Отправив видео, Сокхи взглянула на экран телефона. Пора двигаться. В наушниках слышался слабый статический шум. Некоторое время назад Суён еще говорила, но с тех пор, как Ёнчжи позвонил Пак Тэхван, не произнесла ни слова. Самое время проверить камеры наблюдения – но сначала нужно закончить кое-что здесь.

Сокхи опустила взгляд на Сончжуна. Он сидел сгорбившись, привалившись к стене, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. У него на лице читалась усталость. С послания прошло уже больше двенадцати часов. Он ничего не ел и не пил, а тело наверняка затекло от долгого пребывания в одной позе. В какой-то момент, слово уловив изменение в атмосфере, Сончжун медленно открыл глаза. В них не было ни отчаяния, ни смирения. Он все еще ждал. Все еще надеялся, что кто-то за ним придет.

Странно, но при взгляде на него Сокхи вдруг вспомнила свою подругу. Ту самую, которая погибла много лет назад.

Чан Хён. Хён.

Интересно, Хён тоже ждала, что за ней кто-то придет? Ждала до самого последнего вздоха?

Прежде Сокхи никогда не использовала такие методы. Не мучила жертву, не таскала с места на место – слишком рискованно. Она всегда предпочитала действовать быстро: не дать цели осознать происходящее, молниеносно нанести удар и избавиться от тела.

Конечно, перед этим приходилось тщательно продумывать свои действия. Прежде чем убрать цель, Ёнчжи шаг за шагом заманивала ее в заранее выбранное место. Но чтобы так – разговаривать с жертвой, давать осознать происходящее? Никогда.

Больше напоминает его стиль – того мужчины, который убил Хён.

И, что хуже всего, – сейчас Сокхи испытывала странное удовольствие. Удовольствие, которого прежде не было.

Может, потому что наконец-то она осуществляла долгожданную месть, ради которой пожертвовала всем, что у нее было? Или дело в другом?

Может, у Сокхи всю жизнь была темная сторона, но она не хотела этого признавать?

Сокхи всегда считала себя не такой, как тот мужчина. Но, возможно, она ошибалась. В конечном итоге оба они – просто убийцы.

Сокхи наклонилась к спальному мешку и вытащила из него нож. Сняла пластиковый чехол с лезвия и медленно двинулась к Сончжуну. Тот во все глаза уставился на лезвие. Обмякшее тело вдруг напряглось.

– В первый раз я убила потому, что у меня не было выбора. Сделала из себя приманку.

Если бы Сокхи не убила того мужчину, то погибла бы сама. Теперь, оглядываясь назад, она понимала: старший брат просто проверял ее на пригодность. Теперь она понимала его мышление.

Потому что давно начала мыслить так же.

Сокхи выжила потому, что убила. Но с того момента ее жизнь стала принадлежать брату.

Он знал, где закопано тело. У него были доказательства против нее. Он помог скрыть улики, замел следы, но тем самым навсегда приковал ее к себе.

– Но знаешь, стоит один раз переступить черту… и потом уже не остановишься.

Ее второй раз был другим. Он не ограничился одной жертвой.

Сокхи сожгла всю скотобойню.

Официальная версия – взрыв газа, который провел к пожару. Ферма на отшибе, был поздний вечер, по телевизору шел популярный сериал. Никто ничего не заметил, пока не стало слишком поздно.

К тому времени, как прибыли пожарные, спасать было уже некого.

Так Сокхи умерла.

По крайней мере, официально.

По сей день Сокхи преследует навязчивая мысль о том, что старший брат выжил и ведет за ней охоту.

Каждый раз, открывая дверь, она ловит себя на мысли: а вдруг за ней кто-то прячется? Каждый раз, засыпая, боялась проснуться в незнакомом месте, где ее будут ждать пытки.

К двадцати годам она пришла к выводу: этот кошмар можно закончить только одним способом – отрубив ему голову.

– Однажды я задумалась… как я оказалась на этом пути? Откуда все началось?

Лезвие медленно скользнуло по шее Сончжуна. Даже от легкого прикосновения осталась тонкая красная линия. Под кожей дернулась жилка.

Брошенный на пол телефон вдруг завибрировал.

На экране высветилось имя – Пак Тэхван.

Сокхи подняла телефон и поднесла к лицу Сончжуна – мол, теперь понимаешь откуда?

Сокхи ответила на звонок.

Громкость была выставлена на максимум, и голос Пак Тэхвана прозвучал особенно отчетливо. Сончжун тоже его слышал. Как и следовало ожидать, Тэхван говорил с подчеркнутой покорностью, давая понять, что готов выполнить любое требование похитительницы.

Сокхи посмотрела прямо на Сончжуна, прежде чем ответить:

– Ваш сын истекает кровью. Если собираетесь тянуть время, вам это дорого обойдется.

Сончжун пошевелил связанными кабельной стяжкой запястьями. Он уже давно пытался их ослабить, и теперь кончики его указательного и среднего пальцев были перепачканы кровью.

Сокхи мягко накрыла его руку своей, чтобы прекратить эти попытки, и, не меняя тона, продолжила:

– Я готова обменять вашего сына на вас. Место отправлю в сообщении. Думаю, вам не нужно напоминать, чтобы вы приходили в одиночку.

Она отключилась.

Пусть Сокхи и сказала, что согласна обменять Сончжуна на его отца, у нее и в мыслях не было отпускать кого-либо из них. Впрочем, Тэхван не собирался оставлять ее в живых, как и позволять своему сыну умереть. В этом Сокхи не сомневалась – восемь лет наблюдений за Пак Тэхваном и его методами не прошли даром. Она прекрасно знала, с кем имеет дело.

Лезвие скользнуло вниз, к воротнику рубашки – так же, как когда-то делал Сончжун. Донесся приглушенный, похожий на смешок всхлип.

На мгновение Сокхи задумалась, вспоминает ли он сейчас своих жертв, оказавшись на их месте. Но спрашивать не стала. Сейчас не время для лишних разговоров – каждое слово нужно подбирать с осторожностью.

Лезвие прочертило тонкую алую линию на коже и замерло чуть выше стяжки, сковавшей его лодыжки. Наступило время для главного вопроса – вопроса, который она так долго откладывала.

– В начале года «старший брат» Ённама умер от вируса. Но прошло уже много времени, а нового лидера так и не назначили. Даже если глава умирает внезапно, всегда есть протокол преемственности. А тут ничего. Значит, я что-то упустила.

Без предупреждения лезвие скользнуло вниз, прорезая кожу и рассекая сухожилия. Сончжун вскрикнул, тело его изогнулось в конвульсиях. Через секунду ванная наполнилась приглушенными стонами. Сончжун дернулся, пытаясь вырваться, но Сокхи с легкостью придавила его своим весом.

– Все думали, что ты просто избалованный богатенький мальчик, который устраивает вечеринки и барыжит наркотой.

– Угх… А…

– Кто бы мог подумать, что у «молодого господина» хватит наглости позариться на Ённам? И это в старших классах!

Как сорняки, брошенные на землю, могут снова пустить корни, так и перерезанные сухожилия могут срастись, если оставить их как есть. Поэтому Сокхи аккуратно вставила в рану тонкую пластину из акрила и дважды зафиксировала скотчем. Закончив с обеими лодыжками, она взяла душевую лейку и промыла лезвие, покрытое густой, липкой кровью. Алая вода потекла по краям ванны и исчезла в сливе.

Сокхи оставила воду включенной и перевела взгляд на связанные за спиной руки Сончжуна. Потом прижала острие ножа к нежной коже запястья. Сончжун задрожал, предвосхищая новую волну боли.

– Ответишь правильно – одну руку оставлю нетронутой. У тебя только одна попытка.

Сончжун хрипло всхлипнул.

– Три вопроса. Где находится мониторинговая комната в Ённаме? Как туда попасть? Какой код доступа?

Захлебываясь воздухом, Сончжун выдавил несколько слов.

Сокхи внимательно выслушала, достала телефон и отправила сообщение.

Насколько ей было известно, мониторинговая комната Ённама была защищена тройной системой безопасности: сканером радужки глаза, отпечатком пальца и цифровым паролем.

Если цифры, которые только что назвал Сончжун, верны… то ключ к ящику Пандоры у нее в руках.

Убрав нож, Сокхи выпрямилась. От сильной боли может наступить шок.

Она отошла к раковине, открыла зеркальный шкафчик и достала заранее припасенный морфин. Разорвала упаковку шприца, воткнула иглу в ампулу и медленно потянула поршень, одновременно продумывая следующий шаг.

В следующую секунду в глазах потемнело.

У виска вспыхнула жгучая боль, словно его прижгли раскаленным железом. Сокхи машинально коснулась головы и почувствовала на пальцах что-то липкое. Кровь.

Перед глазами все то расплывалось, то становилось четким. Шприц, который она только что держала, исчез. Ножа тоже нигде не было видно.

Сончжун. Он выбрался из ванны и навалился на нее, прижимая к холодному полу. Лишь увидев свет лампы у него над головой, Сокхи поняла, что лежит на спине.

В его руке, уже свободной от пластиковых стяжек, была зажата металлическая лейка от душа. Сокхи поняла – именно этой лейкой он ударил ее по виску. Она увидела, как Сончжун снова занес руку, и резко дернулась в сторону.

Металл с гулким звоном врезался в кафель.

Сокхи попыталась подняться, но Сончжун заломил ей руку. Раздался приглушенный хруст. Белая вспышка боли захлестнула сознание. Сончжун выкручивал Сокхи руку, но она сумела схватить его за предплечье свободной рукой и попыталась ослабить давление.

Сончжун схватил ее за волосы, наклонился ближе и прохрипел:

– Легче, чем я думал.

Сокхи не ответила. Просто обмякла. В ту же секунду Сончжун сел на нее сверху и прижал к полу ее единственную здоровую руку. Потом потянулся в сторону раковины.

Сокхи сразу поняла, что именно он ищет.

Крепкие, длинные пальцы сжали горло, давление было таким, что, казалось, лопаются сосуды в глазах. Игла шприца зловеще нависла над роговицей, почти касаясь – еще немного, и она воткнется в глаз.

Сончжун медленно склонил голову набок и ровным, холодным тоном произнес:

– Ты изуродовала мне ноги. Думаю, будет только справедливо, если я заберу у тебя глаз?

В следующую секунду дверь в ванную с грохотом распахнулась.

Сончжун на мгновение отвлекся, резко вскинув голову. Сокхи воспользовалась этим шансом. Перехватила шприц, сломала иглу и, зажав обломок между пальцами, начала безжалостно вонзать в плечо и грудь противника. Сончжун пытался увернуться, но раздался глухой удар, и все замерло.

Отлетев от головы Сончжуна, огнетушитель врезался в кафельную стену, разбивая плитку, и с гулким стуком покатился по полу. Сокхи оттолкнула упавшее на нее тело и обернулась. У двери стояла Ёнчжи.

Вокруг головы распростертого на полу Сончжуна начала расползаться темно-красная лужа. Убедившись, что он дышит, Сокхи медленно поднялась. Вытерла окровавленные руки о штаны и ласково обхватила лицо Ёнчжи ладонями, заставляя посмотреть на себя.

– Даже если он умрет, то по моей вине. Не по твоей.

Ёнчжи молчала.

– Нам пора. Собери оборудование, ладно?

Словно в забытьи, Ёнчжи послушно направилась к выходу, но в последний момент, уже у самой двери, вдруг остановилась и оглянулась.

– Вот…

Она протянула телефон.

– Тебе звонили. Номер был сохранен как «C-4». Он сказал, что ты не берешь трубку. Звучал встревоженно.

Сокхи коротко кивнула, забрала телефон и захлопнула дверь. Посмотрела на экран. Несколько пропущенных вызовов. Она перезвонила. Бесконечные гудки, а потом включился автоответчик.

Он так пытался до нее дозвониться, а теперь не мог ответить. Возможно, он в опасности.

Сокхи перевела взгляд на лежащего без сознания Сончжуна.

Нужно подготовиться к худшему.