Донован Нейман

Коротенький рык баззеров оповещения о чрезвычайных ситуациях подбросил Донована с кровати в четыре пятнадцать утра по локальному времени корабля. Оценив краткость поданного искином звукового сигнала и кинув взгляд на потолочную панель, на которую все еще проецировалась телеметрия с СДО, он угрюмо поинтересовался:

– Ну и чего тебе надо?

– Пожалуйста, посмотрите на экран еще раз, сэр! – попросила Мэри. И тут же выделила красным небольшую группу истребителей, двигающихся из сектора всплытия по направлению к ближайшему транспорту-заправщику. – Видите вот эту эскадрилью?

Геолог кивнул.

– Это разведчики, только что вернувшиеся из очередного прыжка. Длительность временного промежутка между их отлетом и возвращением позволяет предположить, что они вернулись из системы Рантаил. А экстраполяция наиболее вероятной модели исследования окружающего пространства – сделать вывод, что в течение ближайших двух недель Циклопы наткнутся на Октавию…

– Наткнутся? – удивленно переспросил Нейман. – Почему ты употребила именно это слово?

Мэри вывесила под потолком трехмерную модель части спирального рукава, прилегающей к их системе, и вывела на экран какую-то таблицу:

– Справа – данные о длительности рейдов разведывательных групп с начала наблюдений. Слева – расстояния до систем сектора в порядке возрастания. И поправочные коэффициенты задержки, вычисленные на основании информации о наличии в них планет и астероидных поясов. Теперь посмотрим на процесс в динамике…

Зеленая точка, рядом с которой сиротливо висела метка «Сизифа», вдруг окуталась небольшим розовым облачком. Потом это облачко выбросило в разные стороны выросты чуть посветлее и принялось пожирать окрестное пространство.

Броски этих псевдоподий были последовательны и донельзя логичны: виртуальная амеба сначала вобрала в себя самые ближние системы, а потом потянулась к тем, которые лежали чуть дальше.

Что интересно, она разрасталась во все стороны. С приблизительно одинаковой скоростью. Не делая никаких различий между направлением на сектор, занятый системами Конфедерации, и всеми остальными.

Смотреть на процесс роста «амебы» было жутковато: с каждым мгновением она становилась все больше и больше и вскоре «съела» добрую треть расстояния до подсвеченного зеленым сектора КПС.

Жестом попросив остановить воспроизведение, Нейман задумчиво поскреб заросший щетиной подбородок:

– Странно… Такое ощущение, что Циклопы прыгнули вслепую. То есть выбрали эту систему, толком ничего о ней не зная. Бред!

– Почему, сэр? – удивленно поинтересовалась Мэри. – Согласно информации, выложенной в Галанет пресс-службой правительства НСЛ, общество Циклопов состоит из кланов. Каждый клан контролирует некую область пространства и старается наложить лапу на ближайшие окрестности. Если представить себе идеальную модель экспансии, то это – сфера, линейно расширяющаяся во все стороны…

– …до соприкосновения с другими такими же сферами… – закончил за нее геолог. – Ты хочешь сказать, что все то, что мы видим, – всего лишь начало захвата еще одного сектора?

– Что-то вроде того, сэр!

Представив себе область пространства радиусом во весь сектор Человечества, Донован поежился:

– Если на такой участочек претендует всего-навсего один клан, то данные о количестве планетных систем Циклопов, озвученные генералом Роммелем, ошибочны! И на самом деле их раса контролирует область на несколько порядков больше!!!

– Вероятнее всего, так оно и есть, сэр, – подтвердил искин.

– Черт!!! Циклопы последовательно захватывают все, что видят, а мы, самовлюбленно считая себя венцом творения, тратим время на надувание щек и грызню между собой, – горько усмехнулся Нейман. – Идиотизм, не правда ли?

– С этим трудно не согласиться, сэр! – в унисон ему сказала Мэри. – На мой взгляд, гораздо логичнее было бы объединить силы для того, чтобы выжить.

– Объединить? – эхом переспросил геолог. – С этим у нас неважно. Хочешь, расскажу, как будут развиваться события после того, как мы доберемся до Октавии? Если, конечно, доберемся. Для начала нам не поверят! А головидео, отправленное на серваки местного представительства КПС, сочтут искусно сделанной подделкой. Впрочем, его все равно засекретят, чтобы «не вызвать паники». А потом используют для карьерного роста, перевода в Метрополию отдельных, самых изворотливых личностей или делания Очень Больших Денег.

Картинка, возникшая перед внутренним взором, была настолько яркой, что Донован невольно поежился:

– При этом ни одной из Больших Шишек КПС и в голову не придет отправить на Октавию дополнительные Ключи или усилить ее флот линкорами и крейсерами. Зачем? Ведь это – фальшивка!

– Прошу прощения, что перебиваю, но, на мой взгляд, сэр, усиление флота при отсутствии в системе достаточного количества орбитальных крепостей ничего не даст, – отметила Мэри.

– Не даст. И даже при их наличии, – хмуро скривился геолог. – Воевать с Циклопами на равных могут только Демоны или единственный боеспособный флот Человечества – Шестой. А они от Октавии ой как далеко.

– Все равно надо что-то делать! Циклопы наткнутся на Октавию максимум через две недели, – напомнил искин. – Двенадцать часов на возвращение, какое-то время на подготовку флота Вторжения и еще двенадцать часов на дорогу туда. Итого – пятнадцать дней. Плюс-минус сутки.

– Да что делать-то? – в сердцах воскликнул Нейман. – Даже если мы умудримся уйти живыми, то нам НЕ ПОВЕРЯТ!!! Стоп!!! Мэри! Где сейчас Нил?!

– В рубке, конечно.

– Так!!! Я – туда.

«Пятьдесят один процент… – мысленно повторил Донован, укладываясь в капсулу. – Не десять, не двадцать, не пятьдесят, а пятьдесят ОДИН! Значительно больше половины! Определенно, это звучит о-о-очень обнадеживающе…»

Увы, издевательство над собой настроения не улучшало: план ухода из системы, придуманный Нилом, отдавал безумием. Хотя почему «отдавал»? Он и был этим самым безумием. Причем возведенным в энную степень.

Впрочем, другого варианта уйти из системы живыми не было. А уходить мертвыми – не хотелось. Поэтому его реализацией занимались с удвоенным энтузиазмом.

Почему «удвоенным»? Да потому что любая возможность думать о чем-то, кроме текущей задачи, ввергала обоих в состояние тихой паники: прыжок в другую систему в до предела раскуроченной спасательной шлюпке, с корпусом, приваренным чуть ли не к корабельным движкам, был самым настоящим самоубийством!

– Двигатели «Сизифа» могут разогнать до скорости погружения шестьдесят пять тысяч тонн… – утверждал пилот, глядя на Донована красными от недосыпания глазами. – Соответственно, чем меньше масса покоя – тем меньше времени потребуется нам для ухода в гипер. Увы, человеческое тело – весьма хрупкая вещь, поэтому для его защиты от жесткого излучения придется оставить хотя бы часть прочного корпуса… а лучше – корпус от шлюпки… Кроме того, не получится обойтись и без гравикомпенсаторов… Впрочем, с определенной долей уверенности могу сказать, что если Циклопы кинут вдогонку корветы, то в прыжок из-за слишком высоких перегрузок мы уйдем в состоянии «киселя»…

Спорить с ним ни тогда, ни потом не было смысла: он жил полетами с самого детства. И точно знал, о чем говорит.

– То, что осталось от «Сизифа», весит восемьсот семьдесят тонн с мелочью. Если бы мы стартовали в день появления Циклопов, то ушли бы с таким весом без всяких проблем. А сейчас с ним мы не пролетим и половины расстояния до точки погружения…

Представлять, что было бы, если бы они не опоздали с раскурочиванием корабля или если бы Циклопы выбрали для всплытия любую другую систему, надоело еще в первые дни ожидания. Поэтому Донован думал только о том, что будет, если им повезет.

– Поэтому уходить мы будем с половиной этого веса. Вернее, с тремя сотнями тонн…

«Половиной» веса в понимании Нила являлись маршевые движки, гиперпривод, система подачи топлива, само топливо в количестве, достаточном для разгона, и… полторы тонны «мелочей»: искин «Сизифа», расчетный блок гиперпривода, блок связи и корпус спасательной шлюпки с двумя стазис-капсулами внутри.

– Ну да, смотрится страшновато… – глядя на трехмерную модель планируемых останков «Сизифа», вывешенную в центре рубки, вздыхал пилот. – Только вот любой килограмм сверх того, что тут есть, уменьшит шанс выжить…

Укладываться в стазис, зная, что через минуту после этого корабль лишится всей системы жизнеобеспечения, было страшно. Точно так же, как и понимать, что любая ошибка в расчете траектории разгона окажется фатальной: без эволюционников «Сизиф» не сможет изменить курс даже на один градус и всплывет… хрен знает где. Впрочем, озвученная Нилом цифра вероятности успешного исхода этой авантюры давала призрачную надежду:

– По моим расчетам, мы – в плюсе: пятьдесят один процент – за то, что мы выживем, и только сорок девять – против…

«Пятьдесят один процент…» – в очередной раз подумал Нейман, опустил голову в выемку капсулы, вытянул руки вдоль тела и с тоской посмотрел на лапу манипулятора, зависшую над прозрачной крышкой: ее растопыренные «пальцы» почему-то напоминали костлявую лапу старухи с косой. Вернее, того ее образа, который чаще всего использовался в детских голофильмах…

– Мэри, ты меня слышишь? – срывающимся голосом произнес он и покраснел. От стыда. За то, что не смог скрыть свой страх…

– Да, сэр, слышу…

– Мы за тобой вернемся… Если, конечно, выживем… Ты жди, ладно?

– Буду, сэр… – отозвался искин. – Что еще мне останется делать?

– Ну да… – вздохнул геолог. Потом представил себе, каково это ждать, будучи заключенным в изуродованный остов корабля, да еще и в полном одиночестве, и поежился. – Мы постараемся побыстрее…

Мэри не ответила. Точно зная, что это самое «побыстрее» в самом лучшем случае займет не меньше месяца.

Донован почувствовал себя виноватым. Поэтому тяжело вздохнул и шевельнул пальцами правой руки:

– Ладно, я готов. Включай.

– Ни пуха ни пера, сэр!

– К чер…

– …знании… Пульс – сорок семь ударов в минуту.

Голос, ударивший по ушам, принес с собой жуткую боль. Казалось, болело не только тело, но и мозг, и даже мысли. И Донован, оглушенный этим жутким ощущением, чуть было не потерял сознание.

– …кубиков! Немедле…

Сразу же после этого обрывка разговора боль исчезла. Совсем. И сознание геолога затопило ощущение бесконечного счастья.

Причины счастья он не понимал. Но точно знал, что ему безумно приятно слышать голоса. И страшно хочется открыть глаза, чтобы увидеть тех, кто говорит…

– Состояние стабилизировалось… Он в норме… А что со вторым?

«Второй – это Нил…» – мелькнуло в голове. А сразу же за этой мыслью пришла вторая. О Циклопах, оставшихся в двенадцати часах гипера от Октавии.

– Нил жив? – еле слышно выдохнул он.

– Еще нет… – пошутил тот же голос. – Впрочем, процентов шестьдесят пять за то, что мы его вытащим…

– Шестьдесят пять – это гораздо больше, чем пятьдесят один… – глупо хихикнул Донован и чуть не «отъехал» в небытие от наступившей слабости.

Сохранить способность думать удалось с большим трудом.

– Вы кто? Где я? – кое-как собравшись с силами, поинтересовался он. – И почему я ничего не вижу?

– Андре Гайдн, лейтенант медицинской службы ВКС. Медблок эсминца «Варгас». Система Октавия. Ничего не видите, потому что лежите в регенераторе с непрозрачными стенками.

– Вояки… – угрюмо констатировал геолог. – Оборудование конца прошлого тысячелетия.

– Зато не святой Петр у ворот рая… – жизнерадостно хохотнул врач. – А оборудование у нас очень даже ничего.

Обсуждать сравнительные характеристики лучших и худших регенераторов современности не было ни сил, ни желания. Поэтому Нил набрал в грудь воздуха и потребовал:

– Свяжите меня с командиром корабля. По Красному Коду. И обеспечьте конфиденциальность разговора.

– Хорошо, если нас подберут «таблетки»… – контролируя демонтаж эволюционника, рассуждал Нил. – Тогда мы сможем договориться: десять килограммов рениита, которые я положу в каждую капсулу, – это бешеные деньги даже в эпоху Смуты. За такую сумму любой гражданский плюнет на долг и отправится с нами хоть на край света. Но вероятность такого подбора исчезающе мала: СЭМП обычно работает только на планетах и крупных спутниках. И крайне редко отзывается на сигналы SOS, раздавшиеся с задворок системы… Гораздо вероятнее, что нас найдут вояки. Тупых служак и жулья среди них, конечно же, хватает, но вопреки расхожему мнению основная масса офицеров достойна уважения. В общем, давать взятку этим не стоит: будет только хуже. С ними надо по-другому… Как? Сейчас расскажу…

Командир «Варгаса» явился в медблок через пару минут. И, выставив вон всех подчиненных, склонился над ванной регенератора:

– Майор Ортан. Тридцать Седьмой флот ВКС Конфедерации. Слушаю…

Вглядевшись в лицо офицера, Нейман не нашел в нем ни гордыни, ни самовлюбленности, ни дуболомства, которыми офицеров наделяли анекдоты, – прямой, спокойный и участливый взгляд, четкие, самые обычные мимические морщины и простая прическа без каких-либо претензий на модность или оригинальность.

– Вы меня слышите, сэр? – не дождавшись реакции, спросил майор Ортан.

– Да, сэр! – выдохнул геолог. – У меня сообщение чрезвычайной важности. Но прежде, чем его озвучить, я бы хотел получить подтверждение того, что до конца нашего разговора ни один бит информации не покинет стен этого медблока.

Командир «Варгаса» подумал… и кивнул:

– Даю слово. Подождите минуту – заблокирую каналы наблюдения и связи…

Дождавшись, пока офицер закончит все необходимые манипуляции, Донован собрался с мыслями и негромко пробормотал:

– Мы обнаружили Циклопов. В шести световых годах за Рантаилом. Информация о точных координатах системы, количестве кораблей и…

– Циклопы? Здесь?! Вы уверены?!!! – перебил его майор.

– Увы, да… Не перебивайте меня, пожалуйста. Мне не очень легко говорить.

– Простите, сэр! Я вас внимательно слушаю.

Изложить свои соображения и обрисовать наиболее вероятные перспективы Октавии Доновану удалось минут за десять. Еще столько же он ждал, пока командир эсминца ознакомится с содержимым его комма и примет решение. И молил Бога, чтобы это решение было тем самым. Единственно верным.

Наконец майор свернул экран локалки и вернулся к ванне регенератора:

– М-да… Задали вы мне задачку, сэр…

– Я? – криво усмехнулся геолог. – Если бы это зависело от меня, я, живой и здоровый, дробил бы астероиды где-нибудь у черта на рогах. В целом и невредимом «Сизифе». А Циклопов во Вселенной не было бы вообще.

– Это я так, к слову. Просто оба возможных пути, которые я вижу, ведут в тупик.

– Оба? Мне кажется, что путь у вас всего один, – выделил последнее слово Нейман. – Вы присягали не Комиссии Присоединившихся систем, не штабу ВКС, а человечеству! И ваш долг – сделать все, что можно, для спасения тех, кто построил для вас эти боевые корабли. Там, за стенами вашего эсминца, – планета с населением в два с лишним миллиарда. Вы готовы доверить их жизни политикам, умеющим только говорить?

– Нет, но я готов за них умереть.

– Вы имеете право умереть только в одном случае: если ваша смерть СПАСЕТ население планеты. Во всех остальных ваше самопожертвование будет абсолютно бессмысленным. Да черт подери, если не в состоянии думать сами, возьмите пример с Демонов и Шестого флота: они до сих пор живы. А все те, кто суется к ним с мечом, превращаются в пыль.

Майор Ортан скрипнул зубами. И… улыбнулся:

– Знаете, а ведь вы правы: не надо толковать смысл слова «долг». Надо им жить.