– За Бьёрнста-а-ад!

Клич потонул в хаосе битвы. Эрик и Бьёрг пытались не отстать от Стейна и Хьярти, которые в горячке боя продолжали рубить направо и налево. Мальчик двигался словно во сне, то и дело спотыкаясь о чьи-то тела. Ноздри щипал запах железа, пота, крови и боли. Ужас захватил с ног до головы, и, если бы не Бьёрг, он давно бы застыл на месте и впал в ступор. Здесь, на поле, все выглядело совсем иначе, чем в узких переулках Патеры, где перед ним неизменно возвышались широкие спины мужчин-гуддаров. Битва окружала со всех сторон. Не было возможности ни спрятаться, ни убежать.

Гуддары ревели и сбрасывали деканов в их тяжелых доспехах с лошадей. Культисты бились как одержимые, но и воины Вольных княжеств не отставали. Сила столкнулась с силой, ярость с яростью, скала со скалой. Где-то впереди Эрик увидел князя Ларса. Он все еще был на коне, а вокруг живым щитом держали плотный строй пешие гуддары. Мальчик удивился, ведь все вокруг смешалось и трудно было сказать, с какой стороны в следующее мгновение окажется враг. Но возле князя словно образовалась неприступная крепость. Кригары уверенно отбрасывали одну атаку за другой, и казалось, что не было силы, способной сокрушить их защиту.

Внезапно что-то неуловимо изменилось. Несколько деканов атаковали охрану князя с разных сторон, и напротив одного из них в стене щитов образовалась прореха, а прочь полетела отрубленная рука, сжимавшая гуддарский топор. У Эрика заложило уши, и он непроизвольно перевел взгляд. Между фигур сражающихся воинов он заметил старика в белой сутане. Когда-то мальчик уже видел его на одной из площадей Патеры. Доминус Культа Чаши. Человек, о котором говорили, будто он обладает невероятным могуществом и властью над людьми.

У Эрика затряслись колени, и он едва успел отпрыгнуть, уворачиваясь от направленного на него оружия. Прямо перед ним стоял огромный декан. Стейна и Хьярти нигде не было видно. Бьёрг потянула мальчика за собой. Ладони мгновенно вспотели, и он чуть не выронил свой короткий клинок. Декан надвигался, словно двое детей стали его главной целью. Он замахнулся, и Эрик сжался, надеясь провалиться сквозь землю.

Где-то рядом раздался лай и промелькнула рыжая тень с длинным пушистым хвостом. Лиса? Здесь, на поле битвы? Не успел мальчик избавиться от наваждения, как на декана налетел человек в широкополой шляпе, такие Эрик иногда видел на кайанских купцах. Сбив воина с ног и не пролив ни капли крови, кайанец помчался дальше, вслед за удаляющейся четвероногой спутницей.

– Бежим, – шепнула Бьёрг и потянула мальчика в сторону кригаров, собравшихся вокруг князя Ларса. Их строй рассыпался, они словно обессилели и потеряли волю к победе, в то время как деканы стали еще более грозными и могучими. На темных доспехах запеклись пятна крови, а лица казались чудовищными масками из ночных кошмаров.

Сзади снова послышался лай. Эрик обернулся. Рыжая тень показалась рядом с доминусом. Кайанец в широкополой шляпе в несколько больших прыжков оказался рядом. Завеса на мгновение расступилась, погружая его в яркие незабудковые блики. Кайанец взмахнул мечом – и голова доминуса полетела на землю, словно мешок, набитый зерном. В ушах зазвенело, мальчик застыл на месте, завороженно наблюдая, как обезглавленное тело заваливается на бок.

Кригары рядом с князем Ларсом, сбрасывая оцепенение, угрожающе закричали. Бьёрг потянула Эрика прочь, но тот не мог сдвинуться с места. Рядом снова оказался огромный декан. Его меч сверкнул в свете Вена и Солы. Занесенное оружие готово было опуститься, но декана снес огромный боевой конь с величественным всадником в развевающемся алом плаще.

– И вот мы снова встретились, сын Герхарда! – выкрикнул всадник, в котором Эрик тут же узнал Кастора Пинария, отца Луция, префекта Патеры.

***

Очень быстро все было кончено. Разрозненные деканы, потерявшие всякую волю к сопротивлению после смерти доминуса, падали один за другим. Кригары и легионеры с остервенением и каким-то леденящим душу удовольствием рубили их на куски, а Эрик в ужасе наблюдал за разворачивающейся вокруг трагедией. Эти люди виновны в смерти отца, чуть не убили мать, да и его самого, но все же…

Когда ни одного декана больше не было на ногах, легионеры и кригары с напряжением развернулись друг к другу. Судя по лицам, никто не знал, что произойдет дальше. Князь Ларс и Кастор Пинарий, все еще сидевшие в седлах, молча сжимали оружие. Сотни взглядов наблюдали за каждым их движением, готовые выполнить любой приказ. Угрожающе скалились кригары, поигрывая боевыми топорами в руках. Взвешивали в мозолистых ладонях короткие мечи легионеры. Казалось, любая искра могла разжечь пламя, которое уже невозможно будет остановить. Только Вен и Сола безучастно наблюдали за происходящим из-за холодной Завесы.

– Что привело тебя в Патеру, благородный князь Бьёрнстада? – наконец нарушил молчание Кастор Пинарий.

– Не твое дело, либер, – огрызнулся князь.

– Теперь, похоже, мое, – усмехнулся Кастор.

Эрик удивился смелости этого человека. Либеров было меньше, а он вел себя так, словно силы равны.

– Возможно, – продолжил префект как ни в чем небывало, – наши цели совпадают.

– Это вряд ли, – проговорил князь, поднимая над головой топор.

Кригары рядом с Эриком зарычали, словно голодные звери. Еще мгновение, и битва разразится с новой силой. И в этот раз не будет ни друзей, ни врагов. Дорогие ему люди окажутся по разные стороны, проливая кровь в необъяснимой ярости, которой не нужно ни причин, ни оправданий. Эрик сделал шаг вперед и замер, испугавшись того, что хочет сделать.

– Похоже, обиды гуддаров все еще живы. – Кастор кивнул. – Несмотря на годы мира и процветания. Несмотря на то гостеприимство, которое мы все это время оказывали твоему народу.

– Гостеприимство? – зарычал Ларс. – Не о том ли гостеприимстве ты говоришь, которое погнало из Патеры толпы беженцев? Мы встретили многих из них по дороге сюда. И все они потеряли дома, а большинство – еще и родных и близких. Вы устроили здесь кровавую бойню. Пора за нее заплатить!

Эрик увидел, как князь Ларс начинает опускать руку с оружием. Время словно остановилось, и мальчик успел представить, что спустя мгновение кригары бросятся на легионеров, а земля вокруг сильнее пропитается кровью. И первым погибнет отец Луция.

– Стойте! – заорал Эрик, пытаясь сделать хоть что-то. – Стойте же! Так нельзя! Этот человек спас нас!

Множество глаз уставились на него, а он почувствовал себя маленьким и беспомощным, словно забившаяся в угол мышь, которая только и думает, как проскочить в нору. Ноги Эрика задрожали, но он лишь сжал зубы, понимая, что отступать некуда. Рука князя Ларса остановилась. Его тяжелый взгляд придавил мальчика к земле.

– Объяснись, – потребовал князь.

– Я… – Слова вылетели у Эрика из головы.

Он хотел что-то сказать, но в горле застыл комок, а мысли спутались. Его словно опустили в чан с водой, и единственное, что было на уме, – поскорее выбраться. Он задыхался и не мог пошевелиться. Так иногда бывало с ним во сне. В том сне, в котором каждое незначительное препятствие становилось настоящим испытанием для силы воли. В том сне, где, чтобы сделать единственный шаг, надо преодолеть такое сопротивление, что оно вызывает ужас и ощущение полной безысходности.

Вдруг Эрик почувствовал тепло чьей-то ладони, потянувшей его за собой, к воздуху, к способности снова управлять телом. Краем глаза мальчик увидел Бьёрг, крепко державшую его за руку. Эрик закашлялся, но наконец смог ответить князю:

– Когда мы бежали из Патеры, нас нагнали деканы. Началось сражение, и если бы не этот человек, то неизвестно, чем бы оно закончилось. Его люди защитили нас. Спасли. Понимаете?

Некоторое время князь молчал. Эрик пытался по его лицу понять, о чем тот думает. Поджатые губы и сведенные брови не обещали ничего хорошего.

– Что же такое происходит в Семиградье, если либеры режут друг друга, словно заклятые враги? – наконец спросил он, обращаясь к префекту.

– Это долгий разговор, – ответил Кастор. – Благородный князь, предлагаю не принимать поспешных решений и убрать оружие. Достаточно крови на сегодня. У нас есть общий враг, а значит, мы можем быть союзниками. Мне, как представителю Триумвирата Свободных Земель Семиградья, есть что предложить гуддарским князьям.

– Смотрю я, на вашей стороне уже есть союзники. – Князь Ларс указал на мечника в широкополой шляпе, который держался недалеко от префекта Патеры.

Теперь Эрик смог разглядеть его получше. Кайанец выглядел расслабленным, словно и не было только что отчаянной битвы. На вид лет двадцать – двадцать пять. Одет в простую одежду с просторными рукавами, казавшуюся неуместной среди закованных в латы легионеров и облаченных в кольчуги и шкуры кригаров. Глаза скрывала тень от широкополой шляпы, а за спиной виднелась рукоять меча. У ног сидела лиса, ее рыжая шкура лоснилась под лучами Светил, а черные бусинки глаз пристально смотрели прямо на Эрика.

Не обращая внимания на людей и их разговоры, лиса тявкнула и потрусила в сторону мальчика. Преодолев разделявшее их расстояние, она остановилась рядом, склонив морду набок и принюхиваясь. Что-то в этом движении показалось ему смутно знакомым. Он перевел взгляд на Бьёрг и понял, что та смотрит на лису точно так же, слегка опустив голову к плечу. Девочка присела и погладила лису по спине.

– Давно не виделись, сестра, – проговорила Бьёрг.

Лиса потерлась о ее ногу и придвинулась ближе к Эрику.

– Погладь ее, не бойся, – сказала Бьёрг.

Мальчик наклонился и провел по холеной шкуре рукой.

– Ты знаешь ее? – спросил Эрик.

– Когда-то знала, – ответила Бьёрг. – Те времена давно ушли. Но я рада видеть ее снова.

– Похоже, вы ей понравились, – раздался откуда-то сверху незнакомый голос.

Эрик поднял глаза и увидел кайанского мечника. Тот подмигнул и улыбнулся.

– Что же вы двое делаете здесь? – спросил он.

– Эй, потише-потише, оставь ребятишек, – услышал мальчик голос Кнуда Ларссона. – И без того им нынче досталось.

Эрик не заметил, как Кнуд оказался рядом, но был рад, что тот в порядке.

– Да все нормально. Моей подруге, – кайанец указал рукой на лису, – захотелось познакомиться, и я решил составить ей компанию.

– Этот человек спас меня, – вставил Эрик.

– Х-ха, гляжу, ты всюду поспел. – Кнуд смерил кайанца взглядом. – Видел я, как ты голову с доминуса снес. И в чем твой секрет?

– Быть может, в том, что нет никакого секрета? – уклончиво ответил тот. – Но нам, пожалуй, и правда пора. Лули, пойдем.

Кайанец галантно поклонился и двинулся прочь, в сторону спешившихся Кастора Пинария и князя Ларса. Воины стояли друг напротив друга, но между ними уже не было того напряжения, с которого начался диалог. Когда князь Ларс пожал руку Кастору Пинарию, Кнуд похлопал Эрика по плечу и тихо проговорил:

– А ты, малой, молодец. Не побоялся слово сказать. Нам и впрямь союзники нужны. Может статься, это хороший шанс для гуддаров найти свое место в изменившемся мире. Говорят, за Бьёрнстадом тают снега. Кто знает, сколько еще продержится Завеса…

***

Протяжный, раскатистый звук рога разлетелся по полю, сотрясая воздух и заставляя людей встрепенуться и прекратить разговоры. К Кастору Пинарию и князю Ларсу подъехал конный легионер и, не спешиваясь, прокричал:

– Культисты отбили ворота! Кустодии и ликторы покинули город!

Либеры вокруг загалдели, а префект начал что-то тихо говорить князю. Со своего места Эрик не мог услышать ни слова, но видел, как князь кивает, словно с чем-то соглашаясь. Наконец Кастор Пинарий вскинул руку, призывая к тишине:

– Мы все устали, и всем нам нужен отдых. Сегодня ночуем вместе с нашими новыми союзниками из Бьёрнстада, а завтра решим, что делать дальше. Похоже, Патеру мы потеряли и она теперь в руках Культов. Но это не поражение, а лишь эпизод в войне, который может обернуться новыми победами. Те, кто способен держать оружие, должны прикрыть отступление. И да помогут нам Магна и Моди!

Вокруг зазвучали команды, и хаос, в который превратилось поле боя, начал обретать подобие порядка. Пешие воины собирались в группы и занимали защитные построения, всадники ловили разбежавшихся лошадей. Со всех сторон были люди, каждый из которых делал свое дело, и Эрик в очередной раз ощутил, что он здесь лишний.

Его кто-то окрикнул. Это оказался Кнуд. Он уже снова был верхом, а его оскал не предвещал врагам ничего хорошего.

– Хватит с вас на сегодня, – сказал Кнуд. – Здесь уж и так разберутся. Полезайте ко мне на лошадь, отвезу вас в лагерь.

Дети залезли на коня, и Эрик тут же почувствовал, как сильно устал. Простые слова Кнуда заставили его выдохнуть, но, вместо того чтобы испытать облегчение, мальчик понял, что у него трясутся руки. Сколько ни пытался он это скрыть, могучий кригар заметил.

– Это нормально, Эрик, – рассудительно проговорил он. – То, что ты нынче повидал, – большое испытание. По краю пропасти прошли, на волосок от смерти были. Тело наше на такое всегда отзывается. Даже коли ты рубился во множестве битв, нельзя просто сделать вид, будто ничего не случилось, а кровь врагов, и тем более друзей, совсем тебя не тяготит.

Сказав это, Кнуд пришпорил коня, и тот понес их прочь, в сторону леса, все дальше и дальше от трупов, крови и тех мгновений ужаса, которые обрушились на них во время битвы. Вен и Сола безучастно смотрели с высоты, продолжая свое бесконечное движение от жезла к арфе и наполняя клубы Завесы фиалковыми и нарциссовыми разводами. Ветер бил Эрику в лицо, а он пытался понять, почему убийство раз за разом становилось единственным способом разрешения конфликтов. Несколько декад назад это казалось ужасающим преступлением, но в одночасье стало признаком воинской доблести. И ведь в любимых им сказках все было точно так же. Победа над врагом – вот признак героя, и чем больше трупов он за собой оставляет, тем доблестнее кажется. Но мог ли Эрик, лежа в теплой постели и слушая мелодичный голос матери, рассказывающей очередную историю, представить себе, как выглядит смерть? Во всех ее отвратительных подробностях, вызывающих спазмы в желудке и мурашки по всей спине…

Вскоре лес принял их под кроны и укрыл от взгляда Светил. Кнуд безошибочно нашел место, где они ночевали, и принялся разводить костер. Бьёрг странно поглядывала на Эрика, и тому казалось, что она читает его мысли, словно они написаны на лице. Эта проницательность, которую он, возможно, надумал, заставляла его чувствовать себя неуютно и отводить глаза.

– Все пройдет, Эрик, – сказала наконец она. – Рано или поздно, но ты найдешь ответы. Если, конечно, не перестанешь искать.

Она придвинулась ближе и обняла. Сердце Эрика забилось быстрее. Под этот бешеный ритм он обнял ее в ответ. От этих объятий на душе стало теплее, а темные мысли отступили куда-то за границы сознания. Мальчик почувствовал благодарность. Искреннюю, чистую, ничем не замутненную благодарность к той, что последнее время всегда была рядом. В носу защипало, и Эрик испугался, что прямо сейчас расплачется и будет выглядеть очень глупо и перед Кнудом, и перед Бьёрг. Он потер нос, пытаясь унять это ощущение, но только громко и жалобно всхлипнул. На глаза навернулись слезы, и, чтобы хоть как-то спрятать их, он засмеялся, но как-то неуверенно и жалобно. Ни у кого, конечно, не осталось никаких сомнений в характере этого смеха. Эрик подумал было, что вот сейчас Бьёрг отстранится, но вместо этого она поцеловала его в щеку.

Рядом закашлялся Кнуд.

– Эй-эй, молодо-зелено, – сказал он. – Но не время для этих дел-то, помогите-ка мне лучше обед сготовить. И мечи пора б уже снять. Не понадобятся они вам боле.

Стараясь скрыть смущение, Эрик покорно, хоть и не без разочарования, снял ножны, вернул их Кнуду и засуетился возле костра, лишь изредка поглядывая на Бьёрг. Та ловила его взгляды и всякий раз улыбалась какой-то новой улыбкой, значение которой мальчик очень хотел бы расшифровать, но которая оставалась совершенно ему не понятна. Неужели именно так люди находят друг друга, чтобы стать мужем и женой?

Щека Эрика горела. Это ощущение вызывало у него волнительные воспоминания, которые в мгновение ока затмили собой все ужасы битвы под стенами Патеры. Вопросы, однако, нисколько не оставляли его, скорее наоборот. Мог ли он теперь считать себя взрослым? Понимал ли, что такое любовь?