Лена

Сегодня утро начинается странно. Я просыпаюсь с ощущением, что мир вокруг стал чуть светлее. Возможно, это потому, что вчера рядом был Рома.

Я стараюсь гнать эту мысль. Ее нельзя подпускать слишком близко.

Это глупость. Ты взрослая женщина, у тебя есть дети. Какая разница, как он смотрит на тебя?

Но в сердце что-то... теплое. Воспоминание о его улыбке, о том, как он аккуратно работал в саду, старался не испачкать мои любимые розы.

Я знаю, что он снова появится.

Чуть позже я выхожу во двор и почти сразу вижу его. Он сидит у забора с книгой в руках, а когда замечает меня, поднимает глаза и улыбается.

— Доброе утро, Лена.

— Доброе, — отвечаю, стараясь не показать, как меня задевает его внимание.

— Вы так рано всегда встаете?

— С возрастом сон становится короче.

Он усмехается, и я ловлю себя на мысли, что хочу увидеть эту улыбку еще раз.

— Чем займетесь сегодня? — спрашивает он.

— Работы много, — отвечаю коротко. Я надеюсь, что он поймет намек и уйдет.

Но, конечно, он не уходит.

— Может, я помогу?

— Рома, у тебя нет других дел?

— Есть. Но это важнее.

Я тяжело вздыхаю и развожу руками:

— Хорошо. Тогда можешь покрасить забор.

Я думаю, это его отпугнет, но он только кивает.

— Отлично. Где краска и кисти?

— В сарае.

Пока он возится с забором, я пытаюсь сосредоточиться на своих делах. Но это невозможно. Я то и дело краем глаза смотрю, как он работает, как его мышцы напрягаются, когда он двигается.

Лена, что с тобой?

Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и иду в дом.

Часа через два он появляется на крыльце. Рубашка на нем вся в краске, руки тоже.

— Забор готов! — объявляет он, как ребенок, который гордится своей поделкой.

— Молодец, — говорю я, стараясь не улыбаться.

— Но мне нужно помыться.

— Шланг во дворе.

Он смеется, но послушно идет к шлангу и начинает смывать краску.

Я выхожу на крыльцо, чтобы проверить, все ли он сделал правильно. И вот он, с мокрыми волосами, капли воды стекают по его лицу, а он смотрит на меня с этой своей открытой улыбкой.

— Ну как? Я справился?

— Более-менее, — отвечаю, скрещивая руки на груди.

— Тогда могу завтра снова прийти?

Я чувствую, как мое сердце сжимается.

— Рома, — говорю я тихо, почти шепотом, — ты не должен это делать.

— Почему?

— Потому что это неправильно.

— А что правильно, Лена?

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как его уверенность растет.

— Правильно притворяться, что ничего не происходит?

— Ничего и не происходит, — быстро отвечаю я, хотя знаю, что это ложь.

Его взгляд пронзает меня, и я чувствую, что еще немного — и он сломает мою защиту.

— Лена, вы боитесь меня?

Этот вопрос выбивает почву из-под ног.

— Нет, — отвечаю, хотя голос дрожит.

— Тогда чего?

Я молчу. Потому что ответ слишком опасен.

Я боюсь себя.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, а потом поворачивается и уходит.

Но я знаю, что он вернется. И я боюсь того, что, возможно, уже не смогу его остановить.