– Как… – Я нервно сглатываю. – В аэропорту?

С трудом делаю вдох. Мне внезапно становится тесно в купальнике, который стянул мою грудную клетку, как резинка.

– Я не знаю. Мой телефон сдох. – Диана крутит в воздухе темных экраном. Она выглядит обеспокоенной. – Но он попросил передать тебе, чтобы ты себя не накручивала.

Не накручивала?! Он что, издевается?!

Кажется, именно так говорят, когда что-то случается, и если Игнатов хотел меня добить, то ему это, черт возьми, удалось!

– А еще… Он сказал что-то еще? – С надеждой, которую не стараюсь спрятать, смотрю на Ди.

– Не успел. – Подруга виновато стискивает губы. – Блин! – Она забирается на шезлонг с ногами. – Не знаю, как так я прогнала с зарядкой! Оль! – окликает Юдину. – Дай позвонить! А, черт! – Ди прикладывает ладонь ко лбу. – Я не помню его «еврейский» номер. – Она сокрушенно выпячивает нижнюю губу. – А как он в аэропорту-то оказался? Разве он сегодня должен был уехать? – спрашивает меня, когда я сама не могу найти этому объяснение.

Я не знаю! Я ничего не знаю! И от этого мне тошно. От предположений, которые мне подкидывает мое ни к месту развитое воображение.

– Не знаю… – мямлю, отворачиваясь к бассейну. – Мне он ничего не говорил.

Вероятно, и не собирался. А всё, что было ночью – всего лишь пьяная ошибка, ну а я – дура. Беспросветная дура, влипшая в лучшего друга детства!

– Ты куда? – Дианка перехватывает мой локоть, когда я встаю с лежака. – Слушай, правда, не накручивай. Может, он кого из родственников повез в аэропорт, – скептически предполагает подруга и сама же не верит в эту полную чушь. – Черт, ладно! Я не знаю, что произошло, но ты ему небезразлична. – Она отпускает мою руку.

Я ему безразлична!

Это он мне небезразличен, а я для него всего лишь подруга!

– Ну что ты так смотришь на меня, – нападает Ди, – словно я открыла Америку?! Да у него с детства слюни на тебя текут, и с тех пор ничего не изменилось. Юль, очнись!

– У него есть девушка… – Устало падаю обратно на шезлонг и опускаю лицо в ладони.

– Однако ни тебе, ни ему она вчера не мешала. – Это она о нашем со Стёпой поцелуе. И безусловно права, но сказать мне ей нечего. Если только о том, что пальцы ее старшего брата этой ночью побывали во мне. – Прости, но вы два идиота! Не знаю, что забыл в аэропорту мой братец, но я очень надеюсь, что вы оба найдете в себе смелость и поговорите друг с другом как взрослые люди.

***

Он просил не накручивать себя!

Но именно этим я занимаюсь, сидя в ресторане за длинным столом, за который поочерёдно подтягивается народ. Надеюсь, своим бледным лицом я не привлеку к себе лишнего внимания, потому что большинство выглядит хуже, а у Богдана помимо заспанного помятого лица, разбит нос, на который Софи любовно прилепила девчачий пластырь с сердечками.

Кажется, что отсутствие Игнатова-младшего никто не замечает, кроме меня. Вяло приветствуя друг друга, никто не видит, что Стёпы и его девушки за столом нет, и этот факт тоже никого, кроме меня, не волнует.

Я сижу с огромными расправленными ушами, чтобы не пропустить от подошедших к столу родителей Степана хоть какую-то информацию, которой, возможно, они владеют.

Может, произошло что-то срочное, и поэтому Стёпа убежал от меня, не разбудив. Может, это срочное – я, от которой ему так стремительно нужно было сбежать, когда, проснувшись утром, понял, какую глупость совершил, завалившись ко мне среди ночи. Или Саре потребовалось незамедлительно вернуться на родину, или она его просто-напросто увезла, потому что здесь на него стала претендовать подруга из детства.

Я не знаю!

– Всем доброго дня! Шалом! Я успел? – Голос, который ласкал меня ночью, гремит прямо надо мной. Вытягиваюсь в струну, глядя прямо перед собой. Если мне мерещится, я смирюсь. Я могла накрутить себя до шизы, и если это она, то что поделать?

– Привет, дорогой! Ты как раз вовремя! – отзывается Агата, а значит, мне не мерещится.

Он здесь.

Они здесь…

Рядом со мной со скрежетом отодвигается стул, а следом моей левой руки касается тепло. Напряженно смотрю вперед, боясь встретиться с ним взглядами.

– А где Сара? – уточняет Агата.

Чувствую движение слева от себя.

– Через полтора часа должна приземлиться в Москве, – ровно отвечает Игнатов.

Я поворачиваюсь настолько быстро, что не успеваю сообразить.

– Привет! – Стёпа улыбается мне.

Я бегаю по нему взглядом – по выбритому подбородку, по искрящимся глазам, по беспорядочно разметавшимся волосам, по белой футболке и пустому месту рядом с ним.

Он один.

– Она что, уехала? – режет образовавшуюся за столом тишину Агата.

– Переживаешь о том, что не попрощалась? – Изогнув губы в усмешке, Стёпа переводит внимание на мать.

– Не особо, – хмыкает она под сдавленный кашель Дианы. – Что-то случилось? Ей срочно нужно было уехать? – забрасывает сына вопросами, ответы на которые требуются и мне.

– Типа того, – небрежно отвечает Игнатов и возвращает свой взгляд мне. – Всё нормально? – Он насмешливо выгибает бровь, глядя на мой открытый от изумления рот.

– Да… – Сглатываю комок в горле и отворачиваюсь, выпрямляя спину.

Нет! Ненормально! Я уже успела придумать сто-пятьсот причин, почему рядом с ним нет его девушки, и ни одна из них о том, что Саре нужно было успеть покормить ее любимого котика, проверить утюг или выключить свет в туалете.

Я вижу причину в себе. И это понимание не дает мне запихнуть в рот ничего съедобного, которым забита моя тарелка.

Брожу по лицам присутствующих за столом. Никого не смущает отсутствие Сары. Все сконцентрированы на обеде и на непринужденных беседах между собой, а я сижу, как чумная, с колом в заднем месте.

Скосив взгляд влево, вижу, что в тарелке Игнатова – аналогично моей. Он пьет воду и молчит, но я всей своей левой стороной тела ощущаю его присутствие.

– Вкусно? – Моей щеки касается теплый воздух.

Что?

Поворачиваю голову, встречаясь с ухмылкой.

О чем он?

Непонимающе хмурюсь.

Растянув губы в широкой улыбке, он кивает на мою тарелку.

Прослеживаю за его взглядом, подмечая в своем блюде что-то страшное: поверх маринованных грибов навален майонезный салат, сверху – картофельное пюре, приправленное фаршированным помидором.

Кошмар! Откуда?

– Вкусно, – шевелю губами.

– Наелась?

– Да.

– Прогуляемся?

Что?

Да!

– Когда?

– Сейчас.

Да! Да!

– Неудобно, мы же…

Мои глаза ползут на лоб, когда, не дослушав, Игнатов отодвигает стул и встает, прихватывая меня вместе с собой.

– Всем приятного аппетита! – улыбнувшись, желает всем и утаскивает мое слабовольное тело из ресторана.