На прошлой неделе врач поставил Виктора Эвенсена перед выбором: начать принимать антабус или умереть от печеночной недостаточности. Он выбрал второе. Точнее, какое там «выбрал»: его тело сделало выбор за него. Пятьдесят два года. Он уже не мог сосчитать, сколько раз пытался бросить пить. Нет, с этим он не справлялся. Почему? Этим вопросом он задавался много раз. Алкоголь отнял у него все хорошее, что было в жизни. Жену, Белинду, наверное, самое красивое и терпеливое создание, которое только могла породить эта земля. Ни единого дурного слова, ни одной злой мысли о ней, и, конечно, он оставил ей все. Не то чтобы этого всего было много: дом в ипотеке, машина в кредит. Но он подписал все бумаги без колебаний.

Белинда, все, что у нас есть, твое.

Он стыдился двадцать лет и стыдился до сих пор. Особенно из-за детей. Два сына, Тор и Харальд, ведь, конечно, они мечтали о настоящем отце. Кто не мечтает? Поиграть с ним в футбол? Получить совет, как пробиваться по жизни? Нет. Вместо этого – пьяный днем, пьяный вечером. Он просыпался утром на полу в гостиной, когда семья уже проснулась. Жена стаскивала с него одежду, собирала детей в школу. Он не помнил, как это происходило, но знал, что так и было. Проснется в кровати – и сразу в гараж, к бутылке, спрятанной между поленьями.

Он даже подумывал подать в суд. Как Роберт Лунд, тот самый норвежец, что, заболев раком легких, судился с табачной компанией Tiedemanns. Он прекрасно помнил фотографии: Лунд, дрожащий от холода у дверей суда, курит в перерывах, уже с тяжелой стадией рака легких – и все равно не может бросить. Вот и он, Виктор, чувствовал себя так же: знал, что виновата водка, но не мог не приложиться к бутылке. Лунд проиграл процесс, умер, еще и остался должен – миллионы за услуги адвокатов. Как ты посмел, мелкий человек, бросить вызов большой компании? Мы только производим смертельный товар, а курить или нет – это твой выбор. Но на кого он, Виктор, подаст? На производителей ликеро-водочной продукции?

Да и смысла сейчас не было: то, что он пил в последнее время, явно не оттуда. Он открыл кухонный шкафчик, нашел на столе стакан почище. Некоторое время назад он раздобыл пятилитровую канистру самогона, перелил в красивые бутылочки и добавил специально купленный в магазине экстракт, старался сохранить хоть видимость достоинства. Теперь он налил себе первый на сегодня стакан. Руки тряслись так, что он пролил на футболку. Черт. Сорвал ее с себя, поплелся в крошечную ванную, кинул в ванну к остальному белью. Поймал взгляд в зеркале: опухшее, красное, усталое лицо. Достоинство, ха.

Кого он пытался обмануть? Никого. Но все равно пытался. Выходил на работу. Все знали, что это фикция, он ничего толком не делал, только бродил по крепости Акерсхус, чинил ржавые замки или сгребал листву. Но для него это было важно: иметь причину встать по утрам, место, в которое можно пойти.

До этой муниципальной квартиры он два года жил на улице, и это было… нечеловечески тяжело. Спать на скамейках, в кустах, искать зимой угол с теплой вентиляцией. Город вокруг жил, но без него. Иногда протягивал руку, надеясь, что кто-то из тех, кто избегал встречаться глазами, сунет пару крон. А ведь все начиналось неплохо. В молодости он немного выпивал – только по выходным, на вечеринках, как и все. Учеба на экономическом, хорошая работа в банке. Гордыня, наверное, мешала просить помощи у государства раньше. Все изменилось в один день: он пил без остановки и очнулся на ступеньках, когда мимо прошла группа мужчин в костюмах. Они притормозили, указали на него, зашептались, усмехаясь.

Разве это не Виктор Эвенсен?

Из пенсионного отдела?

Его бывшие коллеги.

Это стало последней каплей.

В тот же день он пополз в социальную службу.

Теперь у него была квартира. На самом деле не на что жаловаться.

Стены.

Электричество.

Горячая вода.

И работа, пусть и бесполезная, но значившая для него все.

Виктор натянул рабочий комбинезон, налил в карманную фляжку немного выпивки, сунул ее в нагрудный карман, оперся на перила и осторожно спустился по лестнице к своему велосипеду.

Странно.

Да, это действительно было странно.

Чувства, которые он пережил прошлым вечером.

Мир изменился, конечно.

Последние дни.

Сплошной хаос.

Армагеддон.

– Иисус здесь.

Юная девушка, улыбнувшаяся и протянувшая ему маленькую брошюру.

Ее лицо.

Глаза – почти светящиеся.

В них не было ужаса, который охватил весь город. Люди торопливо проходили мимо, опустив голову, словно на улице шла война.

– Хочешь пойти с нами? – спросила блондинка.

– Пойти?

– Да. Хочешь пойти с нами? На небеса?

Виктор Эвенсен никогда не был верующим.

Существо с белой бородой, которое создало мир за семь дней и следит за каждым твоим шагом? И по какой-то причине нуждается в чудовищном количестве денег?

Он видел кадры по телевизору, в те дни, когда не хватало сил выйти из квартиры, но он пытался не налегать на выпивку с самого утра. Проповедники, вещающие: «Отдайте Господу! Звоните прямо сейчас!»

Если Бог всемогущ, зачем ему все эти деньги?

Нет, мошенничество – и только.

И все же…

Нет. Все же в этой девушке было что-то особенное.

– Иисус явился. Чтобы забрать нас.

Виктор крутил педали вниз по Холлендергата, потом вверх по Швейгордсгата – и вдруг увидел еще одного, у входа на вокзал.

Пожилой мужчина.

С табличкой:

Ин. 3:16

Верь в Него.

Что?

А вдруг в этом что-то есть?

Он встряхнул головой.

Нет.

Конечно, нет.

Виктор поехал дальше – по Ратхаусгата, вниз по Киркегата, как обычно. Открыл зеленую дверь, выкатил велосипед на гравий, поставил его в стойку у кирпичной стены. Попытался вспомнить, что же он сегодня собирался делать.

А, да.

Бастион Скарпенорд.

Салютные пушки.

Через месяц у кронпринца день рождения – как всегда, будут праздничные залпы.

Нужно почистить.

И подкрасить кое-где.

Виктор прошел мимо свинцового погреба, незаметно вытащил из кармана фляжку, сделал глоток и направился к сараю с инструментами.

Остановился у двери.

И замер.

Навесной замок лежал на земле.

Что?

Да чтоб его…

Он на секунду схватился за голову.

Забыл запереть?

Вчера вечером?

Не помнил.

Если честно, он тогда был немного пьян.

Виктор сделал еще один быстрый глоток, поднял замок с земли, толкнул дверь.

Господи…

Он отшатнулся.

Внутри кто-то сидел.

Руки подняты над головой.

Рот заклеен скотчем.

К груди прикреплена бомба.