Перед лестницей, ведущей вниз, Ёнчжи замерла. Впереди спускался Чингён, который нес Сончжуна на плече. Дойдя до последней ступени, он оглянулся. Под тяжестью ее немого, пронзительного взгляда Ёнчжи не выдержала и заговорила:

– Обязательно делать это именно так?

– Ты что, боишься?

Она действительно боялась.

Боялась самого подвала. Боялась Пак Сончжуна, который был без сознания, но мог очнуться в любую секунду.

Но показывать страх человеку, которого видела впервые, не собиралась. Чингён явно не собирался ждать, пока она решится. Он молча развернулся и двинулся дальше.

Ёнчжи бросила взгляд через плечо.

Длинный белый коридор. Место, которое снова и снова появлялось в ее кошмарах.

Ее передернуло. Она резко отвернулась и, тяжело ступая, последовала за Чингёном вниз по лестнице.

Пройдя через комнату с винными стеллажами, они дошли до приоткрытой двери, за которой скрывалось потайное помещение.

Чингён пнул дверь и вошел внутрь.

Мониторная комната. Внутри стояло только одно кресло, на которое он без церемоний сбросил Сончжуна. Его голова мотнулась вбок. Чингён проверил пульс на сонной артерии – слабый, но ровный. Убедившись, что пленник жив, он развернул кресло к экранам, заливавшим комнату холодным светом.

Стоявшая у него за спиной Ёнчжи спросила:

– И мне правда придется остаться с ним наедине?

– Ты же видела код.

«Жди там».

A-17 – сообщение действительно предназначалось Ёнчжи.

А C-4 – Чингёну – было велено уйти сразу после того, как подготовка будет завершена. Казалось, у них был заранее оговоренный план. Впрочем, здесь все шло согласно нему, так что это уже не имело значения. У Чингёна не было ни выбора, ни возможности принимать собственные решения.

Ёнчжи уже понимала, что Сокхи использует ее как приманку, и, наблюдая за тем, как та обращалась с Суён, девочка лишь убеждалась в этом.

Но это было слишком.

Глядя на Сончжуна, который был почти полностью скрыт за спинкой стула, Ёнчжи с силой стиснула зубы.

Однажды Сокхи сказала, что с самого начала свернула не туда. Неправильно застегнула самую первую пуговицу.

Тогда Ёнчжи сразу подумала о Сончжуне.

Он был ее первой пуговицей, которую Ёнчжи застегнула неправильно.

Сончжун написал первым.

Ёнчжи выложила в соцсети пост о том, что ищет напарника для участия в конкурсе по разработке приложений. Сончжун откликнулся в личных сообщениях – сказал, что хочет поучаствовать вместе с ней.

Сначала он казался заботливым и добрым. Подруги, увидев фотографии из его профиля, тут же подняли шум: мол, симпатичный, стильный, взрослый, но при этом не намного старше ее самой.

Главное – он не задавал подозрительных вопросов. Говорил только о конкурсе, и это располагало к нему. К тому же в программировании он разбирался куда лучше нее.

Теоретически можно было работать онлайн, не встречаясь лично, но за те несколько недель, что они переписывались, между ними установилась доверительная атмосфера.

Сончжун жаловался, что ему надоело жить в Штатах, где он долго учился, а Ёнчжи всего два года как переехала в Корею. Ей казалось, что их связывает нечто особенное – когда-то они жили в одной стране, пусть и в разных местах, но в одно время. Они обсуждали популярные тогда песни и еду, делились историями о том, как тяжело быть азиатом в Америке.

Они быстро сблизились.

Когда они наконец встретились, сердце ее колотилось, как никогда раньше. Подруги предупреждали, что знакомиться в интернете опасно, и часть этих опасений оставалась в глубине души, но стоило им провести вместе всего полдня, как осторожность испарилась без следа.

После этого все выглядело так, будто они встречаются. Сончжун будил ее по утрам, они переписывались по несколько раз в день, а по выходным всегда встречались.

Сончжун показал свое истинное лицо, когда Ёнчжи выяснила, что знания о программировании, которые он выдавал за свои, на самом деле принадлежали его неизменному спутнику – Кёнхёну.

Ёнчжи надеялась, что он хотя бы попробует оправдаться – скажет, что просто искал повод заговорить с ней и поэтому солгал. Если бы он признался, она, возможно, смогла бы понять.

Но объяснение, которое дал Сончжун, оказалось совсем другим.

– У меня нет ни брата, ни сестры. Поэтому когда я увидел отчеты, мне стало интересно.

Отчеты? Она не понимала, о чем он говорит. Но самое шокирующее было в другом: отец Сончжуна, Пак Тэхван, все это время следил за ее матерью. Суён никому не рассказывала о том, что произошло. Она просто сбежала из страны и долгое время не возвращалась. Но несколько лет назад вернулась, и для Тэхвана, который уже готовился участвовать в президентской гонке, она стала угрозой. Суён оказалась под наблюдением. Каждый ее шаг фиксировался в ежедневных отчетах, которые отправляли Тэхвану.

Сончжун нашел один из таких отчетов. И, по его словам, тогда он понял, что у них с отцом схожие вкусы.

– Я о твоей маме.

И тут Ёнчжи почувствовала, как к ее животу что-то прижалось.

Именно тогда она поняла.

Поняла, о чем он говорит.

Ее передернуло от отвращения.

Внезапно Сончжун схватил ее за шею, вдавливая пальцы в трахею.

Ёнчжи в ужасе забилась – она царапалась, кусалась, дергалась, пытаясь сбросить его руки, но вырваться не получалось. Что-то влажное коснулось уха, и в следующий миг холодный голос обжег кожу дыханием:

– Но знаешь, в реальности твоя мама оказалась совсем другой, чем на фото. А вот ты на них похожа. Знаешь, ты больше похожа на мать, чем она сама на себя.

Той ночью ее впервые заставили принять наркотики. Сколько бы она ни пыталась сопротивляться, все было бесполезно.

Никогда раньше она так не ненавидела собственную слабость и беспомощность.

С того дня Ёнчжи стала его заложницей, готовой явиться по первому зову.

К тому времени Сонжун уже закрепился в ее жизни, добавился в друзья ко всем ее знакомым в соцсетях. Он никогда не давал указаний напрямую – использовал Кёнхёна как посредника, будто заранее подстелил себе соломку. Позже она узнала, что все это время переписывалась не с Сончжуном, а с ним.

Со временем приказы Сончжуна стали приходить все реже и реже. Кёнхён сказал, что тот, похоже, стал терять к ней интерес, и назвал это удачей.

Но радоваться было рано. Вскоре ей написал кое-кто другой. Отправил то самое видео, снятое Сончжуном, и сообщил, что теперь у нее сменился хозяин.

Это был Ким Чису.

Сокхи появилась внезапно.

Ёнчжи увидела ее, выйдя из душа в мотельном номере.

Сокхи сидела на кровати и спокойно смотрела на нее. У ее ног лежал длинный спальный мешок, застегнутый до самого верха. Внутри кто-то дышал.

Ёнчжи застыла на месте.

Сокхи, не меняясь в лице, сказала:

– Представь, что это просто авария. Даже если бы ты была осторожна, это все равно бы случилось.

Но, конечно, эти слова ничего не изменили.

Сокхи сказала, что все видео уничтожены. Кёнхён стер их подчистую.

После Ким Чису ей больше никто не писал.

Она была свободна.

Но свобода не принесла облегчения.

Ёнчжи дважды пыталась покончить с собой.

Она пыталась относиться ко всему так, как советовала Сокхи, – как к чему-то, что уже прошло и что нельзя изменить.

Бесконечные сообщения с угрозами наконец прекратились. Все закончилось. Но чем больше она пыталась убедить себя в этом, тем сложнее было сосредоточиться. Сердце бешено колотилось, внутри все сжималось от тошноты. Она думала, что это из-за наркотиков, которые давал ей Сончжун.

Ее пугала мысль, что в какой-то момент она напишет ему сама.

Что не выдержит и добровольно вернется в тот ад.

Она не могла этого допустить.

Лучше положить всему конец сейчас, чем продолжать существовать в этом сломанном теле. Рассказать Суён? Нет, ни за что. Она не хотела, чтобы мать узнала. Даже хорошо, что у нее появились какие-то новые знакомые. Теперь она справится, даже если Ёнчжи не станет.

Но всякий раз, когда она доходила до этой черты, появлялась Сокхи. Будто знала. Будто следила за ней. И каждый раз вытаскивала ее обратно.

Однажды Ёнчжи очнулась на больничной койке, вся в холодном поту, и почувствовала, как чья-то теплая, чуть влажная от пота рука сжимает ее ладонь. В горле встал ком.

Сокхи сунула ей клочок бумаги с номером и сказала:

– Это не из-за наркотиков. У тебя не ломка. Это панические атаки.

А потом, будто бы невзначай, добавила:

– Если бы дело было в наркотиках, полиция уже была бы здесь. Врачи обязаны сообщать о таких случаях.

Когда выяснилось, что ее состояние не вызвано наркотиками и что ее тело не было необратимо разрушено, желание умереть уже не было таким всепоглощающим.

Теперь рядом был человек, который знал ее самую страшную тайну. Человек, который слушал.

И этого оказалось достаточно, чтобы не утонуть в кошмарах.

Распоряжение Сокхи потрясло ее сильнее, чем направленное в лицо дуло пистолета.

Сокхи лучше всех знала, как сильно она ненавидит Сончжуна. Да, все закончилось на Ким Чису, но началось с Пак Сончжуна. Именно он сделал ее такой, какой она стала. Именно после встречи с ним Ёнчжи перестала доверять кому-либо. И именно Сокхи стала той единственной, кто сумел пробить эту стену недоверия. Единственной, кому Ёнчжи смогла открыть свое сердце.

Неужели все, что Сокхи говорила, все, что делала… ее взгляд, выражение лица, объятия… Неужели вся эта забота была ложью? Неужели она просто притворялась, что беспокоится о ней?

Это было трудно принять.

Чингён развернулся от монитора и направился к Ёнчжи. Та невольно попятилась, но он свернул в сторону и подошел к шкафчику у стены. Ловко открыл замок тонкой шпилькой. Распахнул дверцу и вывалил на пол стопки папок и коробок с документами. Он не столько что-то искал, сколько просто освобождал место. Только когда перед глазами предстала вытянутая и узкая ниша, Ёнчжи поняла, для чего она.

Чингён посмотрел ей прямо в глаза и кивнул на шкаф.

– Залезай.

Ёнчжи замотала головой.

Почему? Почему все должно зайти так далеко? Почему ее снова загоняют в ловушку?

Ей следовало спросить об этом раньше, когда рядом была Сокхи.

Спросить, почему она так поступает с ее матерью.

Но она не смогла.

Потому что боялась услышать ответ.

Потому что боялась, что Сокхи снова подтвердит очевидное: Ёнчжи всего лишь приманка.

Ёнчжи уже не пыталась сдерживать рыдания, но Чингён просто продемонстрировал ей замок.

– Это не клетка, а защита. К тому же у этого ублюдка порваны сухожилия. Он даже ключ нормально удержать не сможет, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь.

– Я не хочу! Сокхи сама сказала, что, если не хочу, могу не делать!

– Если тебя здесь не будет, как твоя мама тебя найдет?

Значит, это то самое место. Ответ на загадку Сокхи.

Место, где все началось и где все должно закончиться.

Перед глазами всплыл тот самый стрим, который Суён вела из комнаты 204, и мужчина, который утверждал, что именно здесь и была создана организация.

Возможно, именно поэтому Сокхи выбрала это место.

Ёнчжи перевела взгляд на распростертого в кресле Сончжуна и вспомнила вопрос, который так и не осмелилась задать: почему восемнадцатой похищенной жертвой стал именно Пак Сончжун? Почему Суён должна его найти?

Она сделала шаг назад и бросилась бежать. Пересекла винный погреб и собиралась выбежать на лестницу. Но против взрослого мужчины под два метра ростом, тренированного, сильного, у нее не было ни единого шанса. Чингён с легкостью подхватил ее и закинул себе на плечо. Ёнчжи отчаянно потянулась назад, хватаясь за все, до чего могла дотянуться, – вцепилась в его волосы, впилась ногтями в кожу.

Чингён даже не вздрогнул.

А потом швырнул ее в шкаф.

Затылком она со всего размаха ударилась о стену, и перед глазами вспыхнули искры.

Не успела Ёнчжи прийти в себя, как Чингён втиснул ее руки и ноги внутрь шкафа и захлопнул дверцу.

Тесно. Темно. Паника накатила мгновенно.

Ёнчжи отчаянно заколотила кулаками по двери, навалилась на нее всем телом, но та даже не шелохнулась. Будто кто-то держал снаружи. Дыхание сбилось, грудь сдавило.

Раздался лязг металла. Щелкнул замок.

– Вы хотите, чтобы мама узнала! – крикнула Ёнчжи. – Узнала, что Пак Сончжун со мной сделал!

Она молотила по двери, даже не замечая, что костяшки покраснели и опухли от ударов.

Чингён молчал. Послышался звук удаляющихся шагов. Потом шаги остановились, и тишину заполнил щелчок компьютерной мыши.

Ёнчжи трясущимися пальцами вытащила раскладушку и судорожно набрала 112. На экране появилось «Соединение…», но в динамике не раздалось ни звука. Она отняла телефон от уха, посмотрела на дисплей – там, где должны были быть полоски сигнала, мигала надпись «Вне зоны обслуживания».

Сжав телефон в руке, Ёнчжи снова ударила по двери. Резкая боль пронзила запястье.

– Чингён!

Но в ответ – ничего.

Только шаги, которые становились все тише и тише, пока не исчезли совсем.

Ёнчжи прислонилась лбом к двери и прислушалась. Постояла так несколько долгих секунд.

А потом медленно осела на пол.