, посмотрев Эрику прямо в глаза. В этом взгляде он увидел отражение того, кем ему только предстояло стать и кто идет вперед не потому, что не боится, а вопреки.

Сбросив оцепенение и крепче стиснув рукоять клинка, мальчик шагнул навстречу собственным страхам.