Холгер Мунк стоял, прислонившись к капоту своей машины, на траве внутри оцепления вокруг крепости Акерсхус, и с трудом боролся с усталостью, чтобы не закрыть глаза. Опять это чувство стыда, почти личного поражения. Серый дым все еще тянулся в небо – мягкое, ясное, июньское, – хотя пожарные работали уже больше часа. Он выудил из пачки последнюю сигарету, закурил и с досадой покачал головой.

Черт возьми…

Как такое вообще возможно?

Серый «Мерседес-Бенц» Е-класса выехал из гаража почти у них на глазах. Меньше чем через двадцать минут его нашли брошенным на парковке у Тролльванна, всего в трех километрах отсюда. Туристы в доме на колесах, заночевавшие там, видели, как машину сменили, а кого-то силой затолкали в белую «Ауди А6». Именно ее теперь и искали. Через два часа «Ауди» обнаружили на стоянке у тренировочного центра около озера Сонгсванн. Спортсмен, занимавшийся там поздно вечером, заметил еще одну смену автомобилей – на этот раз не столь четко: синяя машина, возможно «Форд»… или «Опель»?

И на этом след простыл.

Все патрули.

Работали всю ночь напролет.

Перекрыли дороги на въезд и выезд из города – бессмысленная затея, пальцем в небо, и Мунк понял это уже после Сонгсванна.

Мы его не найдем. Все спланировано. Он точно уже не в «Опеле» – да и не в «Форде». Менял машину.

Каждый раз.

Черт.

Мунк глубоко затянулся, наблюдая, как клубы дыма смешиваются с сизой гарью, поднимавшейся над стенами.

Крепость Акерсхус?

Зачем?

Метро – понятно.

Парк скульптур Вигеланда, Дворец – еще куда ни шло.

Но здесь?

Здесь ведь никого нет.

По крайней мере, в это время суток.

Да, ворота открываются в шесть утра, но сколько тут могло быть людей?

Горстка туристов?

Что-то тут не сходилось.

Он бросил окурок, потянулся в машину за новой пачкой сигарет.

Вздохнул, открывая ее, и тут к нему через газон поспешила Анетте Голи.

– Ну? Есть что?

Анетте покачала головой.

– Смотритель в больнице, но толком ничего не сказал. Бредит. Шок. Похоже, пришел на работу и застал Санда в кладовке. Потом побежал что было сил.

– Понятно, – кивнул Мунк, закуривая.

– Крепость Акерсхус? – сказала Анетте, глядя на серые стены. – Странный выбор, не находишь?

– Я только что об этом думал.

Она встала рядом, скрестив руки на груди.

– А если…

– Если что?

– Помнишь генерал-майора? Может, это было личное?

– В каком смысле?

– Может, бомба была не для толпы. Только для него.

– Так… И почему тогда здесь?

Анетте кивнула в сторону крепости.

– Квислинга ведь расстреляли именно тут?

Мунк медленно кивнул.

Видкун Квислинг – человек, который в ночь на 9 апреля 1940 года, после вторжения немцев, возглавил правительство. Предательство было столь громким, что его фамилия стала синонимом слова «предатель» на всем западе.

– Думаешь, Санд его предал?

– Возможно, – пожала плечами Анетте.

– Черт, мысль недурная, – кивнул Мунк. – Значит…

Он посмотрел на нее.

– Значит, мы имеем дело с военными.

– Именно, – подтвердила Анетте.

– Ну что ж, – Мунк кашлянул, – Фредрик что-нибудь выяснил у своего приятеля в разведке?

– Пока нет, насколько мне известно.

Она посмотрела на телефон.

– У них там ночь прошла, как и у нас. Никто не уходил. Все на ногах.

– Понятно, – кивнул Мунк, потерев лоб.

– Почему бы тебе не поехать домой? – предложила Анетте. – Ты же уже не соображаешь. Никто из нас не соображает. Душ, пара часов сна…

– Нет, – отмахнулся он, собираясь с мыслями.

– Кто занимается книгой из дома Санда? – спросила Голи.

– Миа. А еще? Что у нас есть?

– Почти ничего.

– По спискам Ани?

– Пока ничего.

– Камеры? Наблюдение?

Анетте огляделась.

– Сказала ребятам искать что смогут, но вряд ли что выйдет. У меня такое чувство, что он прекрасно знает, что делает.

– Черт, – Мунк устало провел ладонями по глазам. – Ладно. Собери всех на совещание.

– Фредрика тоже?

– Нет, пусть он пока сидит там. Всех остальных. Нужно пересмотреть все заново. Должно быть что-то, чего мы не заметили.

– Хорошо, – кивнула Анетте и пошла следом за ним к машине.