Ирина Орлова

Вызов от Рамона пришел на мою бэкашку сразу после всплытия из гипера. Я посмотрела на полоску таймеров, прикинула, который час на Комплексе, и сочувственно вздохнула: судя по всему, полковник опять по уши увяз в решении очередной проблемы и подобно Пашке Забродину забыл и про сон, и про еду.

Вызов я, конечно же, приняла. Но не сразу, а после того, как вывела на тактический экран показания СДО, убедилась, что в системе нет ни одного вражеского корабля, и «вцепилась» в дюзы волковского «Беркута»:

– Доброй ночи, фанатик от науки! Чего это ты не спишь?

Для человека, чахнущего над расчетами невесть который час подряд, голос Родригеса оказался на удивление свеж. И весел:

– Привет, Орлова! Да вот, получил последние данные с твоей бэкашки и решил, что должен поздравить тебя с завершением стадии метафазы митоза зиготы[121]!

– С чем поздравить? – не поняла я.

Рамон поперхнулся и возмущенно воскликнул:

– Госпожа подполковник! Вам не стыдно быть такой дремучей?

– Дремучим бывает лес. И мужчины… – огрызнулась я. – А девушки бывают невыспавшимися, погруженными в смакование приятного послевкусия, оставшегося от хорошо проведенного отпуска, и в принципе не готовыми выслушивать умничанья всяких там «яйцеголовых». Так что если хочешь меня с чем-то поздравить – говори по-человечески…

Переварив мою отповедь, полковник удрученно хмыкнул:

– М-да… Общение с Горобец и Вильямс негативно сказывается на уровне твоего IQ… Провести, что ли, контрольные тесты?

– Рамон!!!

– Ладно, как-нибудь потом… Итак, на чем я остановился? Ах да, поздравляю, ты беременна!

Я почувствовала, что краснею. И выдала первое, что пришло в голову:

– Обычно поздравляют чуть позже. После родов…

– Так это ординаров[122]. А вы – Демоны! С вами все иначе.

Услышав местоимение «вы», я прищурилась:

– Как я понимаю, забеременела не я одна… Кто еще?

– Все Демоницы первой и второй очереди… и еще сто тридцать две девушки «помоложе».

– Вы что, сдурели? – взвыла я. – А летать кто будет?!

– Аналитики обещают как минимум два года мира, – неуверенно пробормотал полковник.

– А если они ошибаются? Если через месяц-два Кайм’Ло наплюет на традиции, наложит лапу на сектор Зей’Нар, и наши соседи, оставшиеся ни с чем, отправят к нам весь свой флот?! Кто тогда сядет в «Беркуты»? Ваши аналитики?

– Пилоты четвертой, пятой и шестой очереди.

– Да они же еще совсем зеленые!!! Так… Ты делаешь мне аборт… Немедленно!!!

Ощущение будущей потери было таким острым, что я изо всех сил сжала кулаки и пошире открыла глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы. А потом кое-как заставила себя успокоиться:

– На Комплекс прилетать, или его можно сделать так же, как и снятие блокировки, то есть медикаментозно и через бэкашку?

– Никакой аборт я тебе делать не буду. – Рамон пропустил мимо ушей мой следующий, весьма эмоциональный монолог и… расхохотался: – Уймись, Мама Ира! Я пошутил! Беременны только ты, Вильямс, Шмакова, Стоун, Реми и еще девять Демониц из третьей очереди. А вторая партия получит разрешение только через десять месяцев.

Мысленно пообещав себе убить шутника при первой же возможности, я кинула взгляд на «Беркут» моего Вика и представила себе его, летающего без ведомого. Или с каким-нибудь «левым» новичком:

– Беременных старичков все равно как-то многовато. Кто рейды водить будет?

– Ты хотела сказать, беременных «старушек»? – хохотнул Родригес. – Да есть кому: с этим без проблем справится хотя бы… твой Вик.

– Может, мне все-таки…

– Зачем?! – догадавшись, что я собираюсь сказать, удивился он.

– Ему нужен напарник.

– К вашей беременности мы готовились почти семь месяцев. Неужели ты думаешь, что мы не озаботились подбором напарников для ваших мужей?

– Ну и с кем он будет летать? – чуть-чуть успокоившись, поинтересовалась я.

– В рейды – с Фордом. А в увольнения и в отпуска – с Машенькой Фроловой.

– С кем, с кем?

– Ну, есть тут одна девица… Полностью в его вкусе… Да тебе-то, в общем, какая разница?

– Рамон!!! – возмущенно рявкнула я. И мысленно взвыла: ко мне в ПКМ стучался Вик. НЕ ВОВРЕМЯ!!!

Если бы не маневр ухода с курса, начатый им одновременно со звонком, я бы сначала договорила с Родригесом и выяснила, кто такая эта Машенька, что ей надо от моего Вика и почему мне должны быть до лампочки их совместные развлечения. А так мне пришлось перекидывать полковника в режим ожидания и связываться со своим ведущим:

– Да?!

– Хватит трепаться! Давай за мной к «Посейдону». И побыстрее…

– А там что, Машенька Фролова? – злобно поинтересовалась я.

– Кто? – удивленно переспросил Волков, потом почувствовал, что я не в духе, и, вместо того, чтобы взять и ответить на заданный вопрос, принялся объяснять, как ребенку: – Там Харитонов, Роммель и все руководство Норвейнской корабельной верфи. Разгоняются для ухода в прыжок. Кроме них, на борту «Посейдона» два новых корабля-морфа, которые мы с тобой должны будем потестить. Летать на них в окрестностях Лагоса – идиотизм, поэтому…

– Вик!!! – взвыла я… и заставила себя заткнуться: моя реакция на его слова была уж очень эмоциональной!

Пара мгновений на оценку своего состояния – и я виновато вздохнула:

– Прости, Вик! У меня что-то с гормональным фоном. Сейчас поинтересуюсь причинами у Рамона – он висит на второй линии. И… давай, разгоняйся – я не отстану.

К кораблю-матке мы подлетели на форсаже. Где-то минуты за две до его ухода в гипер. И, погасив скорость маршевыми движками, тут же нырнули в черный зев, открывшийся по его правому борту: неплохо представляя наши возможности, оператор посадочного стола проигнорировал требования техники безопасности и ограничился открыванием внешних створок «колодца», ведущего на грузовую палубу.

Короткое «падение» в недра корабля, жесткое торможение – и меня чуть было не размазало по пилотскому креслу: вместо того чтобы фиксировать наши корабли стационарными гравизахватами, оператор «прибил» их к точкам финиша силовым полем с пиковым усилием номиналом где-то в пятнадцать g!

Впрочем, возмущаться таким бесцеремонным обращением с хрупким организмом беременной женщины я не стала – дождалась, пока пройдет тошнота от перехода в гипер, отстыковала скафандр, разблокировала люк, выбралась наружу и неторопливо побрела к атмосферному шлюзу.

Вернее, не к шлюзу, а к отцу моего будущего ребенка, на которого я только что наорала.

– Ну, что там с твоим фоном? – спросил Вик, когда я подошла к нему поближе.

– Действительно, повышен… Объяснений я не поняла, но Рамон утверждает, что так и должно быть…

Вик замер, потом сделал шаг вперед и прижал свой шлем к моему. Так, как будто они были стеклянными и сквозь них можно было увидеть выражение моих глаз. А потом осторожно взял меня за плечи:

– Ты… в положении?

В его голосе было столько участия, радости и нежности, что я чуть не заплакала от счастья.

– Ири-и-иш? Чего ты молчишь?!

– Д-да…

– Я тебя поздравляю от всей души! И… отстраняю от полетов. А оператора посадочного стола я сейчас…

– Одурел?! Первые четыре месяца беременности мы можем летать без ограничений!!! – возмутилась я. – Не веришь – спроси у Рамона!!!

– Даже так? – судя по тону, в этот момент Волков на полном серьезе обдумывал то, что сделает с моим «обидчиком». – А ты уверена, что пиковые перегрузки в пятнадцать с половиной g не скажутся на здоровье нашего будущего ребенка?

– Уверена! Кстати, Вик, «Посейдон» вот уже минуты три как в гипере. А нас ждет Большое Начальство. Давай поговорим об особенностях физиологии беременных Демониц как-нибудь потом?

Добравшись до кают-компании, мы поздоровались с собравшимися там мужчинами и уселись в свободные кресла в полутора метрах от трехмерной модели самого обычного корвета Циклопов.

Модель медленно вращалась вокруг продольной оси, изредка «подмигивая» коротенькими вспышками эволюционников.

Не знаю, как Вика, а меня внешний вид этой машины радовал, скажем так, не особенно: обводы «Беркутов», «Кречетов» и даже «Торнадо» были намного красивее и… человечнее, что ли? В общем, будь моя воля, я бы летала на кораблях, построенных руками людей и для людей, а уродские корыта вроде этого сжигала бы… с превеликим удовольствием. Увы, новый формат «боевых действий» на территории Вел’Арров диктовал свои требования как к типам используемых в них кораблей, так и к их вооружению.

Дав нам немного времени на подстройку кресел под свои фигуры, генерал Харитонов кивнул худощавому мужчине, флегматично поигрывающему световой указкой, и тот, оживившись, принялся рассказывать нам о тактико-технических характеристиках этого самого корабля.

Первую часть его рассказа – о принципах действия блока «Хамелеон» – я слушала как аудиофайл с фантастическим романом. И даже грезила наяву, пытаясь представить, что можно вытворять на корабле, способном мимикрировать под машину любого из двадцати двух крупнейших кланов Циклопов.

С ума сойти: для смены всех характеристик корабля, начиная с выхлопа и заканчивая особенностями систем связи, требовалась одна-единственная команда! Волевое решение пилота – и из корвета, скажем, наших заклятых врагов корабль превращался в машину императорского клана. И тратил на это чуть больше минуты. При этом, кроме смены собственно «образа», блок «Хамелеон» проводил тестирование типов загруженных на борт боезапасов и без всякого участия пилота намертво блокировал систему управления торпед и противоракет, чьи ТТХ не соответствовали требуемым в данной ипостаси.

В случае отсутствия нужных видов боеприпасов этот же самый блок выдавал в шлем пилота рекомендацию незамедлительно покинуть эту область пространства и даже рассчитывал направление разгонного коридора на ближайшую мертвую систему.

Увы, на этом приятные сюрпризы заканчивались. И начинались неприятные: корабль-морф проектировали как машину для самоубийц! Эмиттеры защитных полей, установленные на нем, ничем не отличались от стандартных для Вел’Арров. Движки один в один повторяли те, которые стоят на обычных корветах. И в двадцати одном режиме из двадцати двух выдавали обычную тягу. А чтобы воспользоваться прибавкой к мощности порядка двенадцати с половиной процентов, которую при нас как-то выдавали кораблики императорского клана, требовалось находиться в «образе» Дийн’Нар…

Приблизительно так же дело обстояло и с генераторами «мерцания» – гипотетически все корабли-морфы могли уходить от БЧ не в «плоскость», а в «сферу», но в реальности делать это могла только одна машина в рейде – та, которую его лидер заранее «назначил» «Мэй’Ур’Сином». И тоже в «образе» императорского клана.

Впрочем, все это были еще цветочки: когда генеральный конструктор морфа начал рассказывать про «защиту от дурака», установленную на его машинах, я поняла, что закипаю.

Морфы были напичканы этой дрянью так, как будто их планировали поставлять пилотам, обучавшимся пилотажу в детских дошкольных учреждениях, или лицам, отсидевшим не одно десятилетие в исправительных заведениях МЮ! Скажем, та самая одна-единственная команда, меняющая все и вся, требовала подтверждения. Причем не от лидера звена, а от того, кто командовал рейдом!

Без его же санкции пилот не мог выйти в эфир. Вообще! Как на частотах Вел’Арров, так и на тех, которыми пользовались в НСЛ и КПС. Не мог уйти в гипер с точкой финиша в любой из систем, лежащих в пределах запаса хода корабля, если их координаты не были заранее «забиты» в курсовой компьютер. А попытка стыковки с любым из кораблей Циклопов без санкции лидера рейда вызывала автоматический подрыв заряда самоликвидации.

Кстати, место расположения последнего не давало пилоту морфа ни одного шанса на спасение: конструкторы Норвейнской верфи расположили стандартную БЧ от тяжелой торпеды Циклопов между креслом пилота и блоком управления системой подачи присадок в двигатели. И… тоже замкнули на лидера рейда. Чтобы он, в случае чего, мог уничтожить все следы наших технологий… вместе со своим товарищем!!!

К моменту, когда генеральный конструктор принялся описывать алгоритм работы системы погрузки и автоматического контроля за типами боеприпасов, которую предполагалось смонтировать на приданном морфам корабле-матке, я уже с трудом сдерживала свои эмоции и мысленно кляла свой гормональный фон, заставляющий воспринимать действительность слишком уж остро… и почему-то ненавидела Рамона Родригеса…

Чтобы удержать себя в руках, я уставилась на носки ботинок сидящего напротив Харитонова и попыталась загнать себя в медитативный транс.

Увы, получалось это из рук вон плохо: вместо образа свечи перед моим мысленным взором появлялись и пропадали другие. Гораздо более страшные:

Вик, с сардонической ухмылкой активирующий систему самоликвидации корабля Вильямс…

Корвет Лешки Кощеева, превращающийся в мелкодисперсную пыль сразу же после попытки пройти впритирку к истребителю Циклопов…

Последовательные вспышки выгорающих эмиттеров и ослепительно-белое пятно на месте машины, «поймавшей» жалкий десяток импульсов ГПИ…

Каждый последующий образ становился все страшнее и страшнее, и в какой-то момент я поняла, что вот-вот взорвусь. А через мгновение справа от меня скрипнуло кресло, и с него поднялся Вик:

– У меня такое ощущение, что ТЗ[123] к этим машинам писали Циклопы… И… знаете что, господа? Я на ваших машинах летать не буду…

– П-простите? – ошарашенно пролепетал генеральный конструктор.

– Я. На них. Летать. Не буду! – выделяя каждое слово интонацией, повторил Волков. – И. Другим. Не дам!

– Почему? – хором воскликнули чуть ли не все представители НКВ[124]. А генерал Харитонов с хрустом сжал кулаки и нехорошо прищурился.

Вик пожал плечами:

– Потому что эти машины будут убивать тех, кто их пилотирует.

– Хотелось бы услышать более аргументированный ответ, – робко попросил кто-то из «умников».

Большой Демон ненадолго ушел в себя, потом прикоснулся к своему комму и вывесил перед собой виртуальный экран.

– Что ж, попробую объяснить. Пример номер один, самый простой и понятный. Это – фрагмент одного из недавних боев. Скорость воспроизведения – в десять раз ниже обычной. Корвет, который я выделил зеленым, пилотирует Валентина Шмакова, а съемка ведется с машины ее ведомого, Вольфа Краузе. Это – не то… Это – тоже… Вот! Вот этот кусок. Итак, в этот момент боя взаимное положение ее машины, точек фокуса полей интерференции и вот этих боевых частей потребовало маневра на сверхмалых дистанциях. Смотрите, Валя практически притирается к эсминцу Циклопов. Видите цифры в правом верхнем углу экрана? Линейное расстояние от ее оружейного пилона и до борта вражеского корабля – всего четыре с половиной метра. А теперь задумайтесь: если бы в этот момент она летела на вашем морфе, то система самоуничтожения сочла бы ее маневр попыткой стыковки. И этого маневра Шмакова бы не пережила. Я вам могу сказать, что случилось бы после этого: через минуту-полторы Циклопы сожгли бы и ее ведомого. В общем, я счастлив, что тогда мы летали на обычных корветах, а не на вашем новоделе. Благодаря этому мои друзья все еще живы. Подождите, это еще не все! Сейчас я вам покажу вариант посложнее…

С каждой новой ситуацией, которую моделировал Вик, лицо генерального конструктора бледнело все больше и больше и к моменту, когда Вик вывесил перед ним аналог тактического экрана бэкашки, стало напоминать гипсовую маску.

– Теперь попробуйте представить себе, какое количество информации лидер рейда обрабатывает во время боя. Рассмотрим совсем простенький вариант: боестолкновение десяти «своих» и двадцати «чужих» кораблей в открытом космосе, достаточно далеко от орбитальных крепостей и обитаемых планет. Итак, в условиях такого боестолкновения я должен контролировать не так много факторов: взаимное положение всех трех десятков машин, выпущенных ими торпед и их боевых частей, расположение точек возможной фокусировки полей интерференции, состояние эмиттеров защитных полей каждого из «своих» бортов и свое положение относительно ведомого. Кроме того, через некоторое время после начала боя в условной «сфере контакта» появятся сотни больших и маленьких обломков, которые, в свою очередь, внесут свои коррективы в траектории движения всех боевых машин. Если кому непонятно, то объясню: если маневры кораблей можно предугадать, то векторы разлета многотонных кусков железа до взрыва предсказать невозможно!

Волков сделал паузу, вывел на имитацию тактического экрана десяток сервисных окон и усмехнулся:

– А вот еще несколько раздражителей: таймеры важнейших моментов операции, программа визуализации систем контроля за отдельными узлами своей машины, «окошко» ассоциативно-логического блока бэкашки, позволяющего экстраполировать последствия каждого попадания во вражеский корабль, контролировать активность эмиттеров его защитных полей и давать рекомендации по векторам возможной атаки…

– А еще Виктору надо командовать каждым из звеньев рейда, отслеживать маневры ведомого, контролировать переговоры Циклопов и тэ дэ, и тэ пэ… – не выдержала я. – Даже в условиях замедления времени его мозг загружен до предела! Ему НЕКОГДА давать подтверждение каждому чиху своих подчиненных!!!

– Сейчас я воспроизведу все то, о чем говорил, на нормальной скорости, – дав мне договорить, продолжил Вик. – А вы посмотрите, послушайте и попробуйте представить себя на моем месте…

– Ага! И представьте, каково будет вам рулить процессом, если вы банально не успеете отдать нужное подтверждение, и один из ваших близких друзей погибнет только потому, что слишком близко подлетел к вражескому кораблю. Или не смог воспользоваться противоракетами, так как они, видите ли, не подходят к выбранному «образу»!!!

– Насколько мы поняли техническое задание, основной задачей, поставленной перед нами, являлось создание системы, обеспечивающей сколь угодно долгое сохранение в тайне роли вооруженных сил НСЛ в межклановых конфликтах Циклопов… – еле слышно пробормотал генеральный конструктор. – Ибо любая утечка этой информации гарантированно подставляет Человечество под удар объединенной военной машины ВСЕХ кланов Одноглазых…

– И вы, конечно же, решили этого добиться любой ценой, – с издевкой констатировал Вик. – Что ж, вам это почти удалось. Дело за малым – найти того, кто готов платить за ваши ноу-хау своей жизнью.

После этой фразы в кают-компании установилась мертвая тишина. Спутники генерального конструктора поедали глазами то своего шефа, то Виктора, шеф, в свою очередь, не отрываясь смотрел на Волкова. А Вик… Вик ждал реакции генерала Харитонова. И, кажется, мысленно готовился к чему-то донельзя ужасному. Вроде разжалования до лейтенанта, перевода в подразделение космодромного обслуживания или увольнения в запас с какой-нибудь крайне гнусной формулировкой.

А я… я была готова выцарапать глаза тому, кто попробует вякнуть, что он неправ!

Харитонов подал голос минуты через полторы:

– Полковник Волков?

– Да, сэр?

– Огромное спасибо за качественный анализ недостатков этого проекта. Даю слово, что все ваши замечания будут учтены…

Генерал сделал паузу, потом виновато вздохнул и добавил. Уже в общий канал мыслесвязи:

– И… извините меня, пожалуйста: я увлекся безопасностью всего Человечества и… напрочь забыл о тех, из кого оно состоит.