— Он мудрый, — громко объявляю я, заслужив несколько косых взглядов. — Если я — дикая собака, то ты — сова.

Еще один смех, сотрясающий тело, и я чувствую, что моя душа немного облегчается. Саймон не заинтересован в починке моих сломанных частей, но он также сглаживает их, даже не пытаясь. Совсем чуть-чуть.

— Татуировка хорошо заживает?

Моя ухмылка расширяется, и я показываю ему свою ногу.

— Она идеальна. Я хочу еще одну.

— Мы можем сделать еще одну, но давай подождем до подходящего момента, хорошо?

Еще один хмурый взгляд.

— Как я узнаю, что это подходящее время?

Он похлопывает меня по ноге, пока автобус мчится по дороге, с визгом останавливаясь перед нами. Никто из нас не встает, чтобы уйти.

— Ты узнаешь.

Глава 6

Энцо

Ladra — воровка.

Моя рука прижимается к шершавой поверхности белой акулы подо мной. Она плавно скользит по воде, ее тело покачивается взад и вперед, когда она плывет.

Она безмятежна. Я ничуть не возражаю против того, что держусь за ее плавник.

На одном из ее зубов зацепилось пластмассовое кольцо, но я дал ей привыкнуть к моему присутствию, прежде чем вытащить его. То, что никогда не должно быть во рту ни у одного гребаного животного.

Хотя я бы не возражал, если бы оно было намотано на чью-то шею.

Блять. Воровка.

Это все, о чем я могу думать — постоянный цикл в моей голове, напоминающий мне, как легко меня разыграли. И единственным, кто был настолько глуп, что позволил ей войти, был я.

Сомневаюсь, что я единственный, кто стал жертвой этих больших, печальных глаз.

Когда я проснулся на следующее утро после того, как трахнул ее, мое сердце уже накачивало организм адреналином. Я просто знал, что она сделала что-то, чтобы меня поиметь. А когда я обнаружил, что она исчезла, мой страх закрепился.

Мне потребовался остаток дня, чтобы понять, что она сделала. Из моего бумажника ничего не пропало, и мой сейф остался нетронутым. Только когда я зашел в свой кабинет и обнаружил, что нижний ящик стола не заперт, я понял, что она что-то вытащила.

Ничего не пропало, и я несколько дней не мог понять, что она задумала. То есть, пока я не заглянул в свой кредитный отчет и не обнаружил, что у меня есть новая кредитная карта. Которую я ни хрена не открывал.

Эта сука украла мою чертову личность.

С тех пор прошло несколько недель, и с тех пор я постоянно звоню, чтобы узнать, сколько средств списано с моего счета. Она не просадила деньги, как я ожидал, но время еще есть. До сих пор я не могу понять, в чем ее суть.

Не могу понять и свою собственную, учитывая, что я не заставил себя заморозить счет и позвонить властям.

И все же.

Злость, проходящая через мою систему, чертовски поразительна. Если бы я не контролировал свои эмоции, мне было бы опасно заходить в воду сегодня.

Акулы чувствуют, когда мы не расслаблены. Повышенное сердцебиение было бы равносильно тому, чтобы прикрепить к моему телу кишки тюленя и отправиться в плавание.

Я достаточно зол, чтобы сразиться с двухтонным животным, и хотя я не могу пообещать себе, что выиграю, я бы устроил действительно хороший бой. Проблема в том, что я не хочу драться с акулой.

Что я хочу сделать, так это прикончить маленькую сирену, которая меня обманула.

Господи, и подумать только, что на одну гребаную секунду я вообразил, что, возможно, захочу увидеть ее снова.

Я выкидываю ее из головы, пока что сосредоточившись на красоте передо мной. Она бросается влево, слегка взмахивая хвостом и выбивая меня из равновесия.

Именно здесь, внизу, я чувствую себя наиболее спокойно — плавая рядом с самым свирепым творением матери–природы.

Я провожу рукой по ее плавнику, уговаривая ее вернуться в расслабленное состояние.

Медленно я скольжу вверх по бокам ее тела и к ее рту, продолжая поглаживать ее. Она четырнадцатифутовая и громоздкая. Покрыта шрамами от спаривания, что дает мне надежду на исследования. Не так уж часто нам попадаются самки, достаточно зрелые, чтобы родить.

Внимательно следя за языком ее тела, я зацепил пластик и медленно снял его с ее зуба. Затем я отпускаю ее плавник, позволяя ей выплыть из моей руки, а сам нацеливаюсь на лестницу, ведущую в вольер в десяти футах от меня. Как только моя голова выныривает из воды, я вижу, что мой партнер по исследованиям, Трой, присел у лестницы и ждет меня.

— Ты в порядке, Цо?

Я ненавижу, когда он меня так называет.

Его рыжие вьющиеся волосы сегодня собраны в пучок, а веснушки, разбросанные по каждому дюйму его лица, выделяются под голубым светом.

— Перестань меня так называть, придурок, — отвечаю я.

— Ну, ты весь день топчешься на месте. Удивительно, что она тебя не укусила. Я ожидал, что сегодня придется доставать сачок и вылавливать твои конечности.

— Смотри, как я брошу тебя в воду, чтобы вместо этого выловить твои, — отвечаю я, выходя из воды, стараясь при этом обрызгать Троя. Он только хихикает, уже привык к моему отношению.

— Она уже готова? — спрашивает Трой, обращаясь к акуле, кружащей в массивном вольере.

Несколько лет назад я построил этот исследовательский центр с нуля — Vitale Oceanic Research for Selachians. Это дело всей моей жизни, и мне выпала честь заниматься им с тех пор, как я получил финансирование от правительства.

Это огромная лаборатория, построенная в нескольких сотнях миль от береговой линии. Сюда можно добраться только на лодке или вертолете — это одна из моих любимых вещей, когда я нахожусь здесь. Это оазис.

Поверхность состоит в основном из дощатых настилов, окружающих четыре вольера, в которые мы привозим акул. Здесь есть площадка для посадки вертолетов — иногда сюда прилетают другие ученые, чтобы изучить то, что мы собрали — и причал для лодок. Под поверхностью проводятся исследования.

О брачных ритуалах больших белых акул известно не так много, и я потратил всю свою карьеру на то, чтобы узнать об этом как можно больше. Мы привозим их сюда время от времени для проведения исследований, а затем сразу же отпускаем их с метками, прикрепленными к плавникам, чтобы мы могли получить представление о том, о чем люди знают очень мало.

— Ага, — говорю я.

— Ты сегодня какой-то угрюмый — больше, чем обычно. Какая колючка ската застряла у тебя в заднице?

Мой глаз дергается от раздражения из-за его дерьмовой шутки. Но, опять же, его шутки всегда дерьмовые.

Трой был со мной с самого начала. Мы вместе учились в колледже, и, несмотря на то, какой он заноза в заднице, он чертовски хороший морской биолог и так же увлечен тем, что мы делаем, как и я.

— У меня украли документы, — коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности, но слишком взбешен, чтобы сдержаться.

Глаза Троя расширяются, делая его похожим на героя мультфильма. Он следует за мной, пока я спускаюсь по металлической дорожке. Солнце палит по моей коже, и больше всего на свете я хочу вернуться в воду. Где прохладно и чертовски тихо.

— Ни хрена себе? Ты попался на одно из этих фишинговых писем, старый пердун? — я вздыхаю.. Я старше его всего на год, но он любит обращаться со мной, как с древним.

— Нет, — рявкаю я, оставляя все как есть. Мне трудно заставить себя признать вслух, что девушка меня обманула. Трой никогда не даст мне это пережить, и тогда мне придется прикрепить к его лодыжкам шлакоблоки и бросить его в океан, чтобы он снова обрел покой.

Прямо рядом с Джейми — или кем бы она ни была. Я готов поставить свой последний доллар на то, что это даже не ее настоящее имя. Была ли настоящая Джейми еще одной ничего не подозревающей жертвой?

Господи.

Я небрежно провел рукой по волосам, короткие колючки успокаивают мои расшатанные нервы. Ненависть бурлит в глубине моего желудка и уничтожает все хорошее, что я думал о ней раньше.

Я хочу причинить ей гребаную боль. Хуже того, я хочу снова трахнуть ее, пока делаю это. В ту ночь ее тело вызывало зависимость — такую зависимость, что я не мог оставить ее в покое до самого утра. И меня тошнит от того, что это желание ничуть не ослабло.

— Ты все вернешь, парень, — тихо уверяет Трой, чувствуя мое смятение. Он знает, что лучше не давить на меня. Я уже на грани срыва, и последнее, что я хочу сделать, это выместить злость не на тех людях.

Кивнув головой, я направляюсь в маленькую цементную кабину, на которой жирными черными буквами написано V.O.R.S. Внутри есть только лифт, который спустит меня на пару сотен футов ниже уровня моря в мою лабораторию. Затем я проведу остаток дня, наблюдая с камеры за самкой акулы, скользящей по бескрайнему синему океану.

— Да, ты прав. Я верну ее обратно. Иди пометь ее, а потом выпусти из вольера, — приказываю я, указывая на самку акулы, с которой я плавал. — У нас впереди много экранного времени.

Трой салютует мне с умным видом, затем поворачивается, чтобы сделать то, что я сказал, а я впечатываю палец в кнопку, чтобы открыть двери лифта.

Я обязательно верну свою личность. Однако я не собираюсь ждать, пока юридический процесс сделает это за меня.

Сначала я, блять, найду ее.

Песок сжимается под моими ногами, когда я иду по пляжу в пятый, мать его, раз за сегодня. Если я когда-нибудь возьмусь за ее горло, никто не будет спорить, что это было преднамеренно.

Прошло чуть больше трех недель с тех пор, как я трахнул ее, но я искал ее всего два дня. Меня не покидает ощущение, что она может быть уже за городом, но я пока не сдаюсь.

Порт-Вален — маленький пляжный городок, и Джейми вскользь упомянула, что все еще привыкает к океану, так что это единственное место, где я могу искать, не считая бара, в котором я ее встретил.

Женщина в королевском синем бикини со стрингами начинает двигаться в мою сторону, под ее несносным головным убором красуется белоснежная улыбка.

— Нет, — говорю я. Она останавливается на месте, улыбка исчезает с ее лица, словно шарик мороженого. В считанные секунды ее губы искажаются в хмурую гримасу.

Но мое внимание уже отвлечено от нее, теперь оно приковано к источнику моего гнева.

Ecco la mia piccola ladra — Вот моя маленькая воровка.

Она идет по пляжу, одетая в неоново-зеленый купальник-бикини и крошечные джинсовые шорты, подходящие к ее топу, проглядывающему сквозь расстегнутые джинсы. Ее стройное загорелое тело выставлено напоказ, что только подчеркивает волосы, вьющиеся по плечам. Блондинка сияет под лучами солнца, мягкий ветерок обдувает ее лицо.

Она выглядит усталой и грустной, но я больше не поведусь на эту чушь.

Это была одна из причин, по которой я вообще с ней связался. У нее было чувство юмора и вечная ухмылка, но ничто в ней не казалось счастливым или беззаботным. Именно поэтому она мне и нравилась. Моя тьма притягивалась к ее тьме, и, похоже, я на собственном опыте убедился, насколько она опасна.

Как только заметил ее, я направил оружие прямо на нее. Вместо того чтобы наброситься на нее и схватить за горло, как я бы предпочел, я иду непринужденно и спокойно.

Мгновением позже наши глаза сталкиваются, и ее глаза округляются по углам. Она вздрагивает, и я вижу, как в ее голове включается система сигнализации, бьющая в гонг, как сумасшедшая, и кричащая, чтобы она развернулась и убежала. Если она это сделает, я, блять, вцеплюсь ей в задницу, не заботясь о том, кто увидит.

Она заставляет себя идти дальше, вероятно, надеясь, что я не заметил ее маленького преступления. Именно так я и планирую заставить ее думать.

— Я думал, ты не захочешь меня больше видеть, — говорю я непринужденно, когда она подходит достаточно близко.

Она выдавливает из себя ухмылку, которая на расстоянии светового дня не доходит до ее глаз. Ее нервозность ощутима; подобно акулам, скрывающимся в океане, я чувствую ее страх.

— Просто не могла остаться в стороне, наверное, — говорит она и заканчивает фразу неловким смешком. — Это не должно быть странным. Мы увидели друг друга голыми. В этом не было ничего особенного для каждого из нас. Я не против, если мы будем продолжать в том же духе.

Это чертова ложь.

Я поднимаю бровь. Обычно я наслаждаюсь тем, как она нервно сглатывает, но этого замечания достаточно, чтобы разозлить меня. Мне не нужно, чтобы она поглаживала мое эго, но факт, что даже сейчас она все еще лжет.

Я не понимаю, какого хрена она это делает.

Это был лучший трах в ее жизни, и ей даже не нужно открывать рот и говорить мне об этом, чтобы понять это. Мое промокшее постельное белье и ее красное, потрясенное лицо были явным тому подтверждением.

— Не было ничего особенного? — повторяю я.

Еще один неловкий смех.

— Не делай это странным, Энцо.

— Хорошо, — говорю я ей. — Я не буду напоминать тебе о лучшей ночи в твоей жизни. Но мне интересно, хочешь ли ты пережить лучший день в своей жизни сейчас.

Ее брови сжимаются, и она смотрит на меня, словно ожидая развязки. Она даже оглядывается по сторонам, как будто сейчас выскочит съемочная группа и скажет ей, что ее разыгрывают.

Я терпеливо жду, пока она примет решение.

— Я не думаю, что это правильное...

— Это не секс, Джейми. Я даже не буду спрашивать о тебе.

Все равно это будет ложь.

Она моргает.

— Тогда что именно подарит мне лучший день в моей жизни?

— Акула.

— Ну ты, блин, даешь, — говорит она мне с недоверчивым смешком, и на секунду он кажется почти искренним. Это заставляет ее выглядеть... невинной.

Еще одна ложь.

— Боишься?

— А кто бы не испугался?

— Я.

Она нахмурилась.

— Ладно, ты меня раскусил.

— Я буду держать тебя в безопасности, — заверяю я ее. И это правда. Я буду оберегать ее от акул. Но только не от меня.

Глава 7

Сойер

Это ошибка.

И все же я здесь, следую за Энцо, который ведет меня к огромной лодке в порту, кредитная карта с его именем горит в моем заднем кармане.