Руди Мёллер провел рукой по галстуку и слегка подался вперед.

– Девятое июля. Север Афганистана, Саманган. Нас перебросили в горы за два дня до этого. Спали под открытым небом, осторожно спускались к маленькому городку, ждали приказа.

Девятое июля.

9/7.

09:07.

Йессика быстро записала в блокнот.

– Мы должны были ликвидировать Мохаммада Омара. Лидера талибов. Героя, воевавшего против оккупации. Нам сказали, что утром девятого июля он будет там. Задача: уничтожить.

– Господи… – выдохнула Йессика. – Но зачем?

Мёллер пожал плечами:

– Приказ. Больше ничего не знаю.

– Извини. Продолжай.

– Согласно полученным указаниям, операция должна была выглядеть как работа русских. Инсценировка взрыва. Нам выдали все: заряд, детонатор, все с надписями на кириллице. Мы вошли в город ночью. Дом был отмечен. Мы установили все как положено. Растяжки на входе. Заняли позицию рядом. И стали ждать.

– Чего?

– Идентификации цели, – кивнул он.

– Поняла. Продолжай.

– Взрыв должен был сработать в восемь утра. Была моя смена. Я лежал под брезентом, глядел в бинокль… и увидел, как они идут.

– Кто? – спросила Йессика. – Кого ты увидел?

– Детей, – тихо сказал Мёллер, покачав головой. – Это была школа.

– Что?..

– Тогда я нарушил приказ. Разбудил остальных. Ханса Эрика, Юнаса… Мы бросились бежать.

– К школе?

– Но было поздно, – кивнул он.

Мёллер поднял взгляд.

– Ты видела когда-нибудь, как разрывает детей? Коллегу или близкого друга? Как он лежит на пыльной улице – без рук, без ног?

Йессике стало дурно. Она на несколько секунд закрыла глаза.

– Вода у тебя за спиной.

– Спасибо, – прошептала она, отпив из бутылки.

Надо собраться.

Она же журналистка.

– Значит… все погибли?

– Все, – кивнул Мёллер. – Дети. Ханс Эрик. Я сам получил осколки в лицо, успел вытащить Юнаса, но он потом тоже умер, в больнице.

Мёллер опустил голову.

– Это был наш последний выезд. Вернувшись, мы будто перестали существовать.

– А потом?

– Ханс Эрик погиб. Юнас погиб. Остальные не выдержали. Маркус, Оса, выехал на встречку под Драмменом прямо в грузовик. Рикард, Лось, вскрыл себе вены ножницами, когда лежал в психиатрии.

– Боже… – Йессика взялась за голову. – Прости, что так реагирую…

– Все в порядке, – тихо сказал Мёллер.

– А ты? – осторожно спросила она. – Как ты справился?

Он пожал плечами:

– С трудом. Конечно, думал о самоубийстве. Но Нюгорд выплатил компенсацию. Большие деньги, чтобы мы молчали. Они наверняка уже заработали на том, что заставили нас делать. Я купил дом в глуши. И начал выпивать.

– Понимаю, – покачала головой Йессика. – Это просто ужас. Но как…

– Что?

– Я имею в виду… как обычное пьянство переросло во все это?

– В месть? Взрывы?

– Да.

Мёллер чуть усмехнулся, взгляд его затуманился.

– Великая любовь. Бывает же, что все вдруг просто… складывается. Знаешь это чувство? Когда тепло разливается по телу. Будто тебе послали ангела – человека, которого, кажется, знал всю жизнь.

– Да, – кивнула Йессика.

– Оливия, – сказал он и улыбнулся. – Из Австралии. Алис-Спрингс. Через пару месяцев она забеременела. У меня есть дочь. Ее зовут Юлия. Хочешь посмотреть?

– Конечно.

Он достал снимок из кармана и протянул ей.

Маленькая девочка.

Лет пяти.

Светлые волосы.

Глаза сияют.

В руке мороженое.

Застенчивая улыбка.

Йессика узнала ее сразу.

То же фото стояло на комоде.

С детским рисунком сверху.

«Папа».

– Она прелестна, – сказала Йессика, возвращая снимок.

– Нет, оставь. Он тебе понадобится. Она важна.

– Хорошо, но почему?

– Скоро узнаешь, – ответил Мёллер.

– Я слышала запись, это правда? – осторожно спросила Йессика.

– Что?

– Ты прослушиваешь полицейских?

Мёллер усмехнулся, покачал головой.

– Идиоты. Надо внимательнее проверять, кто пиццу привозит. Но это ерунда. Главное другое.

– Да, конечно, – Йессика откашлялась. – Твое лицо.

– Да, – кивнул он, выпрямляясь. – После того взрыва было не так уж страшно. Порезы, ожоги… не то что сейчас.

– Я не совсем понимаю, – нахмурилась Йессика.

– Хочешь увидеть все сама? – спросил Мёллер. – Узнать, зачем мы здесь?

– Да, – тихо сказала она.

Мёллер поднял с дивана пистолет и встал.

– Ты первая, – кивнул он и повел ее через гостиную с видом на фьорд.

Вверх по лестнице, на второй этаж.