Мужчина, сидевший на красном диване, достал из внутреннего кармана форменного мундира гребень, бережно провел им по редким прядям волос на изуродованной макушке, тихо кашлянул и начал говорить:

– Меня зовут Руди Мёллер. Сержант Руди Мёллер. Это история о предательстве, о ненависти, о нации, которая на публике старается казаться лучшей в мире, о…

Он немного замялся и посмотрел на нее.

– Прости, кажется, я забыл, что хотел сказать…

Йессика кивнула спокойно.

Включилась журналистка: ручка в руке, блокнот, который он положил перед ней.

Камера рядом.

Софиты.

– Все в порядке. У тебя заготовлена речь, да?

– Да, у меня…

Он порылся в карманах.

– Но я не совсем помню…

– Может быть, сделаем так, – предложила Йессика и немного наклонилась вперед. – Я все-таки журналист. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать.

Он подумал на мгновение и кивнул.

– Хорошо.

– Отлично, – сказала Йессика. – Представься, пожалуйста.

– Меня зовут Руди Мёллер, – сказал мужчина. – Сержант Руди Мёллер. Я прошел подготовку в морской разведке. Пять лет на службе. Однажды мне позвонил начальник оперативного штаба – Ким Нюгорд. Речь шла о создании особого подразделения. Пять тщательно отобранных оперативников: три из воздушно-десантной разведки, двое – из морской. Я был одним из них.

– Понятно, – записала Йессика. – И это было официальное подразделение?

– Нет. Совершенно секретное. Насколько мне известно, лишь ограниченный круг лиц знал о его существовании.

– То есть правительство не знало? Министерство обороны?

– Нет-нет. Даже высшее командование Вооруженных сил было не в курсе.

– Вот это да, – произнесла Йессика и сделала несколько пометок. – Как называлось подразделение?

– «Анаконда Элит», – сказал он.

Она склонила голову набок, внимательно посмотрев на него:

– И это все правда?

Он отреагировал мгновенно, взгляд тут же изменился.

– Думаешь, я здесь сижу и вру? – Резким движением он коснулся пистолета на поясе.

– Нет-нет, ни в коем случае, но я должна делать свою работу. Мне нужно перепроверить факты. Кому еще поверят, если не мне? Кто поверит нам?

Он глубоко вздохнул, убрал руку от оружия.

– Прошу прощения. Разумеется. И к слову, все задокументировано: аудиозаписи, журналы, фотографии, мои записи. Завтра тебе доставят пакет. В нем будет ключ, он от банковской ячейки. Там ты найдешь все, что может понадобиться.

Завтра.

Он не собирается меня убивать.

– Даже так, все, что мне понадобится?

– Абсолютно все, – кивнул Мёллер.

– Хорошо, – кивнула Йессика. – Продолжим. Эта группа, «Анаконда»… На какие задания вас отправляли?

– О, ты даже не представляешь, – серьезно сказал Мёллер. – По всему миру. Туда, где начальство решало, что мы нужны. Под прикрытием, само собой. Без санкции сверху, без ведома политиков. Чтобы помогать нашим союзникам, если у них возникала потребность. Нашим друзьям.

– Союзникам? – уточнила Йессика.

Он развел руками.

– Американцам, израильтянам, немцам – странам НАТО. Но понимаешь… – он замялся.

– Понимаю что?

– Тогда я не задавал вопросов: я солдат, я выполняю приказы. Но со временем у меня начали появляться сомнения.

– Какие именно? – настаивала она.

Он помолчал чуть дольше, затем заговорил ровно, будто подбирая слова.

– Мне показалось, что не все операции были продиктованы соображениями безопасности. Некоторые выглядели… личными. Заказными. В интересах частных лиц.

– Можешь привести пример?

– Вот один случай. Судан, – кивнул Мёллер. – Переворот 1989 года. НАОС[17], Омар аль-Башир – ты, наверное, в курсе?

– Да, – кивнула Йессика.

– Хорошо, тогда поймешь. Нас забросили туда, чтобы его ликвидировать.

– Подожди. Вы были… эскадроном смерти?

– Да.

– Созданным норвежским государством?

– Не государством, а вот этой…

– Группой высокопоставленных офицеров, я понимаю. Извини, продолжай.

– Нам не удалось его тогда устранить. Но Желтый, Юнас, то есть один из моих друзей в группе – кстати, ты найдешь все в журналах: позывные, личные данные…

– Спасибо, – с любопытством сказала Йессика. – Ты говорил, что?..

– Желтый, – продолжил Мёллер. – Он подслушал разговор, который не был предназначен для его ушей. Между Нюгордом и одним чиновником из МИДа.

– Леонардом Рикардссоном?

– Да, – кивнул Мёллер.

– И поэтому?..

– Поэтому он и оказался в жилете, да. Продажный ублюдок.

– И этот разговор касался?..

– Нефти, – продолжил Мёллер. – Мы знали, что наша деятельность секретна, но мы верили, что за ней стоят благие намерения. Дать угнетенным странам свободу. Убрать диктатора. Но нет. Экономические интересы. Именно нефть была их целью.

– Боже мой, – сказала Йессика, возможно, непрофессионально, но она не могла сдержаться. – Значит, эти операции… Вас отправляли убивать?

– Да.

– Каждый раз?

– Да.

– Понятно, – сказала Йессика. – Ты не против, если я сниму пиджак? Мне просто немного…

– Конечно, – кивнул Мёллер.

Йессика встала, повесила пиджак на спинку стула и снова села.

– Но теперь я должна спросить. Что произошло с… твоим лицом?

Мёллер замолчал, сплел пальцы и уставился в пол.

– Мы можем не говорить об этом, если ты…

– Нет, – твердо возразил Мёллер. – Конечно. Мы должны это обсудить. Иначе весь наш разговор не будет иметь смысла.

Он поднес руку к подбородку.

– Как ты думаешь, каково это – выглядеть так?

Йессика почувствовала тяжесть в животе.

Сейчас ей пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляд.

– Знаешь, я даже не могу себе представить…

Он перебил ее.

– Все в порядке. Я понимаю. Я перестал быть человеком очень давно. Теперь я чудовище, не так ли?

– Нет, нет, ты же…

– Не нужно врать.

Окровавленный уголок его рта криво улыбнулся.

– И это нормально. Мне нравится. Я чудовище. И я почти отомстил. А потом я умру.

– Почти? – тихо спросила Йессика. – Это значит, что?..

– 09:07. Завтра утром. В этом доме. Гранд-финал.

Он снова улыбнулся и откинулся на спинку дивана.

Йессика осторожно оглядела роскошно обставленную комнату.

– И… кто здесь живет?

– Обсудим сначала лицо. Чтобы ты все поняла.

– Хорошо, – сказала Йессика. – Расскажи, что случилось?