Я обнимала его триллион раз.

Касалась – еще больше.

Это не было чем-то феерическим или вроде из области фантастики – это было буднично и привычно.

В детстве мы даже спали втроем, обнявшись: я, Стёпа и Соня. А позже к нам подкладывали еще и Ди.

Это было больше шести лет назад, и это не вызывало головокружения.

Сейчас, когда Стёпа принудительно закинул мои руки себе на шею, а кончики пальцев ощущают его кожу, я не знаю, куда смотреть, что говорить и как вести себя с ним.

Меня опутало оторопью от всего: от того, что под своими пальцами я чувствую его мурашки, которые беспрепятственно перепрыгивают на меня и носятся по моему телу, словно у себя дома. От того, что лаванда и грейпфрут щекочут мои рецепторы и уговаривают втянуть этот аромат обильнее.

Безусловно, я не сделаю этого. Я вообще не понимаю, что мы делаем на танцполе, потому что наша поза сомнительно напоминает танец, когда вокруг все отрываются под стандартный клубняк. Мы выглядим странно, с учетом того, что мои руки у него на шее, а его – висят вдоль корпуса, не касаясь меня нигде.

– Мы… кхм… – Сглатываю, стараясь унять сухость во рту. – Танцуем? —Приподнимаю лицо, чтобы посмотреть на парня, бегающего глазами по кому угодно, но игнорирующего меня.

Я надеюсь, он меня услышал. Во всяком случае, касание моих слов он должен почувствовать своим подбородком, поскольку с двух сторон нас жмут тела, а между нашими не протиснется даже луч стробоскопа.

Игнатов услышал, медленно опуская глаза и врезаясь ими в мои.

– А на что это похоже? – выдыхает он.

Опять?!

Он опять ведет себя как паршивец, задавая вопросы вместо ответов? Когда он успел стать таким заносчивым?! Разве этому учат на медицинском?!

– Это похоже на то, что ты меня попросту выдернул из-за стола! – Я завожусь. Он начинает меня раздражать сильнее, чем Юра. Тому хотя бы простительно, у него на лице написано то, что он выдает ртом, а этот… Этот бесит. Этот запускает бессознательные процессы, которые я не могу растолковать и обозначить.

– Может быть… – неопределённо пожимает плечами Стёпа.

В его интонации ничего нет. Его односложные ответы мне ни о чем не говорят, и это холодное равнодушие действует на меня, как хлыст на коня. Рядом с ним я становлюсь неуравновешенной.

– Может быть? – переспрашиваю, прищуриваясь. Достал! Как же он меня достал! Дергаю руками, но этот упрямец резко выбрасывает свои и не дает мне этого сделать. – Отпусти! Кажется, ты собирался домой? Так иди!

Мои смешные потуги по спасению своих рук и нервов ни к чему не приводят. Я обездвижена силой и ростом друга детства, который сам себе противоречит: видеть меня он не рад, а вжимает в себя, как любимую нательную майку.

– Я помню, куда собирался. И мы едем вместе. – Стёпа перехватывает меня за одну руку. – Отвезу тебя домой.

Я сейчас не ослышалась?

Торможу пятками и врезаюсь в пол.

– Ты сейчас так неудачно пошутил? – ору, перекрикивая басы, когда Степан оборачивается и вопросительно выгибает бровь.

– Нет. Я предельно серьезен.

Я вспыхиваю от такой наглости и выдергиваю из захвата свою руку, применяя прием из каратэ по мышечной памяти.

– Если ты помнишь, я приехала сюда не одна, и уйду я отсюда вместе со всеми. – Набираю в грудь больше воздуха, потому что собираюсь сказать то, что не решилась бы любому другому, но ему… С ним я становлюсь худшей версией себя. – А ты будешь командовать своей девушкой, понял?

Я даже не смотрю на него. Прущим локомотивом расталкиваю толпу, но делать это не сложно, когда она сама передо мной расступается.

Невероятно! Командир, тоже мне, нашелся!

– … да он просто шаблон для построения идиота…– слышу голос Дианы, падая на диван. Если она о своем брате, то я полностью с ней согласна. – Не хочешь потребовать у него справку из психдиспансера? – Ди поворачивается к Богдану.

– Он не подведет, Диан, – отвечает ей жених Сони, и я понимаю, что речь шла о Юре.

Кстати, где он?

– А где Юра? – Обвожу взглядом нашу компанию, обнаруживая диван пустым. Я нарочно не смотрю в сторону танцпола. Надеюсь, что мой раздражитель ретировался, и я наконец смогу облегченно выдохнуть.

– Пошел в туалет. Об этом он подробно сообщил нам три минуты назад, – кривится Соня.

– Я надеюсь, он заблудится. Или по пути встретит своих однополчан, – корчит гримасу Ди. – О, наконец-то! – Подруга радостно взвизгивает.

– Добрый вечер! – выкрикивает подошедшая к нашему столику официантка в неоновом костюме. – Что будете заказывать?

И пока девчонки наперебой сообщают о том, что будут пить, я смотрю в никуда, прокручивая в голове наш с Игнатовым «танец».

Я трогала его, Степана Игнатова. Не Степку, милого мальчишку, а взрослого парня, молодого мужчину, и это…О, ужас, я забыла каково это – трогать мужчину!

Мы с моим единственным парнем расстались четыре года назад, и за это время меня обнимали только папа и крестный Леон.

Я отвыкла от этого. Не от мужского внимания, а от тактильности. От ощущений, когда касание приносит микровзрыв, трепет и удовольствие.

– Девушка, а вам?

Я смотрю на официантку затуманенным взглядом, а она выжидающе смотрит на меня.

Очевидно, этот вопрос был задан мне, и я собираюсь любезно попросить у нее апельсиновый фреш, как вдруг рядом со мной сваливается тело. Крупное тело, пахнущее лавандой и горьким грейпфрутом.

Черт бы тебя побрал!

Я шокированно смотрю на Игнатова. Что он здесь забыл?!

– Стёпыч, в строю?! – вскрикивает Богдан, освобождая меня от прямого вопроса.

Честное слово, я сейчас такая дурная, и я бы спросила!

– Ага, – невозмутимо бросает Игнатов и тянется к своему стакану с водой, который стоит ровно там, где оставил до нашего «танца».

– Одобряю, мужик! – радуется чему-то Богдан.

А я не одобряю! Я ужасно не одобряю и…

– Девушка! – напоминает о себе официантка.

Кошмар! Мои мозги превратились в жижу.

– Мне… «Маргариту»! – О, Боже, что я несу! – Нет! Две! – Господи, остановите меня кто-нибудь! – Три! Мне три «Маргариты»!!!

Дианка одобрительно показывает мне большой палец, у Сони от удивления выкатились глаза, но мощнее всего прожигает меня взгляд соседствующего человека, чье бедро вновь меня греет.

Я упрямо не буду поворачиваться. Я не обязана перед ним отчитываться и что-либо объяснять. Этими обязанностями наделена его девушка. Я же всего лишь давняя подруга детства, которая шесть лет не брала в рот алкоголя шесть лет, с того самого дня, когда мы с Игнатовым виделись в последний раз.

Если Стёпа так смотрит, потому что думает о том же, о чем и я, то пусть понимает, что виноват в моей сегодняшней «развязке» он. Его ощутимое присутствие, как молния, бьет забористо, не промахиваясь, точно в мишень.

Первая «Маргарита» заходит, как живительный глоток воды для моего пересохшего горла, вторая – как успокоительный сироп для раскрученных нервов, а третья… Третья идет с трудом, потому что каждое легкое прикосновение моих губ к бокалу сопровождается зрительным точечным прицелом.

Я слышу препирательства Юры и Дианы где-то на периферии, оттуда же доносятся звуки музыки и чья-то болтовня. Мои ощущения сконцентрированы на источнике слева, от которого фонит так, что пьянею я не от алкогольного коктейля, а от совершенно иного: из цитруса, чертовой лаванды и мужской энергетики.

Игнатов сидит молча, лишь изредка усмехаясь словам своей сестры, посмеивающейся над Юрой. В его пальцах зажат стакан с водой, и это жутко нервирует, потому что осознаю, что в его голове я не вызываю таких реакций, от которых бы хотелось напиться.

Несмотря на то, что сама себя внутри завожу, чувствую, как мое тело начинает расслабляться. Я больше не сижу так, будто проглотила кол, и вообще больше не хочу отказывать себе в желании быть раскрепощённой. Я готова даже сказать этому будущему светиле медицины, чтобы отодвинулся от меня подальше, как освещение в клубе резко гаснет. Одновременно с ним затихает и музыка.

Пространство замирает в неожиданной темноте, а у меня же, наоборот, сердечный ритм разгоняется так, что от страха я хватаюсь за бедро Игнатова, врезаясь в него ногтями.

– Что происходит?!

– Почему выключилось освещение?!

– Мы горим?!

Голоса, перемеженные с ругательствами, доносятся с разных сторон, превращая веселящийся народ в панических жертв неизвестности.

Чувствую, как мою руку накрывает горячая ладонь. Хватаюсь за нее как за спасательный круг.

– Всем оставаться на своих местах! Работает оперативная группа! Сохраняем спокойствие! – Жесткий мужской голос хлестко отрезвляет нас.

Тусклое освещение загорается точечно, позволяя во тьме разглядеть несколько человек в камуфляже, двигающихся на полусогнутых ногах через танцпол. В их руках оружие, отчего мои руки тут же леденеют. Такое я видела только в кино. О каком спокойствии они говорят?!

Неосознанно мои пальцы переплетаются с мужскими.

Что происходит?! Мне страшно, и это всё, что я понимаю.

Группа парней в форме целенаправленно движется к нашему столику под шокированные взгляды раскумаренной толпы – всех, кроме хитро улыбающейся Дианы. Господи, этой девчонке вообще, что ли, всё нипочем?!

– Кто из вас София Игнатова? – Один из головорезов (а по-другому их мощные фигуры назвать нельзя) обводит нас взглядом. Я не знаю, куда и на кого он смотрит, его лицо скрыто тонированной маской.

– Мужики, э! – вскакивает Юра. – Че за кипиш?! Брат, я сам Сирию прошел, обоснуйте наезд! – впрягается мой будущий «компаньон».

– Угомонись, а! – закатывает глаза Диана.

– Че за беспредел?! – Юра бунтует и вытягивает шею вперед как чокнутый гусь.

– Всё под контролем, брат! – Второй подошедший «камуфляж» хлопает его по плечу.

– Я не понял…

– Ой, придурок! – тянет Ди.

– Повторяю вопрос: кто Игнатова София?

Сонька, вцепившись в Богдана, испуганно хлопает глазами.

– Парни, я попрошу объяснить. – Бо привстаёт, но Соня резко дергает его обратно и с широченный улыбкой соскакивает с колен своего жениха.

– Это я! Я София Игнатова! – На ее лице полнейший восторг.

Да, Боже, что происходит?!

– Кто ваши подельники? – серьезным тоном спрашивает, видимо, главный.

– Она, она и она. – Сонька, хохоча, указывает на меня, Дашу и Ди пальцем.

– Тогда мы просим вас четверых последовать с нами для дальнейших разбирательств.

Что?!

Я никуда не пойду!

Дианка моментально подпрыгивает, а мы с Дашей настороженно переглядываемся, но, когда зал оглушает знаменитая песня про Джо-Хлопковый глаз, * а парни лихими отточенными движениями сбрасывают с себя военную форму, оставаясь в ковбойских доспехах, я грозно смотрю на Игнатова и скидываю с себя его руку, клещами вцепившуюся в мою.

– Сюрприз, малышка! – визжит Ди и обнимает Софи.

Смеясь, мы вчетвером высыпаем из-за стола, следуя за парнями в ковбойских шляпах прямиком на сцену.

Я БУДУ РАЗВЛЕКАТЬСЯ!!!

*Rednex – Сotton eye Joe