– Красавицы! – Агата с умилением нас осматривает. – Ой, девочки, вы сейчас втроем так похожи на меня, Александру и мою давнюю институтскую подругу в день нашего с Леоном Борисовичем развода: светленькая, темненькая и рыжая!

Софья, пытающаяся пристроить заколку-цветок на уложенные набок волосы, начинает сдавленно кашлять.

– Спасибо, мам! – бурчит она. – Это мило, с учётом того, что у меня впереди маячит свадьба, ага! Ты умеешь ободрить!

Дианка, взбивающая свои пышные кудрявые рыжие волосы у зеркала, улыбается, ну а я переминаюсь с ноги на ногу, периодически оттягивая мега-короткие джинсовые шорты, и стараюсь дышать. Делать это чертовски сложно, когда топ-корсет стянут так, что я ощущаю себя инвалидом: не могу пошевелиться и набрать в легкие воздух.

Это всё Ди. Она меня шнуровала, приговаривая, что прятать мои «девяностые достоинства» чрезвычайно для них оскорбительно. Я не знаю, каково им, но мне жутко некомфортно. Я, словно голая, но успокаивает одно: мои длинные волосы, слегка подкрученные на концах, могут служить плащом, если я почувствую свой предел. Но, кажется, я уже его чувствую, когда Дианка скользит по моим оголенным ногам:

– Тебе надо было в модели идти, а не прятать такие ноги в холодильнике. – Это она намекает на мой цветочный салон, где температура поддерживается на уровне не более десяти градусов и где я работаю в основном в брюках. Подобную фразу я слышу с детства и устала доказывать и объяснять всем, что, во-первых, мне нравится то, чем я занимаюсь, во-вторых, мой рост не гордость, а недостаток, а, в-третьих, ну какая из меня модель, когда я скукоживаюсь при излишнем внимании посторонних к себе? – Девочки… – Диана вглядывается в экран телефона. —Карета подана! На выход, леди!

– Я провожу! Хочу посмотреть на вас! – Тетя Агата вскакивает с места.

Первой из комнаты Сони выходит Ди, следом – виновница нашего собрания, за ней я, а Агата замыкает нашу демонстрацию.

Она, скорее всего права: мы выглядим ярко и броско, и у меня вновь начинает сосать под ложечкой, потому что такое положение вещей говорит о том, что внимание окружающих нам сегодня обеспечено.

Ради Софи я его вытерплю. Хочу, чтобы у подруги остались приятные воспоминания об этом дне. Скоро настанут будни, когда я буду скулить и страдать, вспоминая такие моменты, поэтому, растянув губы в улыбке, мы гуськом идем к лестнице.

Его я замечаю поверх голов девчонок. Это не сложно с учетом моего роста.

Он и Сара стоят внизу напротив друг друга. Сложив руки на груди, Игнатов беседует со своей девушкой, которая слушает его, открыв рот.

Волна негодования, обиды и злости поднимается от стоп, распространяется по голым ногам, взмывает вверх и концентрируется в груди.

Хочу опустить глаза и смотреть исключительно себе под ноги, чтобы не слететь кубарем с лестницы и не видеть его в принципе.

Но… к черту!

Я буду делать то, что решила: попросту игнорировать его, а не чувствовать себя безропотной овечкой на заклании.

Наш синхронный топот обращает на себя внимание, но из четырех пар глаз Игнатов находит мои.

Я не отведу! Не отведу!

Мне нечего прятать, и чувствовать себя виноватой тоже не в чем. Это он оказался бесчувственным дровосеком!

Его взгляд становится внимательнее, словно он пытается меня вспомнить или узнать. Я не знаю, но он не отпускает меня до первой ступени. Кружит по моему лицу острым, как бритва, взглядом, и меня это… мамочки, меня подбивает! Подстегивает делать то, что я делала в детстве: намеренно провоцировать, дразнить, чтобы получить как можно больше его эмоций. Расправляю плечи, чтобы гордо внести себя в люди, но Сара, обхватив лицо своего парня ладонями, поворачивает его голову к себе и обрубает мои смешные потуги в зачатке.

И я сдуваюсь, теряя этот контакт, этот фитиль, разжигающий во мне желание быть заметной и раскрепощённой. Обнимаю себя руками, пряча под ними то, чем, по мнению, Дианы, стоит гордиться.

– Танька и Даша на улице, – оповещает Софи, – ждут нас.

– Тогда не будем терять времени, – отзывается Ди, перебрасывая через голову цепочку микроскопической сумочки.

– Воу-воу! – оборачиваюсь на голос одного из близнецов. Скрестив на груди руки, то ли Паша, то ли Миша, где-то потеряв второго, что несказанно странно, потому что эти двое ходят как приклеенные, окидывает нас горящим взглядом. – Вы че, на кастинг в дом терпимости собрались?

– Павел! – охает Агата. Все-таки Павел. – Прикрой рот! Немыслимо! Что ты себе позволяешь?! – возмущается она и пытается дотянуться до сына, чтобы отвесить тому воспитательный подзатыльник.

– Мам, – останавливает её Диана, касаясь руки, – смирись. Даже судьба делает ошибки. Одна из них – эти двое, – кивает на Пашку и подоспевшего к нему Михаила.

– Паразиты! Ну-ка, исчезли с глаз моих! – ругается Агата.

– Девочки, пойдёмте! – поторапливает нас Ди.

– Диана! – гремит голос Степана, на который я реагирую, как собака Павлова. Смотрю на парня: он в шортах и очень летний, и можно было бы решить, что расслаблен, но его челюсти стиснуты, а желваки синхронно перекатываются на скулах. – Я могу не беспокоиться за Сару? – прищуривается он.

– А почему ты спрашиваешь об этом меня? – удивляется Ди и непонимающе смотрит на брата. – Она взрослая девочка.

– Диана! – вновь предупреждающе гремит Игнатов.

– Да расслабься, бро! – Ди подходит к Саре и по-дружески берет ее под локоть.

А меня … меня обуревает жгучее непонятное чувство! Заботится! Он о ней заботится! Волнуется! И меня это бесит! Он словно отдает нам ее на растерзание. Между прочим, на ее запястье красуется мой браслет, о котором я побеспокоилась.

– Всё с твоей евреечкой будет сказочно! Летс гоу, бэйби?! – продолжает Ди и гаденько улыбается Саре, поглаживая ту по плечу, и утягивает к входной двери.

Девушка улыбается в ответ, но натянуто и вымученно. Она тоже в джинсовых шортах чуть выше колена, в которые заправлена однотонная белая футболка.

– Сонь, я надеюсь хотя бы на твоё благоразумие! – вслед сестре кричит Стёпа.

– А я-то что? – Обернувшись вполоборота, Софья пожимает плечами и исчезает в дверях.

Я иду следом и, подходя к половику, на котором пунктуально пристроены мои белые кеды, чувствую, как по моим ногам гуляет сквозняк.

Мне кажется, он смотрит.

Или я накручиваю себе? Придумываю?

Или вообще выдаю желаемое за действительное?

Я не знаю, но мою пятую точку печет, как от шлепка, когда я наклоняюсь и подхватываю с пола свою обувь.

Я не стану оборачиваться, чтобы убедиться в этом. Но я возмущена! Если он действительно смотрит, то пусть подавится!

Запрыгнув в кеды, стремительно нагоняю девчонок, прокручивая в голове свои ощущения, но как только я оказываюсь за воротами дома Игнатовых, мои мысли рассеиваются мгновенно.

Красный, мощный, агрессивный зверь рычит и вздымает колесами дорожную пыль.

Сонька восторженно бегает вокруг джипа с обещанным открытым верхом, из-под капота которого рвется горловой рык!

Водитель, молодой парень, игриво улыбается и газует на месте, показывая, на что способен этот серьезный красавчик.

– Полный улет! – восторгается Даша, подруга Сони по институту.

– Это пушка! – подвизгивает Софи.

– Девочки, вэлком на борт! – командует Ди. – Сралю вперед! – подталкивает Сару Диана, а мы с Софи одновременно поджимаем губы и округляем в ужасе глаза, потому что из ворот выходят Агата и Степан, и я боюсь, что парню вряд ли понравится придуманное прозвище для его девушки. – Камон, камон, пусси! – Ди придерживает Сару за руку, помогая взобраться на высокую подножку.

Мы с девчонками по очереди запрыгиваем в машину, и тут нас ожидает очередной сюрприз: на полу под нашими ногами пристроена сумка-холодильник, в которой шампанского столько, что хватит до самой свадьбы!

– Дружище! – Дианка хлопает водителя по плечу. – Подключи-ка мой плейлист. – Она крутит в руках телефон.

После несложных секундных манипуляций мои волосы взлетают, а сердце обрывается и падает вниз, потому что мы срываемся с места с такой скоростью, что обдаем придорожной пылью провожающих нас Агату и моего друга детства, который, как я успеваю заметить, почему-то смотрит на меня, а не на свою законную девушку.

– Вруба-а-а-ай! – орет Ди и вскакивает с сиденья, вскидывая руки вверх.

***

– Пут ё тан бетвин ё тис, пусси! * – Ди пытается переорать грохочущую систему, из колонок которой на всю округу картавит беззубый Шура, и наглядно демонстрирует сказанное. – Вот так, смотри! Люк! – кладет язык между зубами.

Сара морщится и пытается справиться с нереальной задачей, которую поставила безумная Ди.

– Давай, давай! Летс гоу! И-и-и… Холодная луна, холодная! Почему холодная луна… Сраля, соберись, милая! Давай со мной! Одиноко, видно, ей одной… – подстегивает Сару Диана, заставляя петь вместе с ней совершенно адские песни.

Придерживая руками волосы, мы с Софи смеёмся.

Сара выглядит несчастной.

Мало того, что русский язык сам по себе сложен для произношения, но то, как пользуется им Шура…

Боже! Мне жаль: и русский язык, и Сару, и шепелявого, которому удается завести всех, и, вскочив со своих мест, мы орем в пять голосов:

– … холодная луна, холодная!!!

Ветер треплет наши волосы. Мы несемся по объездной дороге с небольшим превышением допустимой скорости и ловим встречные потоки воздуха руками, разгоряченными, обветренными лицами и ртами.

Нам сигналят из машин, на что мы приветливо улыбаемся и машем всем, кто разделяет с нами наш праздник.

Дианкин плейлист весьма специфичен, и у меня складывается ощущение, что набросала она его перед самым выходом, потому что в нем что ни песня, то трудности речевого произношения. Но все они безусловно зажигательные и не оставляют нас равнодушными.

Я не знаю, нравится ли Саре, поскольку у нее такое лицо, будто ей показали, как будет выглядеть ее персональный ад.

Она кривится и прикрывает глаза, когда мы орем, раздирая глотки.

– «Крошка моя, я по тебе скучаю…» ** – Наши руки взмывают вверх и, тряся волосами, продолжаем, – …ты далеко и даже не скучаешь. Но я вернусь, вернусь, и ты узнае-е-ешь! А-а-а-а!!! – орем, срывая голоса, и девчонки чокаются бутылками с шампанским.

Они пьют из горла и хохочут, а я не пью, но мне и без того очень весело.

Делаю глоток воды, смачивая горло.

– Дринк, дринк, китти! *** – Дианка подмигивает Саре и показывает большой палец, когда та опрокидывает в себя шампанское. Кошмар! Бедная, ей остается только пить, что она, впрочем, и делает чаще и больше всех. Как я ее понимаю! – Кул гёл! ****

Спустя полчаса таких песен я замечаю, как разомлела Сара. Солнце еще беспощадно жарит, а знаменитые «русские дороги» укачивают.

– Девочки, селфи! – призывает Ди.

Смеясь и пихая друг друга, мы с трудом перемещаемся на одно сиденье, чтобы вшестером попасть в кадр.

– Эй, подвинься! – Ди сгоняет Таню. – Сарушка, душа моя, иди ко мне! – Она хлопает по сиденью рядом с собой. – Я отвечаю за малышку, – поясняет нам с Софи под наш общий хохоток.

Мы корчим рожи, кривляемся, одновременно взвизгиваем, когда колёсами хватаем очередной ухаб, а потом, глядя на получившееся в этот момент фото, хватаемся за животы, потому что на снимке у нас такие лица, словно мы только что побывали на экстремальных горках со свободным падением.

– А теперь дружно кричим «сиськи» и улыбаемся! – командует Ди. – Сарушка, сись-ки, андэстэнд? Репит: сись-ки! – по слогам учит Сару, с лица которой в последние десять минут не сходит блаженная улыбка.

– Ват из э …сиски? ***** – переспрашивает на идеальном английском Сара.

– Эм-м… это то, чего у тебя нет, дорогая! – брякает Ди на русском, а потом закрывает себе руками рот и ржет в ладонь, добавляя на английском: – Сиськи а кул!******

И тут происходит то, что не ожидает ни одна из нас девочка: Сара вскакивает на ноги, придерживаясь за перекладину, разделяющую нас с водителем, и орет во весь голос:

– Сиськи-и-и-и!!!

Рядом с нами равняется машина, окна которой открыты настежь.

– Покажи, детка. Покажи! – орет высунувшийся из окна парень и одобряюще свистит.

Под изумленный и непонимающий вид Сары мы обхохатываемся и заваливаемся друг на друга. У меня от смеха сводит живот, а из глаз текут слезы.

В таком состоянии я не замечаю, как машина привозит нас к причалу, на котором поблескивают роскошью пришвартованные белоснежные, умопомрачительные яхты.

– Аккуратненько, не сломай ноженьки! – Ди помогает Саре идти по деревянному настилу, придерживая ее под локоть. – Иначе мой брат оторвёт мне голову, – ехидно улыбается она.

Мы с остальными девочками уже вовсю фоткаемся на потрясающей яхте, пока Диана нянчится с Сарой. Надо отдать должное Ди: она возится с девушкой брата добросовестно и ответственно.

Ноги Сары заплетаются, и язык тоже, но, увидев яхту, она замирает как вкопанная, а следом начинает пятиться назад.

– Ноу! Ноу!

– Ват проблемс, пусси? – интересуется у побледневшей Сары Ди.

– Ай…ай… – Сара, заикаясь, мотает головой. – Ай кант! Ай хэв си-сикнесс.*******

– Оу! – задумывается Ди.

– Что случилось?! – кричит Софи, завидев остановившихся девчонок.

– Всё гуд, – сахарно улыбается нам Ди. – Зет ол райт! – Она поворачивается к Саре и подхватывает девушку под руку.

– Ноу, ноу!!! – крутит головой Сара, но Ди силком удается затянуть сопротивляющуюся девушку на борт.

– Диан, мне кажется, Сара не хотела садиться… – Я подхожу к Ди и поверх ее головы взволнованно смотрю на Сару, которая, обхватив себя руками, сидит на носу яхты и смотрит вперед огромным стеклянными глазами. – Что с ней? – киваю в ее сторону.

– Она в восторге! – пожимает плечами Ди. – Ну и немного пьяна. Расслабься!

Хотела бы в это верить, но по виду Сары не скажешь.

Наша яхта отходит от причала, но спустя двадцать минут мы швартуемся обратно.

– Она точно оклемается? – спрашивает ошарашенная Софи, глядя на то, как муж Тани грузит тело Сары на заднее кресло.

– Не знаю, – почёсывает бровь Диана.

Я, Ди, Соня и Даша, взявшись за руки, стоим у яхт-клуба, откуда нас выставили из-за того, что Сару безбожно рвало и она обгадила половину новенькой яхты.

Наше настроение упало.

Я переживаю: когда Сару выносили, она выглядела неважно, точнее хуже, чем неважно, но, если честно, то она выглядела чертовски хреново.

Таня, единственная замужняя из нашей компании, обещала доставить Сару до дома в целости и сохранности.

Помахав ребятам и пожелав им счастливого пути, Диана поворачивается к нам и с совершенно невозмутимым видом произносит:

– Ну что, девочки, а сейчас нас ждет настоящее веселье, потому что мы с вами… – Она замолкает и обводит нас хитрым взглядом. – Потому что мы едем в «Галактику»!

*Put your tongue between your teeth, pussy – (англ.) Положи свой язык между зубов, киса!

** Руки вверх «Крошка моя»

***Drink, drink, kitty! – (англ.) Пей, пей, киса!

****Сool girl! – (англ.) крутая, классная девчонка.

***** – с англ. Что такое сиськи?

****** – с англ. Сиськи – это круто!

******* I can't! I have seasickness! – (англ.) Яне могу. У меня морская болезнь.