Серые горы накрыло зыбкое марево. Снег пышными хлопьями падал Эрику на лицо, скрипел под копытами пустынных животных, скрывал за пеленой повороты дороги. По словам альмаутов, до Бьёрнстада оставалось всего несколько Оборотов, и мальчик думал о скорой встрече с матерью. Никогда прежде он не расставался с ней надолго, а за эти декады с ним произошло так много событий, что хватило бы на целую жизнь.

Жители Пустыни отнеслись к ним с теплом и заботой. Настороженность Эрика постепенно отступала. Их начальник – Амаль – знал множество историй и при этом рассказывал совсем не так, как это делала мать. Его речь казалась порой непонятной, а о значении многих слов приходилось только догадываться. И вместе с тем слушал мальчик открыв рот. Да и не только он. Когда Амаль говорил о жизни за факелом, остальные альмауты начинали с тоской кивать. Было видно: каждый из них с огромной любовью относился к удивительной стране, где днем так жарко, что невозможно выйти на улицу, где жизнь сосредоточена в оазисах вокруг водных источников, где науки и искусства достигли удивительного расцвета, где обучали своих сынов лучшие семьи Факса.

Эрик вспомнил о Луции, и у него с тоской защемило сердце. Он так и не смог увидеться с другом в лагере князя Ларса и префекта Кастора. Он не знал, как у Луция дела и вернулось ли к нему зрение. Не знал, где он сейчас и как проводит время. Их путешествие к Башне Чаши было детской шалостью, но после все вокруг так изменилось, что той жизни, казалось теперь, не было никогда. Башня пала, погребя под обломками все прежние занятия, планы и мечты.

Так за рассказами и темными мыслями они очень скоро достигли Бьёрнстада. Город казался вырезанным в теле скалы, и было сложно определить, где созданное природой, а где – человеком: естественные отроги незаметно переходили в стены; местами из них выступали возведенные дождем и ветром бастионы, увенчанные неровной кладкой из камней разных форм и размеров; неказистые дома жались к склонам, словно грибы к стволу дерева; тут и там виднелись флаги с мордой страшного зверя бьёрна, от одного вида которого у Эрика тряслись поджилки.

Пройдя в городские ворота, путники расстались. Альмауты пожелали детям всего хорошего и поспешили на поиски князя Ларса. Эрик некоторое время смотрел им вслед. Женщина, так удивившая его во время первой встречи, обернулась и взмахнула рукой. На мгновение Эрику снова привиделись за ее спиной смутные клубящиеся тени. Он тряхнул головой, и тени растаяли, рассыпавшись разноцветными бликами на мостовой.

– Странно… – проговорил мальчик себе под нос.

– Ничего странного, так и должно быть, – ничуть не удивившись, сказала Бьёрг. – Теперь ты видишь больше других. Ты ведь и раньше видел больше, разве не так?

Эрик задумался. Бьёрг была совершенно права: мальчик мог отличать необычные камушки. Правда, с тех пор, как они покинули Патеру, ему не встречалось ни одного, и он уже думать о них забыл. Там, в Патере, эти камушки зачем-то нужны были Бьёрг, но после падения Башни она тоже про них не вспоминала.

– Почему ты назвала ту женщину сестрой? – вспомнил внезапно Эрик.

– Потому что она моя сестра. – Бьёрг пожала плечами и больше ничего не ответила.

До конца Третьего Оборота они кружили по городу, пытаясь найти мать и сестру. Все знали, что беженцы прибыли в Бьёрнстад, но никто не мог ответить, где они теперь. Потеряв надежду, Эрик уселся на крыльцо одного из домов.

– Я думал, главной проблемой будет сюда добраться… – сказал он рассеяно.

– Не переживай, мы найдем их. – Бьёрг опустилась рядом. – Иногда на что-то нужно чуть больше времени, чем мы ожидаем. Но это не значит, что это что-то невозможно.

Она придвинулась к нему и положила руку на плечо. Он заглянул в ее глаза. Вен и Сола отразились в них жимолостью и облепихой.

– Как думаешь, что нам теперь делать? – спросил мальчик. – Я про Башню, про Патеру, про Семиградье… Взрослые говорят, дела наши плохи. Князь Ларс разбит, а гуддарам не выжить в Серых горах.

– Не все решают копья, Эрик. Твой отец знал это, как никто другой.

– Да, но его больше нет…

– Это так, но мы с тобой живы.

Эрик задумался о том, что бы делал в этой ситуации отец. В Патере он всеми силами старался уберечь гуддаров от поспешных действий. Не дать произойти трагедии, которая в итоге обрушилась на всех, кто был ему дорог. И с тех пор, как это случилось, мальчик больше не чувствовал себя в безопасности. Ни во время побега из города, ни вместе с кригарами, ни рядом с альмаутами. Кажется, в мире не осталось ни единого места, которое он мог бы назвать своим домом. Где мог бы просто жить, радуясь каждому дню: лучам Светил, пробивающимся через занавески по утрам, и смеху близких за ужином.

Эрик снова взглянул на Бьёрг, но так и не решился задать вопрос. Она тем не менее неожиданно ответила:

– Я знаю, что нужно делать, Эрик. Пойдем.

***

Гуддарские таверны были совсем не похожи на те, что Эрик видел в Патере. Здесь не было украшенных гербами каменных стен и монументальных каминов. Длинный зал из темного, грубо отесанного дерева отапливался открытым очагом. Огонь в нем трещал, освещая помещение теплым пляшущим светом. Дым поднимался вверх, уходя сквозь отверстие в двускатной крыше, поддерживаемой массивными балками. У дальней стены собралась большая компания рослых мужчин, судя по многочисленному оружию – кригаров. Они пили из больших деревянных кружек и громко смеялись.

Когда дети вошли, по ним скользнуло несколько рассеянных взглядов. Бьёрг повела Эрика к огню, и он начал греть руки, машинально слушая, о чем разговаривают взрослые.

– Была б моя воля, давно б уже выступили! – горячился самый громкий из них.

– Ну так княже и выступил. И что вышло? Сколько там мертвых-то осталось, под стенами Патеры?

– Так он был один, а нынче здесь три полных крига!

– Коли о криге Бьёрнстада все еще можно так сказывать…

– Ты нас со счетов-то не сбрасывай, – услышал Эрик знакомый голос. – Мы раны залижем и снова будем к битвам готовы.

Это был Кнуд, кригар князя Ларса. Тот самый Кнуд, который позволил ему присоединиться к кригу и участвовать в битве под Патерой. Тот самый Кнуд, которого Эрик уже и не надеялся увидеть. Мальчик подскочил с места и кинулся к кригару, позабыв, что едва передвигал ногами от усталости.

– Ты жив! Ты жив! – выкрикнул Эрик на весь трактир.

Кнуд не сразу понял, что происходит, но, когда сообразил, обрадованно встал навстречу:

– Эрик! Уж и не чаял тебя увидеть! А ты вот он! Живехонек!

Эрик прыгнул в крепкие объятия кригара. От него пахло медовухой, вареной кожей и железом. Вне себя от счастья, что увидел наконец знакомое лицо, мальчик принялся расспрашивать про остальных.

– Стейн в порядке. Пробивались вместе к Серым горам. Ох и потрепало нас. Да он скоро и сам появится. Сможешь и с ним обняться.

– А Хьярти?

– Хьярти нынче воронов кормит. – Лицо Кнуда осунулось. – Остался он, стало быть, на поле под стенами Патеры…

– Но… – Сердце Эрика сжалось. – Как же так…

– Это жизнь. В ней всякое случается. Да не печалься, он хотел бы той смерти, которую получил. В бою. Как настоящий гуддар. О его последнем дне будут легенды складывать, помяни мое слово… А как же вы добрались-то сюда? Сказывай! Всем по нраву будет услышать. Так ведь?

В ответ раздалось многоголосое «да». Эрик смутился и, как всегда, начал заикаться, но рядом оказалась Бьёрг, и от ее молчаливого присутствия мальчик успокоился. Он принялся рассказывать, как покинул лагерь, ничего не упоминая, однако, о том, что стало тому причиной. Здесь, в Бьёрнстаде, жизнь которого по крайней мере выглядела нормальной, ему совсем не хотелось вспоминать, как Хьярти убил целлита в либерской деревне. В том не было воинской доблести или героизма, не было даже справедливости. Это они, гуддары, ворвались в жизни тех людей, обобрали до нитки и оставили после себя холодный труп человека, который не сделал ничего плохого. Так или иначе, прошло достаточно времени, чтобы Эрик радовался встречи с Кнудом, но слишком мало, чтобы забыть события того дня.

Мальчик рассказывал, как они вместе с Бьёрг пробирались лесами в сторону Серых гор, как мерзли от холода и радовались, если встречали достаточно ягод. Рассказал он и об альмаутах. Услышав о странниках из-за факела, присутствующие нахмурились, и кто-то из кригаров спросил:

– И где они нынче?

– Не знаю, – ответил Эрик. – Думаю, ищут князя Ларса.

– На что ж он им сдался?

– Хотят предложить союз.

– Союз? Между гуддарами и альмаутами? Вот уж диво. На что нам союз? Торговать-то можно и без союза…

– Они не купцы. Скорее, воины. Считают, что у нас общий враг. И против него предлагают объединиться.

– Они бьются с Культами? – Кригар нахмурился.

– Н-нет. – Эрик задумался. – Я не все понял, но они говорят, что мы не враги друг другу. И они не похожи на врагов.

– Э-э-э, малец, плохо ты людей разумеешь…

– Но, может статься, это не мешает ему молвить истину, – вмешался новый голос. Это был Стейн. Старый кригар подошел со спины и теперь улыбался, приглаживая бороду. – Княже наш сегодня много разговоров вел. Я только оттуда. Похоже, на днях снова выступим на Патеру.

– Они наконец решились? – спросил Кнуд.

– Пока нет, но альмаут, о котором сказывает мастер Эрик, горазд убеждать.

Никогда еще взрослые не называли Эрика так. Лицо мальчика загорелось от гордости, хотя он и не понимал, шутит Стейн или нет.

– Мастер? – усмехнулся кто-то из кригаров.

– Это сын Герхарда и Анники, – ответил за Стейна Кнуд. – И он еще удивит вас, как прежде удивлял его отец.

– Сын Герхарда и Анники?..

Гуддары зашептались. Эрик пытался понять, откуда все знают отца и мать, ведь они никогда не были с ним за пределами Патеры. Смущенный общим вниманием, мальчик постеснялся спросить, и вскоре вечер потек своим чередом. Кригары рассказывали истории, медовуха текла рекой, и Эрик впервые за долгое время почувствовал себя почти как дома. Кое-кто еще бросал на него косые взгляды, но чем больше они выпивали, тем меньше интереса он вызывал.

Когда Вен и Сола уже почти скрылись за верхушками гор, Эрик подкараулил Кнуда на улице и задал тому вопрос, терзавший его весь вечер:

– Почему все знают моих родителей?

– Разве может быть иначе?

– О чем вы? Я не понимаю…

– Что ж. Не знаю, зачем от тебя это таили, но может статься, самое время узнать правду. Здесь, в Бьёрнстаде, в этом, право слово, есть смысл.

Эрик с нетерпением ждал продолжения, но Кнуд не торопился.

– Давай-ка сыщем удобное место, чтобы нам не докучали, – сказал Кнуд, оглядываясь по сторонам.

Они отошли от таверны и уселись на поленницу около старой, покосившейся хижины. Бьёрг устроилась рядом, делая вид, будто ее совершенно не интересует происходящее. Эрик в нетерпении ерзал на месте, уже понимая: сейчас он услышит что-то очень важное, нечто способное навсегда изменить его жизнь. Это ощущение было таким сильным, что мальчик не знал, как справиться с тревожным предчувствием чего-то нового. Его сердце сжималось при каждом вздохе, а руки начали очень даже заметно трястись.

– Эй, эй, не суетись так, – усмехнулся Кнуд, когда обратил на это внимание. – То, что я тебе поведаю, важно, но дела это давно минувшие, а что ушло, того не воротишь. Я так разумею, у Герхарда были причины не сказывать тебе о тех делах, но нынче, когда ты в Серых горах, таить их боле нет никакого толку.

Кнуд замолчал, и Эрик увидел, что по его волосам скользят последние лучи Вена и Солы. Ежевичные и маковые блики напомнили мальчику, как мать вечерами напевала им сказки, как позже с работы приходил отец, а Эрик не мог уснуть, ворочаясь в постели и слушая приглушенные голоса с первого этажа.

– Кхм-м-м… – наконец выдохнул Кнуд. – Герхард был владыкой Варгстада. Славным князем, который отказался от всего ради любви.

Эрик замер, не понимая, как воспринимать слова кригара. Это звучало как шутка. Его отец был мастеровым и всю жизнь проработал в кузне эра Клетуса. Да, многие прислушивались к его мнению и уважали, но…

– Герхард встретил твою мать тут, при дворе князя Ларса, – продолжал Кнуд. – И они полюбили друг друга сильнее, чем морской ветер любит паруса драккаров. Помню те дни. Тогда кригаром твоего отца я посетил вместе с ним Бьёрнстад. Здесь уже были гости из Фоксштада, а среди них – прекрасная Анника, дочь князя Сигурда.

– Анника? – Эрик застыл в оцепенении, продолжая думать о том, разыгрывает ли его Кнуд. – Моя… мать?

– Твоя мать, Эрик, все верно.

– Но… к-как?..

– В твоих жилах течет княжья кровь. Это правда, Эрик. Но дозволь мне довести сказ до конца. В те времена князь Фоксштада Сигурд искал союза с Бьёрнстадом и сулил свою дочь, твою будущую мать, в жены князю Ларсу… – Кнуд на мгновение задумался. Было видно, что он вспоминает прошлое и что прошлое это до сих пор не покинуло его мыслей. – Я был тогда совсем зелен. А Анника – так прекрасна… Мне довелось потолковать с ней, и я, так уж вышло, сам мгновенно оказался влюблен. Я таил чувства от всех, но ночами помышлял только о ней.

Эрик с удивлением смотрел на Кнуда. То, что он говорил, было очень личным, и мальчик не мог понять, почему тот ему открывается.

– Ха, случается так, мастер Эрик, случается. Любовь – не меч, что можно в ножны спрятать. Коли тебя охватило чувство, ничего не поделаешь. Впрочем, не так важно, что испытывал я… – Кнуд замолчал, но быстро продолжил: – Замыслам князя Сигурда не суждено было сбыться, как и замыслам князя Ларса. Анника полюбила Герхарда. Союз Бьёрнстада и Фоксштада угрожал ему, и он хотел порук, что будущие союзники не обратятся супротив него. Для этого он сюда и явился. Но Вен и Сола порешали иначе. Князь Герхард получил кое-какие обещания, и все бы закончилось миром. Но, как и я, он влюбился в Аннику. И ему она ответила взаимностью. Они встречались в княжьем саду, и с каждой их встречей все больше толков расползалось по городу. В конечном итоге все закончилось худо. Князь Ларс, оскорбленный, что у него увели невесту прямо из-под носа, в гневе вызвал Герхарда на бой. Но Герхард оказался сильнее. Он мог убить Ларса, но оставил в живых. Так или иначе, влюбленным пришлось бежать из Бьёрнстада, и я бежал вместе с ними.

Кнуд опять замолчал, опустив голову и разглядывая камни под ногами.

– Тем временем Ульв, брат Герхарда, настроил варгстадскую знать супротив него и поднял восстание, желая княжьей короны. Путь в Варгстад оказался заказан. Герхард с Анникой отправились в Фоксштад, уповая на милость князя Сигурда. Дорога пролегала вдоль подножия Клыка – самой высокой из Серых гор. Однажды ночью мы увидели над Клыком диковинное сияние. Герхард молвил, что ему во что бы то ни стало надобно в этом разобраться. Его пытались отговорить, но он был непреклонен. Мы начали подниматься в гору и нашли пещеру, полную дивных чудес…

Глаза Кнуда загорелись при этих воспоминаниях. Казалось, те чудеса до сих пор стоят у него перед глазами.

– Пещера была подобна древнему капищу. Там было множество идолов, и сам камень толковал с нами, словно каждый лишился рассудка. Я не верил своим глазам и ушам, но все мы видели и слышали одно и то же. Мы пробыли там несколько дней, и каждую ночь нас посещали странные сны. Я видел прошлое. Видел, как из земли вырастают Башни. Как Завеса застилает небо. В те дни каждый из нас переменился. Я разумел это по лицам своих спутников и по собственным ощущениям. Что-то переменило нас. Переменило настолько, что до сих пор я вижу те сны, которые лишили меня покоя. Но еще пуще они повлияли на Герхарда. Он стал сам не свой и решил, что им с Анникой надобно покинуть Серые горы. Бросить все, дабы отправиться в Патеру и начать там новую жизнь. Так Герхард отрекся от княжества, передав власть младшему брату. Так Анника отринула все, чтобы пойти вслед за Герхардом. Так началась история их любви, продолжение которой ты ведаешь лучше, чем я.

Эрик хотел было сказать, что лишь думал, будто знает о том, каковы отношения отца и матери, но вовремя прикусил губу.

– Я не отправился с ними, – продолжил Кнуд. – Герхард освободил меня от клятвы верности, и я оказался предоставлен самому себе. Поступать в услужение молодому князю Ульву я не хотел. Поскитавшись по Серым горам несколько лет, я осел в Бьёрнстаде и примкнул к кригу князя Ларса. Герхарда с Анникой я больше не видал.

Кнуд сидел перед Эриком, уставившись на кромку гор, подсвеченную зашедшими за них Веном и Солой. Угрюмая в дневное время Завеса загорелась всеми оттенками граната, сирени и спелой сливы. Несмотря на этот величественный спектакль, в лице Кнуда Эрик уловил едва заметную тоску.

– Вы… все еще думаете о ней? – неуверенно спросил он.

Кнуд взглянул на мальчика, тряхнул бородой и тихо ответил:

– Этот кинжал и ныне в моем сердце. Недавно я видел ее. Старые раны снова заныли. Только я ей не ровня. Горько, что твоего отца более нет. Думаю, он был лучшим князем из всех, под кем я когда-либо хаживал.

***

– Что же это выходит? – спросил Эрик у Бьёрг, когда Кнуд покинул их и вернулся в таверну. – Я ничего не знал о своей семье? Об отце? О маме?

– Они оберегали от того знания, которое не принесло бы тебе счастья.

– Но отец учил меня не врать… А выходит, постоянно обманывал…

– Кажется, я… – Бьёрг запнулась. – Прежняя я… говорила ему, что не нужно этого делать. Но он боялся за тебя. Боялся, что ты никогда не сможешь быть счастлив, зная, что в тебе течет княжеская кровь. Зная, что ты наследник Варгстада.

– Но почему отец все бросил? Почему уехал в Патеру?

Бьёрг задумалась, перебирая подол грязной рубахи, доходившей ей ниже колен.

– Я не помню, Эрик, – наконец сказала она. – Я помню не все, что со мной было прежде. Кое-что вижу отчетливо. Но многое словно в тумане…

– Значит, я должен туда попасть, – уверенно сказал Эрик. – Я должен увидеть то, что увидел мой отец. И может быть, тогда я смогу понять его лучше.

– Стало быть, наша Нить теперь тянется к Клыку… – тихо ответила Бьёрг.

Было совершенно неясно, одобряет ли она решение Эрика. Но не прозвучало ни единого слова против, и мальчик решил, что так тому и быть. Они вернулись в таверну и больше это не обсуждали.

На ночь их приютили кригары. Они же раздобыли им и одежду по размеру. Кнуд сказал, что Анника, по слухам, уехала в Фоксштад и что он готов их сопровождать до самого двора князя Сигурда.

– Но это завтра, мастер Эрик. Сегодня нам надобно выспаться.

– Как же вы покинете криг?

– Князю Ларсу нужен кто-то в Фоксштаде. Да и тебя он не станет одного отпускать, на дорогах неспокойно, а с князем Сигурдом, твоим дедом, они нынче союзники. Как бы там ни было, старые обиды давно забыты, а ты сын благородной княжьей семьи, хоть и опальной. Князья сейчас, когда появился общий враг, позабыли о междоусобицах. И хвала Вену, что так! С утра пойду к князю и буду просить отпустить меня с вами. Не думаю, что он откажет.

Так и решили. Эрик долго не мог уснуть и продолжал размышлять о словах Кнуда. Что такого встретил отец в той пещере? Почему это что-то так сильно повернуло его жизнь? И как все это связано с Патерой, Башней и Бьёрг?

Последнее время его одолевали вопросы. Узнав одно, он тут же сталкивался с чем-то новым, покрытым еще большей тайной. Он не мог выбраться из этого замкнутого круга. Вернее, мог, но, вероятно, это значило бы, что ему надо было бы отказаться от всего, имевшего для него хоть какое-то значение.

Если бы мать находилась здесь, она могла бы направить и подсказать. Но, уйдя от нее, он сам выбрал дорогу, на которой не было никого, кроме девочки из Башни, звавшей себя Стражем, да ее странных загадок. Все остальные приходили и уходили, то оказываясь рядом, то за многие дни пути. И лишь она, пообещавшая однажды его защищать, не покидала, даже когда он сам этому противился.

Она лежала рядом. Ее дыхание согревало щеку. А он думал о том, что его выбор, возможно, в конечном итоге приведет их к гибели. Но когда мир вокруг рушится, нет хороших решений. Есть только Нить, которую кто-то выбрал за тебя, да твое желание все изменить.

***

Холодные пики Серых гор со всех сторон окружали их молчаливыми великанами. Из Бьёрнстада Эрик, Бьёрг и Кнуд выехали на лошадях и с полными сумками припасов. С неба то и дело валил снег, ночи по-прежнему были морозными, но вечерами Кнуд разводил костер, грел на нем камни и подсовывал в спальные мешки из шкур – худфаты, как он их называл, – чтобы те, постепенно остывая, отдавали свое тепло. Вскоре среди пиков выделился один, уходивший вершиной в Завесу. Монументальный, величественный и в самом деле похожий на зуб гигантского животного – Клык.

Когда Эрик впервые увидел его, в голове всплыла мамина сказка об Акке Длинноволосом, сыне Гудда, первого из гуддаров. Огромная гора была тем местом, где древний герой искал ожерелье Вена. Акке так и не нашел его, но что, если им повезет больше? Сердце Эрика забилось, как когда-то в Патере, когда они вместе с Луцием изучали Башню Чаши. Клык что-то скрывал от мира, и эта Тайна заставляла Эрика трепетать. После смерти отца и бегства из дома он думал, это состояние никогда больше не охватит его. Но он ошибался.

– Кнуд, мы должны найти ту пещеру, – в тот же вечер сказал Эрик.

Кригар тяжело и с неудовольствием выдохнул, но ответил спокойно:

– Я несколько раз выискивал, но тщетно. Возможно, она нам просто привиделась…

– Это очень важно! Я не знаю почему. Просто чувствую это.

Было видно, что Кнуд готовился возразить, но Эрик ответил так уверенно и с таким нажимом, что кригар кивнул.

– Будь по-твоему, мастер Эрик. Все повторяется. Но, может, так и должно быть…

Эрик надеялся, что Бьёрг поддержит его решение, но девочка сидела молча, словно ее это не касалось.

– Бьёрг, что думаешь об этом? – спросил тогда он.

– Что-то произойдет… – ответила она неуверенно. – Но Нити здесь спутаны.

Сколько ни пытался Эрик узнать, что она имеет в виду, ничего у него не получалось. Девочка лишь неопределенно качала головой да пожимала плечами.

Так или иначе, но на следующий день Кнуд повел их к Клыку. Подъем становился все круче, и им пришлось оставить лошадей, в надежде, что дикие звери обойдут их стороной. Редкие карликовые сосны цеплялись за одежду. Ноги скользили по припорошенной снегом земле. Вен и Сола игрались разноцветными пятнами на склонах. Когда Эрик глядел вверх, на Завесу, словно застывшую рядом с вершиной, у него кружилась голова. Морозный воздух обжигал легкие, а мальчик кутался в меховую шубу, которую раздобыл для него кригар.

– По правде, я не знаю, куда дальше, – сказал Кнуд, когда они остановились на привал, едва держась на ногах от постоянного подъема. – Надеялся, хоть нынче примечу что знакомое. Но ничего…

– Вы говорили, что в тот раз видели свечение, – ответил Эрик. – Может быть, нам стоит дождаться ночи?

– Да, но с тех пор я хаживал здесь несколько раз… Как-то ночевал декаду. Надеялся, мне повезет, но… Порой сдается, те дни мне вовсе пригрезились.

– Я помогу, – вмешалась вдруг Бьёрг. – Нам нужно туда.

Девочка показывала куда-то вверх и влево.

– Хм-м-м… – смутился Кнуд. – Я ничего там не вижу.

– И все же нам туда. – Бьёрг пожала плечами.

Эрик, уже привыкший к ее странному поведению, лишь развел руками.

– Обычно она знает, что говорит, – сказал он Кнуду. – Другого плана у нас все равно нет.

– Твоя правда, мастер Эрик, – согласился кригар.

Немного отдохнув, они продолжили подъем, чуть изменив его направление. Бьёрг теперь уверенно шла впереди, с легкостью перескакивая с камня на камень, словно и не было изнурительного перехода до этого. Эрик же едва двигал ногами. Склоны становились все круче, а каждый шаг давался тяжелее. В одном месте он поскользнулся и покатился бы вниз, рискуя свернуть шею, если бы Бьёрг не подхватила его за руку. Кнуд цыкнул и покачал головой.

– А у тебя завидная сноровка, – проговорил он. – По чести сказать, я впечатлен.

Еще через четверть Оборота они снова остановились и уселись на ствол поваленного дерева. Эрик посмотрел назад, и у него перехватило дыхание. Он не заметил, как они успели подняться так высоко. Где-то далеко внизу раскинулось ущелье, по которому шла дорога на Фоксштад. Она была едва заметна и казалась игрушечной. Завеса же, напротив, застыла совсем близко. Ее темные клубы замерли вокруг вершины Клыка, словно ожидая путника, который дерзнет на него подняться. И только на некотором отдалении она снова начинала двигаться и меняться в привычном хороводе своего бесконечного танца.

Несмотря на усталость, Эрик пришел в полный восторг. Пожалуй, никогда прежде он не поднимался так высоко. Разве что в Семиградье, когда он взлетел над горами внутренним взором, но ведь то не было взаправду. Тогда ему все только привиделось, сейчас же, сидя здесь, на бревне, чудом не съехавшем вниз с горы, он пребывал в потрясающем состоянии полного умиротворения и покоя. Его непослушные волосы трепетали на ветру, щеки мерзли от холода, но он словно не замечал этого, уставившись вдаль, туда, где за поворотами дороги должен был находиться Фоксштад. Место, где его ждали мать и сестра. Место, где он впервые увидел бы своего деда и где у него, он надеялся, началась бы новая жизнь, похожая на ту, что он потерял в Патере.

Эрик закрыл глаза и глубоко вздохнул. Как бы ни был желанен Фоксштад, там не будет отца. Что-то заставило того покинуть гуддарские княжества много лет назад, выбрать другую жизнь, которая закончилась преждевременной смертью от копий деканов. И это что-то было очень близко. Оно манило мальчика ничуть не меньше мечты о спокойной жизни. Оно заставило его подняться сюда. Тайна, требующая разгадки. Правда о том, что повлияло на всю его семью и в конечном итоге на него самого. Ведь вместо того, чтобы воспитываться в Серых горах, он рос в либерском городе и в результате, как и отец, повстречал Бьёрг.

– То место как-то связано с тобой! – воскликнул Эрик, обращаясь к девочке. – Не может быть не связано, так ведь?!

– Я не помню, Эрик… – тихо ответила она.

Кнуд усмехнулся и, пока Бьёрг не видела, покрутил у виска.

– Отец встретил тебя после того, как покинул Серые горы? Так ведь?

– Да, – согласилась Бьёрг.

– Тогда вопрос только в том, связаны ли эти два события. Спорю, что связаны!

Эрику сейчас очень не хватало Луция. Тот ловко находил закономерности в окружающем мире. Видел истину там, где ему, Эрику, было ничего не понятно. Как когда он рассказывал о древнем гуддарском храме, из которого паломники носили камушки в Патеру. Но что, если эта пещера и есть тот самый храм?

Эрик подскочил с места. Ему не терпелось проверить свою догадку. Даже ноги перестали ныть и лишь слегка напоминали ему об усталости.

– Хватит отдыхать! Быстрее, Бьёрг, веди нас туда!

***

Сильно ускориться не получилось. Склоны становились круче, ветер – сильнее. Усталость взяла свое, и к середине Третьего Оборота они приняли решение, что продолжат путь завтра. Эрик сопротивлялся, но Кнуд убедил его, что, если не остановиться сейчас, с утра они не смогут сделать и шага. Они развели костер и начали привычно греть камни. Сил и правда было немного. Эрик лениво ковырялся палкой в снегу, а Бьёрг помогала Кнуду готовить ужин.

Внезапно что-то привлекло внимание мальчика. Маленький камушек, точь-в-точь как все остальные, но немного другой. Особенный. Как те, что он собирал в Патере. Эрик подхватил его и начал крутить в руках. Он не видел таких уже много декад, с того самого дня, как пала Башня Чаши. Даже если бы он захотел, то не смог бы объяснить, в чем его исключительность. Тем не менее само событие подтвердило его догадки. Где-то здесь было то место, о котором рассказывал Луций. Место, которое как-то связано с Башней. И здесь же была пещера, так повлиявшая на его отца и – он в этом уже почти не сомневался – связавшая его Нить с Бьёрг.

– Посмотри-ка, – окликнул он девочку.

Та обернулась, и он бросил ей камушек, сверкнувший в лучах Вена и Солы васильковым и лютиковым бликами.

– Ты нашел его здесь?

– Да. – Эрик был очень горд собой.

– Значит, я ничего не путаю и мы идем правильно.

– Что там? – заинтересовался Кнуд.

Бьёрг передала ему камушек, тот повертел его так и этак, пожал плечами и вернул обратно.

– Никогда еще у меня не было столь чудной компании, – проговорил он, помешивая что-то в котелке. – Наберись терпения, мастер Эрик. Всем нам надобно отужинать и набраться сил.

Ночь была холоднее, чем обычно. Здесь, на высоте, мороз пробирал до костей. Эрику снилась мать. Что она встречает его у ворот Фоксштада и знакомит со своим отцом, славным князем Сигурдом. Что князь закатывает пир в честь его приезда, столы ломятся от блюд, а медовуха течет рекой. Что, когда все расходятся и он остается в кругу семьи, Мия говорит: «Эрик, пора тебе забрать то, что принадлежит нам по праву. Пора тебе стать князем Варгстада!» Тут к ним врываются кригары князя Ульва. Окровавленные топоры. Перекошенные лица. Испуг Мии и матери. Косые лучи Светил на ярких гобеленах. Страшный вой с улицы…

Когда Эрик проснулся, он продолжал чувствовать липкие объятия сна. Перед глазами плыли страшные картины, одна ужаснее другой, и мальчик никак не мог сообразить, где находится. Эрик высунул голову из-под худфата, в котором спал, и зажмурил глаза от яркого света, бьющего прямо в лицо. Это не был свет Вена и Солы. Мигающий и зеленоватый, он исходил откуда-то со склона горы, чуть выше того места, где они остановились.

– Бьёрг, Кнуд! Вот он, вот! – закричал Эрик от радости, когда до него, наконец, дошло произошедшее.

Вход в пещеру, которую они искали, был совсем рядом.

***

Эрик, Бьёрг и Кнуд стояли посреди огромной, залитой таинственным мерцанием пещеры, от которой во все стороны уходили многочисленные тоннели. Дожидаться утра не захотел никто, а освещения было достаточно, чтобы подняться еще немного вверх по склону и оказаться здесь. С потолка свисали многочисленные каменные сосульки, от одного вида которых у Эрика замирало сердце. Повсюду возвышались изрезанные странными письменами почерневшие от старости статуи, напоминавшие мальчику о могучих героях прошлого из маминых сказок.

– Как вы думаете, кого они изображают? – спросил Эрик.

– Может, кригаров самого Гудда? – предположил Кнуд. – Место слишком уж диковинное, чтобы быть делом рук отцов. Даже эти письмена не похожи на наши руны…

Он подошел к одной из статуй и показал на завитки, идущие вдоль ее основания. Эрик пригляделся и понял, что уже видел похожие: в Патере, перед самым падением Башни.

– Мне уже встречались такие, – сказал он. – Бьёрг, помнишь? Там, около Башни?

Девочка кивнула, но ничего не ответила.

– Кнуд, а что дальше? – обратился Эрик к кригару. – Куда вы ходили с отцом?

– Здесь целый лабиринт. – Кнуд развел руками. – Тоннели-то очень схожи. Едва ли я вспомню. Да и потом, я даже не знаю, что мы здесь делаем…

– Я хочу разобраться в прошлом, чтобы понять настоящее, – ответил Эрик. – Вся моя жизнь могла бы быть другой, если бы отец не посетил это место.

– Тогда веди нас, мастер Эрик. – Кригар кивнул, не желая спорить.

На мгновение Эрик испугался, что все сейчас ждут его решений. Но с другой стороны, ведь это он их сюда потащил. А значит, он и должен выбирать дорогу. Мальчик присел на лежащий рядом камень и закрыл глаза. Все эти тоннели действительно казались одинаковыми. Они будут плутать здесь целую вечность, если решат найти то, что повстречал отец и что навсегда изменило его судьбу. И ведь Эрик даже не знал, что именно. Но должны же быть какие-то знаки! Хоть что-то, что поможет ему понять… Разве случайно пещера начала светиться именно в ту ночь, когда он оказался рядом с ней? Ведь в прошлый раз, похоже, она звала его отца. А в этот – его самого…

С чего-то надо было начать, иначе все это не имело никакого смысла. Эрик поднялся и пошел вдоль рядов статуй, пытаясь приметить хоть что-то, что привлечет его внимание. Статуи исполинами нависали над ним, их могучие торсы отбрасывали длинные тени. Но не в одну сторону, а в множество. Странное зеленоватое свечение исходило отовсюду и ниоткуда одновременно. У света не было источника. Он клубился в самом воздухе, отражаясь от стен, пола и потолка, от статуй и каменных сосулек, от его собственных рук и ног. Тени вокруг постоянно менялись и плясали в каком-то удивительном хороводе вокруг каждого из них. Почему-то сразу Эрик не заметил этого, но, как только обратил внимание, понял, что никогда прежде не видел ничего подобного.

Около одного из тоннелей мальчик остановился. Пол был усыпан камушками, и среди них он снова заметил особенный. Не такой, как все. Приглядевшись внимательнее, он понял, что таких камушков здесь достаточно много. Один лежал около ближайшей статуи. Другой чуть дальше, около того места, где сейчас стоял Кнуд. Третий, четвертый и пятый – в самом тоннеле.

– Бьёрг, взгляни! Их тут много! – выкрикнул Эрик.

– Я вижу. Но… они уже не смогут ничего изменить.

– Что изменить? – не понял мальчик. – Или ты про Башню?

– Да, про нее. Уже слишком поздно…

– Но зачем-то ведь мы здесь? Ты же сама говорила о множестве Нитей!

– Спутанных Нитей, Эрик. И это меня пугает.

– Но, может быть, это хорошо? Не все же, что происходит, обязательно должно быть плохо!

– Не все. – Бьёрг кивнула не очень уверенно.

– Посмотрим, что в этом тоннеле? – предложил мальчик. Решение пришло спонтанно, но оно очень ему понравилось. Камушки здесь встречались чаще. Может быть, они приведут их туда, куда нужно? В конце концов, что они теряют?

– Как скажешь, мастер Эрик, – согласился Кнуд, усмехнувшись.

Они пошли вглубь лабиринта. Свет все так же исходил ниоткуда. Периодически попадались развилки. На каждой из них мальчик пытался оценить направление, где камушков было больше. Через какое-то время уже весь пол оказался усыпан ими. Эрик в восхищении глядел по сторонам, ведь раньше такого он никогда не видел. Бьёрг шла в замкнутой задумчивости и на все вопросы отвечала односложно. Зато Кнуд разговорился:

– Чем дальше идем, тем больше разумею, насколько скучал по этому месту. Оно ведь заставило меня перебраться в Бьёрнстад, о котором я и думать-то не думал. Честно сказать, мастер Эрик, не ведаю, стал бы поступать иначе, имей возможность обернуть все вспять. Жизнь-то у меня славная вышла. Может, что и было не так, да только у кого все по задумке?

Через некоторое время достигли новой пещеры. Она была меньше той, что встретила их у входа, но все же достаточно обширной. Здесь снова стояли статуи, могучие и неприветливые, дышащие легендами и древними сказаниями. В центре на высоком постаменте, к которому вели многочисленные ступени, вырезанные прямо в скале, стояло впечатляющее квадратное сооружение, размерами не меньше небольшого дома. У основания примостились странные на вид гигантские шестерни, какие-то трубки и прочие механизмы, о назначении которых Эрик мог только догадываться.

– В прошлый раз точно тут не бывали, – выдохнул Кнуд.

Эрик недолго думая пошел вперед и поднялся по ступеням. Когда он приблизился, то отчетливо убедился, что с передней стороны постройки была дверь. Огромная, испещренная старинными рунами, она словно говорила: «Хочешь узнать Тайну – открой меня!» А Эрик очень хотел. Он попытался дернуть дверь, но та не поддавалась.

– Дай-ка я гляну, – проговорил Кнуд, оказавшийся рядом.

Кригар надавил на дверь плечом. Затем попытался толкнуть, взяв небольшой разбег.

– Вот же, – прокомментировал он. – Не шевелится. Как влитая стоит.

– Я… – Бьёрг подошла к ним. – Может быть, я знаю, что надо делать.

Девочка показала им бронзовый кулон, который с первой встречи висел у нее на шее. Узор из завитков и проникающих линий на нем напомнил Эрику тот, которым была украшена дверь. Бьёрг приблизилась к ней и провела по поверхности рукой. Что-то нащупав, она поднесла к этому месту кулон и вставила в какую-то щель. Мгновение ничего не происходило, затем послышались странные звуки, шестерни у основания сооружения закрутились и дверь начала медленно открываться.

– Бьёрг! – воскликнул Эрик. – Что бы мы без тебя делали?!

Девочка пожала плечами, достала кулон из двери, повесила его на шею и вступила внутрь, в небольшую комнату, залитую таким же зеленоватым свечением, как и все вокруг.

***

– Она закрывается! – выдохнул Эрик, когда створки двери начали сдвигаться.

– Так и должно быть, – невозмутимо ответила Бьёрг.

Кнуд, среагировавший быстрее всех и уже было подставивший ногу, смущенно убрал ее обратно. Дверь медленно закрылась. Они стояли в тесном закутке, где сложно было развернуться втроем. Стены покрывали руны, но ничего не подсказывало дальнейших действий.

– И что теперь? – спросил Эрик, ни к кому конкретно не обращаясь.

Кригар открыл было рот, но тут что-то загудело, затрещало, и их плавно вдавило в пол какой-то неведомой силой. От неожиданности у мальчика потемнело в глазах, а Кнуд схватился рукой за стену и вжал голову в плечи.

– Ч-что происходит, Бьёрг? – прошептал Эрик.

– Так и должно быть, – ответила она, но потом неуверенно добавила: – Я думаю, что так и должно быть…

Вжимавшая их в пол волшебная сила все увеличивалась, и Эрика начало мутить. Когда он уже совсем готов был избавиться от ужина, сила плавно отступила. Но не успел мальчик выдохнуть, как его накрыла новая волна ощущений. Эрик словно бы подлетел над землей и стал невесомым, как перышко. Ужин подскочил к горлу, опустился обратно и снова подпрыгнул, встав тяжелым комком. Наконец его отпустило. На мгновение стало тихо, а затем вновь зашумела дверь, открывая впечатляющую картину: прямо перед ним величественные и первозданные поднимались над Завесой, уходящей куда-то вниз, Вен и Сола. Влюбленные, готовые испепелить все живое, на что упали их взгляды.

Эрик прикрыл глаза от яркого света. Они очутились выше Завесы. Выше самой высокой точки, в которой он когда-либо оказывался. Возможно, даже Башни были ниже того места, где он сейчас стоял. И на него во всей своей смертоносной красоте смотрели Светила. Только сейчас мальчик понял, насколько они прекрасны. Прежде он видел лишь их размытые контуры, скрытые слоями копоти, дыма и пепла, сейчас же мог различить переливающиеся на поверхности пятна, разводы и кляксы самых причудливых очертаний. Эрик, словно завороженный, застыл, не в силах оценить красоту, открывшуюся его глазам.

– Они… Они прекрасны… – выдохнул он.

– Я думал, мы ослепнем, коли на Светила, не прикрытые Завесой, взглянем. – Кажется, Кнуд уже успел справиться с первым шоком. – И… здесь совсем не жарко… Ну или не так жарко, как должно было бы быть.

– Между Веном и нами преграда, – ответила Бьёрг. – Она не дает нам потерять зрение и пропускает лишь часть его лучей.

– Преграда? – удивился кригар, делая шаг вперед и покидая изрезанную рунами каморку, которая перенесла их на вершину Клыка.

Эрик последовал за Кнудом. Они оказались в обширном гроте, выходящем на склон горы и открывающим тот самый вид, который позволил им любоваться Светилами. Как и прежде, всюду были вырезанные из камня статуи, а пол усеивали многочисленные камушки. Те особенные камушки, которые так привлекали внимание мальчика в Патере. Желая убедиться в словах Бьёрг, Эрик и Кнуд пошли вперед, туда, где заканчивался грот и начинались отвесные, тонущие в Завесе склоны Клыка.

Не доходя несколько шагов до края, мальчик остановился, Кнуд же смело приблизился и протянул руку вперед. Рука ударилась о невидимую преграду. От неожиданности кригар выдохнул:

– Завеса меня раздери!.. Тут в самом деле что-то есть!

Эрик шагнул вслед за ним и осторожно повторил его движение. Пустота впереди не была пустой. Она была так же осязаема, как пол под ногами. Ее холодная поверхность уперлась в его руку, но при этом оставалась невидима. Мальчик тряхнул головой стараясь сообразить, как такое возможно.

– К-кто создал это? – пробормотал он. – Кто на это способен?

– Поди строители Башни, – предположил Кнуд. – Или кто еще более могучий… Но что это такое?

Кригар указал куда-то влево. Там на небольшом постаменте переливалась всеми оттенками лаванды и незабудки круглая Сфера размером с кулак. Со стороны квадратного сооружения ее прикрывала перегородка. Часть перегородки, обращенная к Вену и Соле, ярко сверкала, и вся конструкция выглядела крайне впечатляюще. Однако они вполне могли ее не заметить – и не заметили, когда только поднялись, завороженные смотрящими прямо на них Светилами.

Кнуд подошел к Сфере и хотел было ее поднять, чтобы разглядеть внимательнее, но Бьёрг остановила его:

– Стой! Тебе нельзя! Иначе проснутся Защитники.

– О чем ты? – удивился Кнуд, но руку отдернул.

– Только тот, в ком течет кровь Гудда, может поднять ожерелье Вена.

У Эрика загудело в ушах. Он вспомнил мамину сказку и слова Вена, обращенные к Соле:

Я ухожу, но в подарок оставлю

из ярких топазов мое ожерелье.

Пусть голубыми своими лучами

греет оно твое доброе сердце.

Значит, все это было правдой! Любовь Вена и Солы, которая не давала им покоя! Подарок Вена и его утрата! Строительство Башен! Легенды говорили правду, а значит, Светила по-прежнему могли их спасти!

Эрик подскочил к краю обрыва и, обращаясь к Вену, выкрикнул:

– Помоги! Помоги! Помоги нам! Твои Башни сломались! Помоги нам построить новые! Прошу тебя! Умоляю! Услышь меня! Что нам нужно сделать?! Помоги!

Молчаливый бог не отвечал. Он смотрел так же, как и прежде. Как смотрел всю жизнь. Как множества поколений до него. И лишь Завеса где-то внизу едва-едва подернулась, повинуясь шальному порыву вездесущего ветра.

– Он… не ответит тебе, Эрик, – произнесла где-то рядом Бьёрг. – Как не отвечает уже множество лет…

***

Эрику хотелось плакать, рвать и метать, умолять и упрашивать. Он злился. Злился на собственную беспомощность и молчание Вена. Никогда раньше он не видел Светила так, как сейчас. Никогда раньше боги из древних легенд не были так близко. Но это не давало ничего. Совершенно ничего. Боги молчали и были равнодушны к его мольбам и просьбам. С таким же успехом он мог бы надеяться на них, лежа в своей кровати в Патере.

Так зачем же он здесь?! Что он может сделать?! Что вообще это за место и почему связано с его семьей?!

Вытерев лицо рукавом, Эрик поднялся, подошел к Кнуду и протянул руки к Сфере, внутренне надеясь, что Бьёрг остановит и его. Но та молчала. Мальчик замер, боясь сделать последнее движение, глубоко вдохнул и подхватил Сферу. Та оказалась тяжелой и немного теплой.

– Значит… мне можно? – спросил он, обращаясь к Бьёрг.

– Я уже говорила: ты – Хранитель. А стало быть, наследник Гудда. В тебе – его кровь.

– Наследник Гудда? – усмехнулся Кнуд. – Много же ты загадок-то скрываешь, мастер Эрик…

Мальчик проигнорировал усмешку и задал крутившийся на языке вопрос:

– А отец? Он тоже был здесь?

– Не думаю, что без меня он смог бы подняться.

– Но что это за штука? – Эрик поднял Сферу выше. Она переливалась в руках таинственным незабудковым светом и была похожа на уменьшенную копию самого Вена. – Та самая часть ожерелья Солы?

– Она… – Бьёрг кивнула, но внезапно застыла. – Нам нужно уходить.

– Почему? Что случилось?

– Я снова вижу Нити. Нам нужно уходить. Быстрее.

Девочка подхватила Эрика за руку и потянула его за собой обратно к квадратному сооружению.

– Эй, эй! Погодите! Ведь именно сюда мы спешили! – возмутился Кнуд.

– Нет времени. Нужно уходить, – повторила Бьёрг.

Кнуд выругался, но последовал за ними. Они снова заскочили в каморку. Створки двери закрылись. Эрика опять подкинуло, а потом вжало в пол. Ужин подступил к горлу, но ощущения исчезли так же внезапно, как появилась. Они были внизу, в залитой таинственным зеленым свечением пещере. Все вокруг выглядело как прежде: статуи, каменные сосульки, многочисленные ступени и шестерни. Но напротив входа в тоннель Эрик увидел нечто новое – могучую фигуру великана, двигавшегося прямо на них. Его длинные конечности изгибались под странными углами, слишком широкие плечи нависали над головой, а от каждого шага по помещению разносился гулкий звон, словно от удара чем-то железным по камню.

– Какого?.. – выдохнул Кнуд, делая шаг вперед и загораживая спиной Эрика и Бьёрг. В его руке блеснул топор.

– Не успели… – прошептала Бьёрг.

Странная фигура стремительно приближалась, и Эрик понял, что великан полностью закован в доспехи. В руках у него появился огромный меч. Кнуд сделал несколько шагов вниз по ступеням, готовясь принять бой. Сфера в руках Эрика начала нагреваться. Внезапно он увидел все происходящее словно со стороны. Время застыло. Великан двигался очень медленно, будто плывя в какой-то вязкой жидкости. С каждым шагом от него расходились призрачные тени. Как круги на воде, они волнами набегали вперед, сшибались с такими же призрачными тенями Кнуда, отбрасывали его и достигали самого Эрика. В ужасе мальчик видел, как огромные руки вырывают у него Сферу и уносят прочь, а он остается лежать на полу с пробитой могучим ударом головой.

Он попробовал двинуться влево, и его собственные тени понеслись в том же направлении. Они делали несколько десятков шагов, но тени великана оказывались рядом. Эрик дергался вправо, но и это не могло ничего изменить. Куда бы он ни бежал, везде его настигал враг. В этом хороводе теней, возникавшем перед глазами, для мальчика не было выхода. Только смерть от могучей руки закованного в железо великана. Или все-таки нет?..

Время снова ускорилось, Эрик сосчитал до трех и бросился вниз по ступеням навстречу врагу и собственным страхам. Великан занес меч над Кнудом. Тот хотел уклониться, но мальчик кинулся ему под ноги и повалил на холодные плиты. Меч просвистел у них над головами. Великан по инерции сделал еще пару шагов вперед, но запнулся и с оглушительным грохотом упал, ударившись головой о шестерню. Что-то засверкало и заискрилось, но у Эрика не было времени разглядывать. Он подскочил на ноги и потянул за собой Кнуда. Прочь, пока не поднялся враг. Пока у них был единственный шанс. Нить, которая выведет наружу.

Они побежали в сторону тоннеля. Перед входом Бьёрг на мгновение задержалась. Эрик проследил за ее взглядом. Там, продолжая искриться, медленно поднимался на ноги великан.

– Значит, у меня нет выхода, – тихо сказала девочка. Было видно, что слова даются ей нелегко.

Она подскочила к одной из статуй и поднесла к ней свой бронзовый кулон.

– Бьёрг, быстрее! – в ужасе крикнул Эрик, видя, как великан делает первый неуверенный шаг в их сторону.

В том месте, где рука Бьёрг касалась статуи, что-то засветилось, пару раз мигнуло и в то же мгновение зеленоватое освещение пещеры сменилось красным. Где-то рядом охнул Кнуд, а сам Эрик испытал тревожное предчувствие чего-то плохого. Девочка отскочила от статуи, и они побежали к тоннелю. Прочь, к спасительному выходу из лабиринта.

На обратном пути Бьёрг ни на секунду не задумывалась ни на одной из развилок. Свет тревожно мигал красным, и Эрику чудилось, что где-то позади то и дело слышатся тяжелые шаги великана, что тот их вот-вот догонит и оставит на полу лишь окровавленные тела. Страх подгонял вперед, и, когда за спиной раздался громоподобный звук падающих камней, мальчик с трудом смог удержаться, чтобы не закричать во все горло. Это состояние накрыло его с головой, и он замер, не понимая, где находится.

– Быстрее! Быстрее! – Вернул его к реальности голос Бьёрг. – Или нас всех раздавит!

– Что происходит?! – выкрикнул Кнуд.

– Нет времени объяснять! Бежим! Эрик, скорее!

Они продолжили бежать по коридорам, а сзади доносились все новые волны грохота. Земля запрыгала под ногами, совсем как в те дни, когда трясло Башню. Эрик не знал, чего он боится больше: что их нагонит великан или что камень упадет ему прямо на голову. В какой-то момент мальчик запнулся, но Бьёрг, как всегда, оказалась рядом. «Буду защищать», – вспомнил он ее слова, а она уже тянула дальше, к следующему повороту.

Наконец они выскочили на склон горы, затравленно оглядываясь по сторонам. Сзади снова громыхнуло, и вход в пещеру оказался полностью завален камнями.

– А если бы… – Эрик боялся продолжить начатое. – Если бы нас засыпало?..

– Лежали б сейчас там, вместе с этим… – Кнуд задумался, словно пытался подобрать слова. – Железным чурбаном…

– Кто он такой?

– Похоже, это уж не имеет значения. – Кригар сплюнул и усмехнулся.

– У него на доспехах были знаки, – сказала Бьёрг. – Я видела такие раньше. Но не могу вспомнить где.

– Какие знаки? – спросил Эрик.

– Два круга, большой и малый. Большой обведен только контуром, а малый залит золотом.

– Вен и Сола? – предположил мальчик. – Может быть, это тот самый Защитник, которого ты боялась?

– Нет, Защитники спали. Но знаки и правда похожи на Светила. Быть может это… – Девочка закусила губу.

– Сеятели? – прошептал Эрик.

– Да, – ответила Бьёрг. – Железные Воины, которых испортил Аврелий.

***

Спускаться с горы решили не сразу. Вместо этого Кнуд развел костер и принялся готовить. Бьёрг помогала ему, то и дело искоса поглядывая на Эрика. Мальчик был совершенно без сил. Руки казались ватными, а ноги налились усталостью, стали тяжелыми и неповоротливыми. Его охватило бесконечное уныние. Отчего-то он думал, что это место поможет ему понять отца, взглянуть на прошлое и разобраться в мотивах, которые заставили семью переехать в Патеру много лет назад. Но этого не произошло. Лабиринт внутри Клыка оказался разрушен, а вместе с ним исчезла и надежда что-то понять. Его единственным приобретением была Сфера, которая теперь оттягивала карман и казалась совершенно бесполезной. Он попытался разузнать о ней у Бьёрг, но та, как всегда, отвечала уклончиво, и из ее слов невозможно было что-то понять.

Ясно оставалось одно: именно Бьёрг разрушила древний лабиринт, чтобы спасти их от великана, которого послали таинственные враги – Сеятели. Они оказались куда могущественнее, чем мальчик мог себе представить. Смогли выследить их и подкараулить именно тогда, когда он забрал Сферу с вершины Клыка. И теперь Эрик не имел никакого права ее отдать. Разве могло в легенде о Вене и Соле просто так фигурировать ожерелье, часть которого он держал в руках? Мальчик очень в этом сомневался, ведь в легендах не бывает случайных деталей. Об этом говорила мать, рассказывая очередную историю, и он очень хорошо это усвоил.

Что же им оставалось делать? Продолжить путь в Фоксштад или выбрать другое направление? Отец в свое время пошел в Патеру. Быть может, и ему следовало сделать то же самое? Город был захвачен либерами, но на месте он обязательно что-нибудь придумает!

В тот же день, на очередном привале, устроенном на спуске с горы, Эрик заявил, что собирается идти в Патеру.

– И что же мы там будем делать, мастер Эрик? – удивился Кнуд.

– Я… – протянул мальчик. – Я должен пройти той же дорогой, которой прошел мой отец. Понимаешь? Он посетил Клык и отправился в Семиградье. Я надеялся, что смогу что-то понять, если побываю здесь. Но… Пещера разрушена и вряд ли скажет нам что-то новое. Я чувствую, все это как-то связано. Что-то заставило его покинуть родные горы. Кажется, это что-то теперь зовет меня в Патеру. Я не прошу тебя…

– Брось. Не продолжай. Знаю, что ты хочешь молвить. Не пошел я тогда с твоим родителем… И множество раз о том жалел. Не намерен я оставлять вас одних. Тем паче сейчас, когда я за вас в ответе.

– Но князь Ларс… Ведь он ждет, что ты будешь в Фоксштаде?

– Фоксштад сейчас не то место, где надлежит быть кригару. Князь наказал, что я лично за тебя в ответе, стало быть, мой долг – сопровождать тебя в дороге. Какой бы она ни была.

Эрик безумно обрадовался словам Кнуда. Их путешествие вдвоем с Бьёрг закалило его, но все же он чувствовал себя куда спокойнее, когда рядом был кто-то из взрослых.

К концу Третьего Оборота они спустились с горы и нашли лошадей на том месте, где их и оставили. Было видно, что Кнуд испытал облегчение, да и Эрик обрадовался, что им не придется опять идти пешком. Перед самым сном мальчик, прижимаясь к Бьёрг, чтобы согреться, проговорил в полудреме:

– Кажется, я начал видеть Нити.

Бьёрг провела рукой по его волосам, отчего у него пошли мурашки, и сказала:

– Ты взрослеешь и скоро станешь настоящим Хранителем.

***

На лошадях путь до Патеры занял куда меньше времени. Эрик вполне освоился верхом и ехал уверенно, словно всю жизнь провел в седле. В окрестностях Бьёрнстада их настигли слухи, что войско в составе трех полных кригов выдвинулось в Семиградье, однако догнать князя Ларса и других им так и не удалось. Либерские деревни они объезжали, но то тут, то там встречались многочисленные следы большой армии: оставленные в спешке костры, примятая трава на месте стоянок, обглоданные кости и шкуры забитого скота. В размокшей от недавних дождей земле глубоко отпечатались следы сотен ног, копыт и повозок. На одном из перекрестков они нашли брошенную телегу с треснувшей осью, судя по рунам на дереве – гуддарскую.

Ночевали, уходя глубже в лес, так, чтобы их не было видно с дороги. То в небольшой ложбине, со всех сторон укрытой от посторонних глаз, то у края ручья, спрятавшись за стволами деревьев, то в старом охотничьем доме, обнаруженном по чистой случайности. Его крыша из еловых веток почти сгнила, но стены еще держались. Они радовались и этому, ведь здесь, по крайней мере, можно было не опасаться пронизывающего ветра.

Эрик много думал об отце. Эти мысли постоянно крутились в голове и не давали покоя, однако не приносили ничего нового. Лишь желание разобраться, что двигало им, когда он был жив, да печаль, что его больше не было рядом. Мальчик пытался обсуждать это с Бьёрг, но она уходила от вопросов или старалась сменить тему.

Наконец они вышли к Патере. Почему-то Эрик ожидал увидеть под ее стенами войско гуддаров, но вокруг не было ни единой живой души.

– И что это значит? – проговорил себе под нос Кнуд.

– Патера снова принадлежит гуддарам, – ответила буднично Бьёрг. – Посмотрите, на башнях гуддарские стяги.

Они поехали в сторону ворот. Там их встретила уставшая гуддарская стража, а Кнуд даже признал кого-то из старых знакомых. Кони ступили на мостовую, и мальчика накрыла волна воспоминаний. Именно здесь много дней назад погиб его отец, до последнего старавшийся предотвратить конфликт с либерами в Патере. Эрик вспомнил, как рыдал над его телом, как вытирал слезы рукавом, еще не зная, сколько смертей ему предстоит увидеть. На глаза снова навернулись слезы, и он, стесняясь их, пришпорил коня, чтобы побыстрее покинуть это место. Бьёрг и Кнуд молча ехали следом.

Он привел их к своему старому дому. Тот чудом не разграбили, а ключ, как и прежде, лежал в щели между досок под окном справа от двери. Эрик привязал коня у входа и вошел внутрь, втайне надеясь, что сейчас проснется и окажется в том времени, когда все его проблемы были выбрать занятие на день или выслушать нравоучение от отца. Но дом был пуст. Повсюду висела паутина, а на полу лежал тонкий слой пыли, от которой щипало в носу.

Они переночевали в детской спальне на втором этаже. Комнату родителей он так и не решился открыть, и никто ему не перечил. Ночью Эрику снова снился побег из Патеры, звон оружия и падение Башни. Утром мальчик вышел на улицу и побрел куда глаза глядят, лишь бы не оставаться в доме родителей, в котором их больше не было. Бьёрг и Кнуд, чувствуя его состояние, не стали докучать вопросами, а просто двинулись следом.

Жизнь в Патере изменилась. На улицах больше не было кустодиев с огромными щитами и ликторов в легких туниках до колен, не было аколитов, целлитов и ораторов. Патера словно вымерла, а по ней бесцельно шатались призраки, которые никак не могли найти успокоения.

Улицы вывели Эрика к городской стене. Когда-то он поднимался на нее с отцом и помнил, что оттуда открывается потрясающий вид. Он нашел ближайшую лестницу и принялся отсчитывать ступени. Доходя до десяти, мальчик всякий раз начинал снова, пока наконец не оказался наверху. Он остановился у ближайшей бойницы и взглянул за стену.

Там, у самого горизонта, он увидел какое-то темное шевеление, которое привлекло его внимание. Сердце Эрика замерло, и он безнадежно выдохнул:

– А-армия?..

Бьёрг проследила за его взглядом, кивнула и мрачно ответила:

– Войско Кайана под стенами Патеры. Теперь я понимаю, зачем мы здесь.