Холгер Мунк сидел в первом ряду спортзала школы Ховсетера и впервые за долгое время чувствовал себя обычным человеком. Отцом. Мужем. Телефон был выключен. Свет погашен. Сцена украшена – выступал молодежный театр района Рёа. Мириам улыбалась, чуть смущенная, заметив его среди зрителей. Два сольных номера: танец и песня, которую она написала сама. Мунк не считал себя сентиментальным, но сейчас чувствовал, как в уголках глаз выступает влага, когда он поднялся и зааплодировал. На сцену вышли все подростки и гордо раскланялись.

В машине после спектакля Марианне положила ладонь на его руку и улыбнулась. Мириам на заднем сиденье, еще в гриме, взволнованная, говорила без остановки – та самая скромная девочка, что раньше почти всегда сидела одна в своей комнате.

– Немного сбилась в конце, – призналась она. – В тексте.

– Никто даже не заметил, – улыбнулся Мунк, глядя на нее через зеркало.

– Правда?

– Конечно. Все было просто замечательно.

– Спасибо, папа. Там должно было быть «для нашей земли», а я спела «на нашей земле». Глупо вышло.

– Не зацикливайся, – вмешалась Марианне. – Песня была чудесной. Ты и правда написала ее сама?

– Да! – Мириам закивала. – Про экологию. Что мы должны заботиться о планете, не сбрасывать химикаты в воду, беречь животных. Как думаете, все поняли?

– Еще как, – подмигнул ей Мунк в зеркало. – И музыка отличная. Тоже твоя?

Девочка смущенно засмеялась.

– Ага. Я играю на той старой гитаре, которую дедушка подарил. Втихаря. Там только аккорды A, G и D, я больше пока не умею.

– Просто потрясающе, – сказал Мунк. – Ты молодец.

Мириам довольно хмыкнула.

– Я вот еще подумала…

– О чем?

– Нина и Янне вступили в «Природу и Молодежь». Они там акции протеста устраивают, с плакатами ходят, защищают окружающую среду. Я тоже хочу. Что скажете?

– Отличная идея, – кивнул Мунк.

– Правда? Мне же четырнадцать, я могу сама решать… почти все.

– Ну-ну, – пробормотала Марианне, но Мунк мягко сжал ее колено.

– Конечно, иди, – сказал он и остановил машину.

– Супер! – Мириам схватилась за телефон. – Позвоню Нине прямо сейчас!

Она выскочила из машины и побежала по траве к дому.

– Боже мой, – вздохнула Марианне, прижавшись к нему.

– Что?

– Она так быстро взрослеет. Еще вчера играла в песочнице и просилась ко мне на руки. Можно повернуть время вспять?

– Я был бы не против, – усмехнулся Мунк. – Когда я последний раз стриг живую изгородь? Пора уже?

Марианне улыбнулась.

– Не обязательно. Но сосед Андерсен уже много недель на нее косится.

– Ладно, – протянул Мунк, вытянувшись.

Август.

Скоро осень.

Листья поменяют цвет.

Дни станут короче.

Темнота.

Снег.

И тогда на ее лице вновь появится это выражение.

– Холгер, неужели мы должны торчать здесь всю зиму? Может, уедем куда-нибудь?

Может, сейчас самое время.

Взять себя в руки.

Отправиться на юг.

В отпуск.

Да почему бы и нет.

Стоит обдумать как минимум.

Подождать еще несколько месяцев.

К счастью.

Ну что ж.

Живая изгородь.

Мунк обошел дом, но остановился у двери сарая. Он не мог больше терпеть. Достал телефон.

– Анетте, слушаю?

– Это Холгер. Есть новости?

– От Мии?

– Да.

– Нет, никаких.

– Значит, она так и не…

– Не подписала предложение о работе. И на звонки не отвечает.

Черт.

– Хорошо, спасибо. Хотел просто уточнить.

– Я понимаю, но отдохни немного, Холгер. Здесь все спокойно. Увидимся в понедельник.

– Хорошо, – сказал он и отключился.

Он достал сигарету, закурил, провел ладонью по бороде, покачал головой.

И открыл дверь сарая.