СЕРЕЖИНА квартира. СЕРЕЖА и ТАНЬКА лежат в постели — видимо только что они занимались сексом. ТАНЬКА курит. Рядом стоит бутылка коньяка. СЕРЕЖА и ТАНЬКА немного пьяны.

ТАНЬКА: Блядь, Сережа, ты зэбский.

СЕРЕЖА: Спасибо.

ТАНЬКА: И почти не больно…

ТАНЬКА жмется к СЕРЕЖЕ. Он ее приобнимает.

ТАНЬКА: Я думала, пиздец, больно будет.

СЕРЕЖА: А вот нет.

ТАНЬКА: Как я с тобой четко решила. Я тебя давно выбрала.

СЕРЕЖА: Малышка… А меня как переключило что-то. Я думал, что ты — ну… не важно… А ты такая маленькая, такая нежная. И дикая. Ты дикая? (легонько кусает ее)

ТАНЬКА: Дикая! (кусает СЕРЕЖУ сильно)

СЕРЕЖА: Ай, блять! Сссс… Ты че делаешь?

ТАНЬКА: Я дикая! А то что маленькая — так это ты не ссыкуй, Сережа. Это по согласию все.

СЕРЕЖА: А, ну хорошо… Кстати — ты вот всем рассказывала про свою девственность и все такое… Ты про нас не рассказывай никому, хорошо?

ТАНЬКА: Добэзэ.

СЕРЕЖА: А че у тебя куртка рыбой пахнет?

ТАНЬКА: Эээ… А хуй ее знает. А, я это, на Комарах треску покупала, мазнула наверно.

СЕРЕЖА: Понятно.

ТАНЬКА: А давай рассказывать секреты?

СЕРЕЖА: Секреты?

ТАНЬКА: Ну секреты, кароч, типа что никому не говоришь обычно. Мы теперь в отношениях, должны знать секреты. Я котов валила в детстве.

СЕРЕЖА: Валила?

ТАНЬКА: Вешала. И кирпичами. Котов семь, наверно, привалила… Не знаю, кароч… Чета такое накатывало. Че-та бегала, этих пушистеньких пидарасиков ловила, а потом за Плиты уходила — у нас за домом плиты валялись, хуй проссыш, че за плиты — еще с девяностых. И там валила котов. Одного сожгла. И собаку однажды порезала.

СЕРЕЖА: А зачем?

ТАНЬКА: Ай блять. Я че та не знаю даже. Малая была, дурная, кароч. Я котиков люблю так вообще. И тогда… Ну. Ловила кота, жмякала его, гладила. Нравилось гладить их. А потом нюхаю его — а от него воняет. Или, он царапаться начнет. Или блох на нем увижу. И я так злилась сразу. Типа что — пиздец! Был, кароч, такой котеночек нежный, пушистенький, мур-мур, а на самом деле — вонючий зверь противный. Сука! Обманул меня он как будто. И я уже такая, пиздец, за обман тебе пиздец, кошак. И тащила его за плиты, пидораса. Они у меня там в ряд были закопаны. Никто не знал.

СЕРЕЖА: Ничо себе ты даешь.

ТАНЬКА: Дикая. А у тебя чего?

СЕРЕЖА: А у меня… А ты не расскажешь никому?

ТАНЬКА: Никому.

СЕРЕЖА: Никому-никому?

ТАНЬКА: Могила, блять!

СЕРЕЖА: А я когда малой был… Ну как малой… лет 11, наверное… Хотя, может, 12…

ТАНЬКА: Ну!

СЕРЕЖА: Мы с друзьями… Человека убили…

ТАНЬКА: Ты? Человека? Пиздишь. Ты бы не смог.

СЕРЕЖА: Нет. Это я сейчас бы не смог. А тогда смог. Но гордиться нечем, конечно. Это кошмар. Но это секрет. Да и там человек… Как сказать… И не совсем человек… Ваня. Он даун был совсем. Бегал, слюни пускал. Такой был мерзкий. Обниматься лез. Ну мы иногда его… пинали. Ну короче. А однажды мы на Цнянку пошли купаться. Вечером. А он был во дворе. И он обычно никуда не уходил со двора. А тут мы пошли и Ваня этот увязался. Никто не видел, как он пошел за нами. Ну и… Так получилось. Мы как бы играли с ним там, на Цнянке. Играли…

ТАНЬКА: Во что вы играли?

СЕРЕЖА: Ну как бы… Притапливали его. Он смеялся, мы думали, что ему нравится. Но он вообще всегда почти смеялся. Может, ничего не умел больше. И, короче. Он захлебнулся. Мы пытались его откачивать, но нет. И мы решили его спрятать. Испугались, хуле. Ну и там… Лес, который возле водолазной станции… Мы там его закопали… Блять… Что же это я рассказываю, а? Как будто не про меня… Это же не про меня…

ТАНЬКА: А че, его не нашли?

СЕРЕЖА: У него… Такие родители были, что не сразу заметили. А потом — искали… И в том лесу искали. Не нашли. Никто не знает. И те мои друзья потом уехали. Мы поклялись никому не говорить никогда… Я с тех пор всегда 14 июня в церковь хожу. Ставлю свечки ему за упокой. За раба божия Ивана.

ТАНЬКА вытирает слезы с глаз СЕРЕЖИ.

СЕРЕЖА: (тихо) Мне иногда снится он. Обнимает. Слюни пускает. Много слюней. И я тону в них.

ТАНЬКА: Ну и забей хуй на него.

СЕРЕЖА садится на кровати, его трясет.

СЕРЕЖА: Никому не рассказывал. Я даже протрезвел. Никому не говори. Никому не говори. Забудь, ок? Давай я как будто ничего тебе не рассказывал.

ТАНЬКА: Не кипиши, все норм. Не расскажу никому. ПАУЗА А мне снится иногда Солодуха.

СЕРЕЖА: Ничего себе.

ТАНЬКА: Меня мамка на концерт его однажды брала, когда я малая была. Мне снится, что он за мной гоняется по церкви. И у него такие зубы здоровые, белые. И он типа клац-клац. Бегает за мной и клацает. Страшно. Я обоссалась однажды даже ночью.

Из глубины квартиры раздается собачий лай.

ТАНЬКА: Что это, блять?

СЕРЕЖА: Моя собака. Джонсноу.

ТАНЬКА: Кусучий?

СЕРЕЖА: Не. Он хороший. Да и на балконе сейчас. А то грызет все и обои дерет. Я его маленького еще взял. В приюте.

ТАНЬКА смотрит на разбитый телефон СЕРЕЖИ, лежащий на тумбочке.

ТАНЬКА: А че, разбил телефон?

СЕРЕЖА: Ну. В туалете тогда.

ТАНЬКА: А че, и вообще пиздец? И камера теперь не работает? Могли бы селфи ебануть.

СЕРЕЖА: (спохватывается) Точно, блять, камера не работает…

ТАНЬКА: Ты че?

СЕРЕЖА: Не, не… Ничо. Ничо…

ПАУЗА

ТАНЬКА: Может, пожрем?