Эта история рождения вдохновила меня на изучение сербского языка и на помощь братскому народу. Я все больше знакомилась с сербами и с их традициями, выучила с преподавателем язык и мечтала съездить в Косово, чтобы понять землю, с которой все началось. В Косово и Метохии испокон веков находилась Патриаршая кафедра, там в 1389 году произошла Косовская битва, и ради справедливости на этой земле в 1999 году Примаков развернул свой самолет над Атлантикой. «На небе Бог, а на земле Россия», – говорят сербы. А еще: «С русскими нас пола миллиона, а без русских пола камиона (полгрузовика)». Узнав, как сильно пострадали в косовской резне монастыри (они были сожжены и разграблены), я очень хотела принять участие в их восстановлении. Но как?

Первое, что я нашла в интернете, был «Косовский фронт» – это движение помощи сербам в самопровозглашенной республике. Я стала помогать им как могла. Купила в Донском монастыре икону Божьей Матери, передала на баррикады ее и скопленные деньги. Баррикады делили город Косовская Митровица на две части: албанскую и сербскую. Город был окутан колючей проволокой, на албанской стороне висело много американских флагов, границу охраняли установки БТР и военные с оружием. На сербской стороне были палатки с триколором. Красно-сине-белый – это сербский флаг, бело-сине-красный – российский. Их там не разделяли, все одно – родное. В палатках стояли печки «буржуйки», обогревая врачей и учителей, круглосуточно дежуривших на баррикадах. В углу стояли фотографии Путина и иконы. Мне надо было туда.

В России я знала всех в русскоязычном фейсбуке, кто был причастен к Сербии или сочувствовал. Но были и те, кто намекал, что горевать нужно только за наше, русское и что Приднестровье ближе. Но каждому свое, считала я. Свое время и свое дело. У меня тогда душа болела за Косово, и я уверена, что это было нужно нам обоим. Я заявила в «Косовском фронте», что я готова ехать туда, если пригожусь. Я знаю язык и могу помочь как переводчик. Близился народный референдум по признанию независимости Косово.

Тогда я почти случайно нашла на фейсбуке Наталью Батраеву. По образованию она тоже журналист, через несколько дней после бомбежки Белграда в 1999 году она уже была там и написала книгу. Натальины фотографии разрушенного бомбами Белграда выставлялись в России и в Сербии, а я ее не знала. Я написала ей что-то вроде: «Так странно, что мы еще не знакомы. Давайте встретимся». На что Наталья ответила: «Я живу в Краснодаре». И вот тогда впервые я осознанно произнесла, что должна быть там, с сербами, во время этого референдума, чтобы поддержать. Что икона и деньги, на которые на баррикадах купили сахар, муку и кирзовые сапоги, – это хорошо, но не очень важно. Важнее поддержать дух людей, показать: русским не все равно, что произойдет с исконно сербской землей.

И Наталья, не особо расспрашивая, почему меня все это трогает, согласилась. Но оговорилась, что сама туда не поедет, а лишь поможет мне. Я ей ответила, что это все похоже на авантюру и ехать туда стоит, только лишь точно зная, что это нужно Богу и другим русским. Потому что взять на себя миссию спасти кого-то – это по меньшей мере смешно. Помня, что мы простые женщины, и больше ничего. Совсем ничего.

И тогда мы создали на фейсбуке группу «Русские иконы – косовским анклавам» и начали собирать деньги и готовые иконы в монастыри Косово и Метохии. На деньги мы решили заказывать написание икон. Но важно было понять, есть ли благословение Божье на наше дело. И в первый же день одна семья пожертвовала нам единственную писанную дома икону – Казанской Божьей Матери. В течение 14 дней мы собрали 11 икон – часть мы заказали иконописцам, часть нам подарили. Иконы были разных размеров, даже метровые, но в основном аналойного размера. Мы хотели, чтобы в центре разрушенных храмов снова стояли святые образа.

Были и чудеса, например, меня набрал мужчина, который захотел пожертвовать деньги на икону. Ночью перед звонком он дописывал проект, который должен был принести ему крупную сумму денег, и перед тем, как отправить его заказчику, он попросил Бога, чтобы все состоялось. Он отправил проект по имейлу, почта обновилась, и в ответ ему пришла рассылка, в которой рассказывалось про нашу с Натальей акцию. В ней был мой номер. Мы договорились с ним встретиться в «Шоколаднице» на «Парке Победы». Я шла и было боязно: кто этот человек, звонивший мне с незнакомого номера? Мы не делали никаких рассылок, никого не просили помочь нам в распространении информации, только создали группу на фейсбуке.

А оказалось все правда. Ему действительно пришла рассылка, он сказал, что благодаря ей он и подписал контракт. И передал мне обещанные деньги. Кто сделал эту рассылку, мы так и не узнали. А потом снова незнакомый номер на входящем звонке: «Здравствуйте, я – певица Ольга Кормухина, я знаю, что вы едете в Косово, и я хотела помочь вам. У меня нет возможности дать деньги, но недавно у меня вышел альбом. Запишите адрес и приезжайте, я подарю вам коробку с дисками». Это был шок.

В свои двенадцать я была фанаткой «Парка Горького». Они тогда только вернулись из Америки и отправились в турне «Protivofazza» по России. Такого у нас в стране еще не видели: шикарнейший звук, аранжировки, энергетика. Мы с подругой Наташкой не только следили за творчеством группы, но и молились за музыкантов. Наташка полюбила гитариста Алексея Белова, и мы постоянно в храме ставили за него свечки. Я не пропускала их интервью по телеканалам. По НТВ+ они были в гостях у Оксаны Пушкиной. И вдруг Алексей Белов процитировал евангельскую притчу о талантах.

А ведь до этого мы прочитали совершенно не детское интервью с ними в журнале MAXIM об их пребывании в Америке и расстроились: разгульная жизнь, женщины, алкоголь и наркотики. Нам, детям, это было понятнее, чем сейчас, взрослым. Люди погибают, решили мы, надо молиться. Причем хорошие же люди, талантливые. Наташка как-то поставила за Белова свечу в храме и позвала меня: «Смотри, она черная, даже коптит». И мы молились, как могли, переживали.

Притча о талантах сменила вектор наших переживаний. Это интервью я ждала, видела заранее анонсы и хорошо подготовилась: в видеомагнитофон вставила кассету, надо только вовремя нажать REC, чтобы не пропустить ни секунды. Тогда не было так много информации о звездах, по крупицам поклонники собирали данные о кумирах. Мы прилипли к телику и ждали… результата молитвы. Что скажут те, чьи песни мы переводили со словарем и видели в них глубокий смысл?

Притча о талантах!!! Белов процитировал то, что мы знали с самого детства! Мы ходили с Наташкой в духовно-певческую школу с 7 лет и изучали Закон Божий, церковную историю, Новый и Ветхий Завет. И Алексей очень осторожно начал говорить про таланты, которые заложены в человеке, что их нельзя закапывать в землю, а нужно удваивать и утраивать. Это было и про Америку, где они возглавили хит-парад Billboard, и про возвращение на родину. Мы кричали, смеялись и прыгали перед телевизором, слыша библейскую притчу. Потом, когда я увидела, как радуются эфиопы на Пасху в Храме Гроба Господня в Иерусалиме, стуча в барабаны, залезая на плечи к друг другу и сшибая соседей с ног, я была уверена в их правоте. Я тоже так умею. С самого детства.

Через год увлечение сошло на нет: появились Земфира и «Мумий Тролль», «Сплин» написал «Выхода нет» и «Орбит без сахара». Классе в восьмом мы слушали новую волну русского поп-рока.

И как-то утром я завтракала, опаздывая в школу, а по Первому каналу показывали новости. И в них Белов с венчальным венцом на голове. Я обомлела. Рядом стояла какая-то женщина. Говорят, певица Корму-хина. Доесть нормально я, конечно, уже не могла, дожевывала завтрак и обувалась одновременно. До школы бежать 7 минут (я много раз засекала), мне нужна была Наташка. Она училась на класс младше. Сначала надо найти ее в расписании кабинетов на втором этаже, потом добежать до ее класса. И все-таки я опоздала, прозвенел звонок, учителя закрыли двери и начали занятие.

«А можно Ермохину?! – почти прокричала запыхавшаяся я. – У меня для нее срочная информация!» Ермохина в шоке выходит в коридор и пялится на меня, как на сумасшедшую.

– Чё такое?

– Белов твой женился. Да не просто женился, а венчался. На Кормухиной.

– Да ла-а-адно, – удивленно произнесла Наташка. – Что, прям в церкви?

– Ну да.

Это было очень серьезно для нас. Это и доказательство нашей детской веры, и любовь к людям. Это справедливость. Хорошим людям Бог должен воздать сторицей, и мы высеивали из всех интервью какую-то простоту Белова и хотели, чтобы Бог его вознаградил за это. Крепкой семьей и детьми вместо американских мытарств. Это был предпоследний информационный всполох от «Парка Горького» для нас. Где-то рядом по времени из группы ушел фронтмен Маршал и записал сольный альбом, «Парка Горького» больше не было. Но главное – Белов женился!