Йессика Блумквист отбросила велосипед и бросилась бегом к толпе, сгрудившейся у заграждений. Прошло всего двадцать пять минут с тех пор, как пришло сообщение, но ощущение было такое, будто прошла вечность. К счастью, она не уехала домой. К счастью, переночевала в офисе. Рокки присылал ей сообщения одно за другим, почти умолял ее прийти, на удивление мило, что он так за нее волновался. Он сорвался, сел в машину, приехал прямиком из Валера к зданию «ВГ», настаивал на разговоре с ней, хотя теперь Вольд обращался с ней, как с драгоценным камнем. «Держись рядом, Йессика. Чтобы я в любой момент мог тебя увидеть». Внизу, на Акерсгате, развернулся настоящий переполох, и она воспользовалась моментом: вскочила на велосипед и помчалась.

Еще одна бомба.

Пока не взорвалась.

Все журналисты и репортеры, кто только мог, уже были здесь, сгрудились у входа в парк, как рой пчел, – размахивали руками, повсюду камеры и микрофоны. Машины каналов «НРК» и «ТВ2», в небе над инсталляцией повис вертолет. Все оцеплено, скорее всего, даже задняя сторона, у музея. Черт, зря она пошла к главному входу, надо было идти через Аллею Мадсеруда или попробовать пройти через Монолитвайен. Наверняка уже перекрыто, но все же шансов было бы больше. Она достала телефон, посмотрела на часы – и тут по Киркевайен с воем пронеслась еще одна пожарная машина, протискиваясь сквозь толпу.

Полный хаос. Полицейские машины, скорая, серая бронированная фура, та самая, которую использует кризисно-переговорная группа. Толпы полицейских, расставленных, чтобы держать зевак на расстоянии.

08:55.

Нет, здесь ей делать нечего.

Она вернулась к велосипеду, пересекла улицу и нашла в телефоне номер Франка.

Франк – фотограф.

Как он это делает, непонятно, но он всегда оказывался везде первым, задолго до остальных.

Йессика не отвечала на звонки от Вольда – сейчас было не до него. Она мельком глянула на одно из его сообщений:

Франк уже на месте.

Позвони Франку.

Она нашла номер именно в тот момент, когда гражданская полицейская машина включила мигалки и затрубила, разгоняя людей.

Из машины вышла светловолосая женщина и поспешила к бронированной фуре.

Анетте Голи.

Правая рука Мунка.

Конечно.

И да, вот он – Мунк. Она едва различила его плотную фигуру, склонившуюся над зажигалкой.

Голи показала рукой.

Мунк кивнул и что-то сказал.

Анетте кивнула в ответ и побежала обратно к гражданской машине.

Позвонить Мунку?

Нет, он сразу раскусит ее.

Да и у них сейчас явно есть дела поважнее, чем пускать ее.

08:56.

Черт, ну где ты, Франк?

Йессика сбросила автоответчик и набрала снова.

Ответ – наконец-то.

– Да?

Тяжелое дыхание.

– Это Йессика. Где ты?

Он пыхтел еще сильнее.

Как ни странно, для человека, который всегда оказывается на месте первым, он был в довольно посредственной форме. Слово «толстый» может и было бы перебором, но его рацион, казалось, целиком состоял из пончиков – по крайней мере, она ни разу не видела, чтобы он ел что-то другое.

– Подожди… – задыхаясь, пробормотал Франк и на мгновение затих. – Все, я на месте.

– Что происходит? Где ты?

Она огляделась, пытаясь его заметить.

– В центре событий, – сказал Франк с удовлетворением в голосе.

– С задней стороны?

Он снова тяжело задышал.

– Нет. Я внутри.

– За заграждениями?

– О да.

Он, похоже, отложил телефон и начал возиться – наверное, с камерой.

– Франк, где ты именно?

– Только не вздумай привести сюда этих ублюдков, ясно?

– Нет, конечно.

– А кто у нас номер один? – триумфально заявил Франк. – Я номер один. Черт возьми, вот это да… Вижу их.

– Кого? Франк? Кого ты видишь?

– Ох ты ж, – пробормотал он и пропал.

Йессика слышала частые щелчки затвора его камеры.

– Франк, твою мать! – раздраженно крикнула Йессика. – Где ты?

– Ладно-ладно, не кипятись. Я у бассейна во Фрогнере[9]. Лежу наверху, на вышке.

– Что?

Он хихикнул.

– Говорил же: я лучший. Ох, блин…

И снова пропал. Еще серия щелчков камеры.

– Ты их видишь?

Йессика прижала телефон к щеке и повела велосипед через дорогу.

– Пожилой мужчина. В инвалидной коляске, – бормотал Франк.

Щелчок. Еще один.

– Три сапера. Пытаются разминировать бомбу.

– Но…?

Людей становилось слишком много. Йессика бросила велосипед и побежала. Над ней пролетел еще один вертолет.

– Как ты туда попал?

Он не ответил.

Йессика врезалась в женщину в халате, торопливо извинилась, не переставая бежать.

– Франк?

Бассейн во Фрогнере.

Оцепление.

Двое полицейских.

Йессика, задыхаясь, остановилась у входа.

– Ты там? Франк?

Он снова застонал в трубку и наконец ответил:

– Да-да. Здесь я.

– Как ты пробрался?

– Ты что, никогда не пролезала в этот бассейн без билета?

Он снова усмехнулся.

Йессика задумалась.

Было дело.

Двадцать лет назад.

С подругами. В четырнадцать. С купальником, который был ей велик, и без гроша в кармане.

– В заборе есть дыра. Прямо за горками.

Йессика побежала по тротуару, пока не увидела сквозь деревья бирюзовые водяные горки.

Здесь тоже все оцеплено.

– Ты у парковки? – спросил Франк.

– Да.

– Видишь синий фургон «Тойота-Проэйс»?

Йессика медленно пошла вдоль заграждений.

– Рядом с белым «Вольво»?

– Ага.

– Впереди. Между этими машинами. В заборе дыра, – пробормотал Франк.

– Хорошо, но?..

– Черт, кажется, что-то происходит.

– Франк?

Он исчез.

Йессика огляделась.

Здесь, к счастью, было почти пусто.

Парковка.

Йессика снова поднялась на тротуар.

Полицейские у главного входа.

Показывают куда-то, о чем-то с кем-то спорят.

08:58.

Ладно.

Йессика сунула телефон в карман, присела, скользнула под пластиковую ленту и быстро добежала до синего фургона, юркнула между ним и другим авто.

Сетка.

Где же?..

Ага.

Вот.

Внутрь.

Она почувствовала, как бешено заколотилось сердце, когда выпрямилась и отряхнула одежду.

Скрыться ли за деревьями?

Да.

Йессика согнулась и пошла пригнувшись вдоль бирюзовых водяных горок – воды нет, бассейн сегодня закрыт, как и все остальное в городе. Пробралась за березу, замерла. Над ней пролетал вертолет. Она глубоко вдохнула, стараясь стать как можно незаметнее, и медленно начала спускаться по склону. Кусты, деревья – к счастью, здесь было больше зелени, чем она помнила. Раньше ведь все внимание уходило на то, чтобы найти хоть какое-то свободное место среди забитых до отказа зон отдыха у бассейнов.

Еще одна вспышка из юности мелькнула в сознании, когда она подошла к краю длинного бассейна.

Подруги, перешептывания, смешки, взгляды.

Наверное, опять что-то с ее одеждой.

Или с этим старым рюкзаком.

Стыд.

Всегда был с ней.

Можно мы к тебе после школы?

Нет.

Почему у тебя такие огромные штаны?

Теперь она знала.

Знала, что не была виновата.

Что это не ее ответственность, что мама почти всегда была пьяна.

Что она не виновата в том, что не смогла принести деньги на школьную поездку и учитель сказал, что, если они не появятся, она не поедет.

Не ее вина.

Теперь она знала.

Но тогда – нет.

Йессика дошла до основания вышки для прыжков и осторожно начала подниматься.

Три метра.

Пять.

О Господи.

Так высоко она еще никогда не поднималась.

Не смела оглянуться, пока не оказалась на самой вершине.

Десятиметровая вышка.

Она перелезла через край – и увидела фотографа Франка, лежащего на животе, с довольной ухмылкой, прильнув к телескопическому объективу.

– Ложись.

Она подчинилась.

Прижалась к шероховатому бетону и легла рядом с ним.

И тогда увидела.

– Черт…

– Говорил же, – улыбнулся Франк. – В центре событий.