Суён уставилась на дверь с номерной табличкой «204». Она стояла на втором этаже многоквартирного дома.

Сразу после того, как она вышла из такси, снова позвонила Сокхи. Всего несколько фраз, и Суён уже двигалась в нужном направлении.

– Войдите в 108-й корпус. Код от входной двери 0442. Идите прямо по правому коридору до квартиры 204.

Коридор был открытым, без окон. Суён на мгновение огляделась. Здесь явно жили люди – повсюду слышались звуки чьей-то повседневной жизни.

Голос в наушнике приказал:

– Заходите внутрь, профессор.

Суён почувствовала себя марионеткой, которой управляет Сокхи. Зажмурилась, потом распахнула глаза, взялась за круглую ручку двери и повернула. Щелчок, и дверь открылась. Несмотря на потрепанный вид, она даже не скрипнула.

Осторожно переступив порог, Суён огляделась. Самая обычная квартира. Но кому она принадлежит?

У стены стоял диван, напротив – телевизор, под ним тумба, рядом, у окна, – сервант. Внутри – крошечные фарфоровые фигурки, длинные, почти не использованные свечи и плотно стоящие друг к другу книги, страницы которых пожелтели от времени. И фотографии.

Суён уже наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе, но голос Сокхи снова заставил ее вздрогнуть:

– Не туда. Посмотрите на стол.

Суён резко обернулась, по спине пробежал холодок. Кто-то явно наблюдал за ней. До этой секунды она была уверена, что в квартире одна, но теперь казалось, что за ней следят со всех сторон.

– Открывайте.

На столе лежала сумка – самая обычная, похожая на те, что носят старшеклассники. Дрожащими пальцами Суён медленно расстегнула молнию. Первое, что бросилось в глаза, – складной штатив для селфи.

– На прошлой неделе вы же были на съемках? Значит, справитесь без проблем.

Суён сунула руку внутрь и достала все, что было внутри: смартфон, три связки из пяти пауэрбанков каждая и довольно крупную, тяжелую аптечку.

После того как сумка опустела, Суён открыла крышку аптечки. Та была трехсекционной.

Внутри аптечки лежали спиртовые салфетки, антисептик и пинцет. Под пинцетом – два одноразовых шприца в стерильной упаковке, ампулы с медикаментами, подписанные мелкими буквами, а также запечатанные хирургические нити и иглы. Для чего все это? Учитывая все, что произошло, Суён не сомневалась, здесь тоже скрывался какой-то план.

И предчувствие ее не обмануло.

На самом дне аптечки она заметила сверток, обтянутый тканью. Взяла его в руки. Тяжелый, твердый. Даже не разворачивая, Суён уже догадывалась, что это.

– Не волнуйтесь. Магазин пустой.

Суён стянула ткань и посмотрела на оружие. Тело отреагировало раньше, чем разум успел все осознать, – пальцы машинально проверили магазин. Щелчок. Глухой стук, еще один щелчок. Она убедилась, что магазин действительно пуст.

В наушнике раздался легкий смешок Сокхи.

– Вы ведь долго жили в Америке? До сих пор заглядываете в тир.

– Вы говорите так, будто прекрасно меня знаете.

Суён колебалась, не зная, что делать с оружием, а потом просто убрала его обратно в сумку и спросила:

– Как давно вы за мной наблюдаете? Нет, не так… почему именно за мной?

– Разве он вам не рассказал?

Он? Она говорит о Хан Чинхо? Суён уже собиралась уточнить, но Сокхи заговорила первой:

– А ведь именно он и рассказал мне о вашем существовании.

На мгновение у Суён перехватило дыхание.

Хан Чинхо рассказал о ней Ём Сокхи?

– Но ведь просто все рассказать будет не так интересно, правда? Как-никак, он люто вас ненавидел.

Новый удар.

Суён даже не подозревала, что Хан Чинхо испытывает к ней неприязнь. Как можно ненавидеть человека, которого даже не знаешь? Получается, он давно ее знал? И не просто знал, но еще и… презирал?

Тогда почему помог? Или его помощь не была настоящей?

«Держите себя в руках, профессор. Вам есть что терять».

Тогда Суён решила, что он говорил о ее профессии и известности, но сейчас эти слова звучали совсем иначе.

Чинхо сказал, что он – брат Сокхи. Как она не догадалась раньше? Они были пугающе похожи – не только манерой говорить, но и подходом к вещам.

Суён стиснула зубы.

– Мне нужно только одно: не втягивайте Ёнчжи.

Наступила короткая пауза. Она не могла понять, что она означала. Было ли молчание знаком согласия? Или… Ёнчжи находилась где-то рядом? В голову лезли самые худшие догадки, но тут снова раздался голос Сокхи.

– Если вы все сделаете как надо, то для всех это будет выглядеть так: я похитила Ёнчжи, а вы, как мать, просто вынуждены были ввязаться в эту историю, чтобы спасти ее. Как вам такой вариант?

Суён не могла в это поверить, но очень хотела. Она беспокоилась не только за безопасность дочери, но и за то, что та уже зашла слишком далеко. Как ни крути, она помогает серийному убийце. Если это всплывет, ее не только осудят общественность и СМИ, но и вполне могут приговорить к реальному сроку. Общественное мнение легко превращается в суд. А если начнется давление, последствия будут непредсказуемыми.

Но если все будет так, как говорит Сокхи, худшего сценария, возможно, удастся избежать.

– …Хорошо. Что мне делать? – спросила Суён, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

В ответ раздался приглушенный смешок. На мгновение Суён показалось, что она снова вернулась в тот день, когда месяц назад консультировала Сокхи.

Но в этот раз все будет иначе. Суён не собиралась бездумно следовать за ней.

А затем в ухо прозвучал голос Сокхи – звонкий и до раздражения веселый:

– Для начала… Давайте подготовимся к съемке?